Под моим крылом (СИ) - Гера Наташа - Страница 48

– Так, не трать свой Дар на меня. И я сама заряжусь. Ночью. И, возможно, даже утром. – Мая смеется. – И что тебе не понятно про Дар?

– Почему он у меня такой странный? Почему больше я о таком нигде не слышала? Зачем он мне?

– О чем шепчетесь, девочки? – Захар уже все приготовил, чтобы нас угощать – кофе, вино, закуски, десерт. От помощи он категорически отказался.

– Так о своем, любимый, о … – ведьмачьем? думаю я, и немного напрягаюсь, раскрываться перед Захаром я еще не намерена, но Мая говорит: – о девчачьем. Знаешь, это – бусики, трусики, секс?

– Так, девочки! – Захар предупреждающе поднимает одну руку, второй опирается на трость. – Я, конечно, могу вам составить в этом компанию, но давайте вы продолжите через несколько минут, когда я вас покину? Мне как-то неловко ваши бусики – трусики слушать. – Хорошо, хоть тростью по лбу не дал. Мне, по крайней мере.

Он посидел немного с нами, ухаживал, подливал вино, а потом незаметно переместился в комнату и прилег.

– Устал, – шепотом говорит Мая. – Весь день на ногах для него тяжело еще.

– Как Алиса? – Спрашиваю я пододвигаю поближе к себе тарелку с пирожными. Эклеры! Мое любимое, ммм.

– Недавно разговаривали, у нее все хорошо. Кажется, она там счастлива. Мы думаем весной встретится с ней, Захар ведет переговоры с ее мамой, как это можно сделать.

– А вы не передумали сдать эту мамашу полиции?

– Нет пока, – с сожаление в голове говорит Мая. – У нашего закона не настолько длинные руки. У нас мало шансов доказать свою правоту. Да и Захар все так же убежден, но не может так поступить с Алисой и объявить, что ее горячо любимая мама хотела его убить. Переживает за дочку.

Для меня это настолько благородно, что даже в голове не укладывается. Такое соломоново решение. Помнишь притчу о двух женщинах и ребенке, которые пришли к царю Соломону, и каждая доказывала, что ребенок именно ее? Тогда Соломон приказал разрубить ребенка пополам и дать каждой половину. Одна женщина отказалась, а вторая согласилась. И тогда Соломон решил отдать ребенка той матери, которая отказалась делить ребенка мечом. Как по мне, Захар и есть та мать, что отказалась от своих прав на ребенка, лишь бы сохранить ему жизнь.

– Так, а что там с этим Даром? Как мне работать с моим? – Я принимаюсь за эклеры, Захар уснул, и мы можем поговорить уже о важных ведьмаческих делах.

– Помогаешь людям, и все. Вот что ты должна делать.

– Как ты это делаешь?

– Нет, как ты это делаешь. У тебя совсем другой Дар.

– Поверить не могу, что мы так просто сидим и разговариваем о своем Даре. И мы – две ведьмы.

– А что тебя смущает? – Мая ведьма более опытная, привыкшая к таким необычным делам.

– Я думала, что ведьмы – страшные старые злые тетки, которые летают на метле, варят какие-то зелья, летают на шабаш.

– Это ты по сказкам судишь. На самом деле “ведьма” – это ведающая мать, то есть женщина, которая знает больше обычных людей. Я где-то читала, что каждая женщина может быть ведьмой, по своей природе она ближе к магии. Там все дело в хромосомах. У мужчин половые хромосомы ХУ, а у женщин ХХ. И вот этот маленький хвостик, который есть у женской пары хромосом имеет решающее значение. Там вся магия. И женщина может выбирать, какой ей быть – доброй или злой.

– Как ты думаешь, а я добрая ведьма? – Задаю я вопрос, который мучает меня уже долгое время. А вдруг я ведьма злая, у меня скоро вырастет нос, еще больше, чем у моей сестры Карины, да еще и с бородавкой? Я стану летать на метле и питаться жабами. И буду ломать людям крылья метлой?

– Это тебе решать. Только тебе. Помогать или вредить людям – твоей силе все-равно, что делать. Ты выбираешь.

О, значит не все потеряно. Я буду самой доброй крыльезрячей ведьмой. Я буду восстанавливать крылья людей и помогать им летать.

– Я у врача была, – вдруг сознается Мая, рассеяно размешивая несуществующий сахар в чашке кофе. Теперь она его не ест ни в каком виде, и кофе пьет без сахара.

