Розетта - Эвинг Барбара - Страница 78

— Вам не обязательно кричать, Бог ответит, если захочет! — Все мужчины, до этого курившие водяную трубку, тоже рассмеялись. Роза покорно склонила голову, напряженно ожидая продолжения. — Но вам дали коптский крест. Мы не привыкли, чтобы наши кресты были в руках франков. Если кто-то из нас подарил его вам, значит, он хотел дать нам понять, что вам можно верить и доверять.

Роза подумала о плачущей женщине, слушавшей ее. Она не встала с колен.

— Все это стало горой, — заметил старик. Роза посмотрела на священника: горой? Но тот только пожал плечами. — Всего-навсего девочка и наполовину англичанка к тому же. Она давно уже была бы мертва. Мы только прятали ее, потому что английский торговец в Александрии давал нам деньги. Но они попробовали убить его… один турок попробовал… ему пришлось бежать… теперь денег нет. Если у вас есть деньги, вы можете легко выкупить ее у монахов. Она в монастыре.

Старик оказался весьма практичным человеком. Остальные внимательно наблюдали за ней и курили трубку.

«Мы друг друга не знаем, — думала Роза. — Неизвестно, говорят ли они правду. Однако они единственные люди в целом мире, которые могут помочь мне. Поэтому я должна довериться им». И только тогда, когда старик потянулся за трубкой, Роза увидела, что он не сидел со скрещенными ногами — у него просто не было ног. Она быстро отвела взгляд.

— Где находится этот монастырь?

Старик смущенно взглянул на нее и ответил сам:

— Я, — сказал он по-английски, показывая на свою грудь. — Я.

Когда она вернулась домой, было раннее утро.

В доме никто уже не спал, все разговаривали, кроме мистера Алебастера, который тихонько похрапывал на диване с открытым ртом.

— Вот ты где! — облегченно воскликнула мисс Горди. — Где ты была? Совершала утренний моцион? К нам приходили гости.

Роза замерла.

— Джордж?

— Нет, Корнелиус с Лейлой и сыновьями.

— Чего они хотели? Чего они хотели, Мэтти? — У Мэтти были красные щеки.

Мэтти поспешила на кухню к арабским слугам.

— Расскажите вы, миссис Алебастер, если хотите, — бросила она через плечо. — Мне нужно проследить за этими людьми, а то неизвестно, что вы будете есть на завтрак. Возможно, тощих кошек!

Миссис Алебастер, по обыкновению, хрустнула суставами и обернула шарф вокруг одной из мраморных колонн.

— Ну, не знаю, что ты скажешь на это, Роза, — сказала она. — К Мэтти приходили с утра пораньше. Корнелиус, Лейла, сестры, сыновья, Фло, ее жених. В общем, все! — Миссис Алебастер рассмеялась. — Послушай! — сказала она, словно Роза вовсе не слушала очень внимательно. — Корни, Лейла и вся семья предложили Мэтти остаться в Розетте. То есть, — она выдержала эффектную паузу, — остаться с ними жить.

У Розы от удивления отвисла челюсть.

— Они хотят, чтобы она жила с ними?

— По всей видимости, они хотят, чтобы она заняла место первой жены.

— Мэтти — первая жена? Они сошли с ума? Как они посмели?

— Возможно, Мэтти была бы счастлива, — заметила мисс Горди. — Возможно, тебе стоит позволить ей самой решать, Роза.

Роза почувствовала, как краснеет.

— Насколько я понимаю, это затея Лейлы, — заметила миссис Алебастер. — Она больше решает в делах семьи, чем это может показаться на первый взгляд. В основном говорила она. Она считает, что Корнелиусу пойдет на пользу, если рядом с ним будет жить кто-нибудь из Англии, тот, кто знает его семью. У Лейлы ведь есть сестры. Они все считают, что это сделает его счастливым. И Корнелиус, похоже, согласился с ними, несмотря на синяк под глазом. — Она посмотрела на растерянное лицо Розы. — Я же говорила тебе, что человеческое сердце непредсказуемо, — мрачно закончила она.

Главная дверь тихо отворилась. В большую комнату с красивыми мраморными колоннами вошла Фло, младшая дочь Корнелиуса Брауна — наполовину арабка, наполовину англичанка — с практически полностью закрытым лицом. Ее сопровождал один из младших братьев. В руках у нее был большущий букет желтых роз. Словно бы она нарвала их в саду отца. Их запах немедленно заполнил комнату.