– У какого?

– Говорит, что я здорова и могу забеременеть в любой момент, – игнорируя мой вопрос, продолжает Мая. – А я все никак не беременею. – Она отпивает кофе, кривится, тут же берет эклер, откусывает, жует, потом спохватывается, что этот эклер – сплошная сахарная бомба, бросает его мне, подрывается и бежит в ванную.

От сахара у нее может быть такое похмелье, которого небывало раньше и от ведра коньяка. Вплоть до больницы с капельницами. Они с Захаром однажды в ресторан сходили, предупредили, что у нее аллергия на сахар, но шеф-повар решил по-своему и с какого-то хрена в соус к безобидному салату дал ложечку сахара. Мая неделю провалялась в больнице под капельницами. Вот и верь после этого людям. Не удивительно, что Захар так над ней трясется и все готовит для нее сам. А эти эклеры Захар приготовил специально для меня, а для Маи вон стоят тыквенно-творожные маффины с курагой. У них теперь так всегда есть два вида еды: для обычных людей и для Маи.

Мая говорит, что это не большая цена за жизнь Захара. Я бы тоже так сделала, если бы у меня был любимый.

Я украдкой смотрю под левую грудь Маи, когда она возвращается из ванной комнаты. Да, она сейчас не беременна, маленьких крылышек там нет. Но они ведь могут появиться в любой момент. Да?

Да что я могу об знать? Я всю жизнь как раз наоборот, стараюсь не забеременеть.

– Прости, немного захандрила, – извиняется она.

– Прекрати, на то мы и подруги, чтобы в богатстве и бедности, болезни и здравии…

– Это совсем другая клятва! – Возражает мне Мая, – не по этому поводу, а для свадьбы!

– Да? – Удивляюсь я. – Ничего, для дружбы тоже подходит. – Слушай, я ничего не понимаю в зачатии ребенка. Но вот что я думаю… Мне кажется, если бы я была ребенком, новой душой в смысле, я бы скорее выбрала себе счастливых и радостных родителей, которые наслаждаются жизнью. Они смогли бы научить меня этому. А вот плачущих и хандрящих я бы вряд ли выбрала…

– Так давай же выпьем за это! – Выдыхает Мая и улыбается. – А где встречаешь Новый год, уже определилась?

Сначала хотела встречать Новый год с Маей и Захаром, даже открыла рот, чтобы выдвинуть это предложение, но меня опередила Люба, ее тетка, и уже пригласила их к себе, в свой большой дом за городом. Там будут еще родители Маи и беременная сестра с мужем и куча детей разного возраста. Так что я в ту компанию не вписываюсь совершенно, хоть Мая и приглашала меня пойти с ними:

– Будет весело, вот увидишь, а дом большой, все поместимся!

– Нет, ну что ты! – Все такие замужние, с детьми, счастливые, не хочу к ним.

Катя встречает Новый год дома, в кругу семьи, с детьми и мужем. Тоже, кагбэ, не мой формат.

Из моих ухажеров никто не проявил инициативу и не потрудился меня пригласить или напроситься в гости. Денис опять пропал, сам не звонил, на мои звонки не отвечал. Сука.

Леонид долго и нудно мне рассказывал, как поедет к родителям, но меня ее приглашал, а я и не хочу.

Денис предсказуемо не отвечает на звонки и сообщения. Даже и не сомневалась, что так будет. Ну и хорошо. Когда же я от него вылечусь? Перестану ждать, надеться, верить, любить?

Последний раз, когда он ко мне приехал, а потом пропал, я неделю приходила в чувство. От любви его загадочной, я стала нервной и припадочной. Такие вот дела.

Нового кавалера у меня не завелось, и я в серьез обдумывала два варианта: зарыться под одеяло и встретить Новый год там, с бокалом шампанского и тазиком оливье из супермаркета или пойти сдаться на растерзание своим сестрам и отпраздновать с их семействами, в окружении детей разного возраста.

И тут меня встретил мой душевный писькодруг Лешик, и настойчиво предложил пойти с компанией его друзей в ресторан. Мы всегда выручали друг друга, вот и сейчас он мне помог. А что, неплохой вариант – сидишь себе вся такая нарядная, готовить и убирать ни до, ни после праздника не надо, все сделают за тебя. Ешь, пей, развлекайся, танцуй, смотри фейерверк. В случае чего – Лешик есть на подхвате, и потанцует, и шампанского дольет, и домой проводит, полюбит если что. Я согласилась.