— Маати? — неуверенно позвала она. Мэтти вышла из кухни. Фло протянула ей букет. — Пожалуйста, Маати, — начала она, — оставайся с нами, пожалуйста, живи в нашем доме. Я буду ухаживать за тобой.

Брат смущенно поклонился. Ему было неудобно перед женщинами. Потом двое детей — поскольку они еще были детьми — повернулись и удалились так же быстро, как и пришли. Мэтти смотрела им вслед ничего не выражающим взглядом, держа в руках розы. Роза почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Мэтти, естественно, не принадлежала ей.

— Мэтти, — быстро сказала она. — Если ты захочешь уйти и жить с Корни, ты должна так и поступить. Ты должна совершать только те поступки, которые сделают тебя счастливой. Я, конечно, отпущу тебя, но… я уплываю вверх по реке, чтобы найти ребенка. — Все посмотрели на нее. — Я знаю, где она находится. Когда стемнеет, я отправлюсь за ней.

Глава двадцать четвертая

Издалека доносился гул медных колоколов индуистского храма. Звук был легким, позвякивающим, словно дети играли с дружелюбными богами. Фанни сидела на затененной веранде в кресле-качалке. Кресло медленно покачивалось взад-вперед, Фанни лениво обмахивалась веером в послеполуденной жаре. Из-под широкополой шляпы выбивались рыжие кудри. До этого она гуляла с сестрами, но жара загнала ее на веранду. У матери для нее было припасено множество красивых платьев из индийских шелков, хлопка и вышитого муслина. У Фанни никогда в жизни не было столько красивых платьев. Сегодня на ней был наряд из темно-синего индийского хлопка. Это уже был второй туалет за сегодня. А все из-за жары! Она даже сняла обувь. Сейчас еще стоял «прохладный» сезон, зима. Тем не менее, жара давила на Фанни. Она часто вспоминала снег. Молчаливые слуги через равные промежутки времени подносили прохладительные напитки. Они могли бы подумать, что Фанни заснула. Ее глаза, конечно, были закрыты.

Но Фанни не спала. Она думала.

Тщательно ухоженные сады раскинулись перед ней во всем своем буйстве красок — ярко-желтых, красных и золотых. Среди цветов медленно расхаживали индийские садовники, одетые в дхоти[95]. Старик в тюрбане, который был над ними главным, сидел в тени огромного баньяна, ветви которого достигали земли. Фанни слышала голоса детей, которые играли и смеялись с кузенами и приставленными к ним индийскими слугами.

Прошел час. Фанни открыла глаза, начала качаться взад-вперед. Но она не спала.

Отец появился на веранде в белом костюме, держа в руках какие-то бумаги. Он присел рядом с ней на невысокий столик. Слуги принесли чашки с чаем.

— Ты просто как картинка, дорогая! — заметил он своим обычным жизнерадостным голосом, улыбнувшись ей. — Тебе нужно почаще надевать синее. — Какое-то время он молча потягивал чай. — Пришла почта, — добавил он.

— От Розы? — Фанни так резко встала, что ее широкополая шляпа упала на стул. Она уселась на другом конце стола, приглаживая волосы. — Письмо от Розы! Она уже едет? Она нашла ребенка?

Она протянула руку, желая побыстрее прочесть его.

— Не от Розы, дорогая.

— Ох, — Фанни сразу погрустнела. — Я так скучаю по ней. Я была уверена, что она приедет, если сможет. Ей бы здесь понравилось. Папа… она, возможно, до сих пор ищет ребенка. Жаль, что мы ничего не знаем.

Он не ответил.

Она задумчиво теребила индийские браслеты, которые получила в подарок от сестер. От нее, конечно, не ускользнул тот факт, что он продолжал молчать. Она спросила:

— Значит, от Горация?

— От Горация и прочих.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну-ну, девочка моя, мы знали, что это должно было случиться. Мы знали, что в конце концов Гораций объявится.

— Да, конечно.

— У него есть адвокат. Он втянул в это дело Компанию.

— Ост-Индскую компанию? — Он увидел смятение на ее лице.