Под моим крылом (СИ) - Гера Наташа - Страница 59

Еще меня хочет видеть Лешик-писькодруг, Леонид – стоматолог, Давид, которого я облила соком. И еще какой-то Андрей, с которым я познакомилась давно в клубе и уже забыла о нем. Парни, чуть-чуть подождите.

Каждый раз, выходя из роддома я провожу ритуал инвентаризации крыльев – смотрю на свое отражение в двери и со вздохом облегчения констатирую, что крылья на месте.

В пятницу Киру и Ангелину выписывают. Ни разу не была на выписке из роддома, но много раз слышала от сестер, как это происходит. А за последнюю неделю неоднократно наблюдала сама.

За одной мамой приехал целый кортеж автомобилей, больше, чем у некоторых на свадьбе бывает. Главная машина украшена детской розовой атрибутикой – сосками, погремушками, чепчиками, подгузниками и шарами. Другие машины тоже украшены, но скромнее. На каждой машине огромная ленточка с надписью – доченька, братик, бабушка, дедушка, тетя. Троюродного дяди по папиной линии я не увидела, видимо не до такой степени щепетильны в этом вопросе.

Еще одну маму с ребенком муж приехал забирать лимузине. Не самый удобный транспорт для женщины с ребенком на мой взгляд, но каждый сходит с ума по-своему.

Кто-то не может без профессиональной фотосессии в такой день. Другому важно, чтобы пришли отметится все родственники. А кто хочет видеть только мужа и все.

Вот что я не поняла, так это почему ребенка из палаты на выход несет медсестра, а потом торжественно вручает его папе? Все ведь уже случилось, ребенок уже родился, папа мог быть на родах или даже лежать с ним на животе два часа, каждый день приходил, и вот – ему торжественно вручает ребенка женщина, которая просто принесла его по коридору. Зачем? А, чтобы подарок взамен получить? Тогда понятно.

Кира хотела просто взять Ангелину и уехать домой.

– Мне этого цирка с цыганами и медведями сто лет не надо, – сказала она, когда очередную женщину забирали под звуки оркестра. Такого даже работники роддома не видели. – Я вызову такси и поеду домой. И дебильный розовый бант на одеяло вязать не позволю! У меня для Ангелины приготовленный специальный комбинезон и все.

Такси я ей организовала. Гаврилыч любезно согласился сделать это для нас. Я даже достала специальное автокресло для новорожденной, одолжила у Кати. На этой выписке не было ни фотографа, ни оркестра, ни кавалькады машин с душещипательными надписями, ни кучи родственников, ни даже отца ребенка.

Бабушка Оксана, которая уболтала меня полежать с Ангелиной на животе, ловко одела девочку в комбинезон и шапочку, и торжественно несла ее впереди процессии, сегодня как раз была ее смена. Медсестра Инга, та, что с крыльями из фаты и хрустальными сердечками несла вещи Киры. Я поддерживала Киру под руку.

Встречал нас весьма взволнованный Гаврилыч с букетом.

Очень странная компания на выписку – бывшая любовница бывшего мужа и таксист, который привез в роддом.

А что? Сам привез – вот пусть сам и забирает.

Оксана немного растерялась, увидев лишь одного Гаврилыча, приняла его за очень молодого папашу и все-таки обменяла Ангелину на букет.

– Поздравляю вас, папочка! У вас дочь! – Говорит Оксана, а сама косится на Киру, мол и че ты в нем нашла, других подходящих мужчин не было, что ли?

А Гаврилыч засмотрелся на Ингу и еле держит Ангелину на руках.

– Вы же беременная! – Вдруг ляпает он, обращаясь к Инге.

– Что? – Инга выпустила сумку из рук. – Что это вы такое говорите? Как это беременная?

Да уж, работая в роддоме можно иметь об этом представление.

Я смотрю на Ингу внимательнее и определенно вижу маленькие крылышки под ее левой грудью, просто они розовые и сливаются с ее розовой формой, поэтому я их не заметила раньше. Гаврилыч прав. Она беременна и, видимо, девочкой. Вряд ли пацан станет носить розовые крылья.

Под причитания Инги – сейчас пойду тест куплю и всем вам докажу, что я не беременная! Ага, докажет! – Гаврилыч аккуратно устраивает Ангелину в кресло, потом помогает Кире, возится с багажником, который вдруг решил не закрываться. Все, поехали.

И что это вдруг Гаврилыч стал таким проницательным? Помнится, когда он вез нас с Кирой в первый раз, мы просили больницу, а он доставил прямиком к роддому, потому что решил, что Кира беременна. И оказался прав. И теперь вот опять угадал. Или нет?

– Гаврилыч, – осторожно интересуюсь я, – а ты часто заявляешь женщинам, что они беременны? И как ты это определяешь вообще?

– Иногда на меня такое находит. Сам не знаю, почему. У меня как будто голос какой-то в голове говорит: она беременна. И все.

– И ты часто оказываешься прав?

– Всегда. Как вам там, удобно? – Спрашивает он Киру. Ангелина спит.

– Да, все хорошо, спасибо. – Кира предельно вежливая и холодная.

Такую королеву с королевским дитем запихнули в ужасный дрантулет, совершенно не подходящий ей по статусу. Ну уж пусть извиняет, что нашла, на том пусть и едет. Или она такая серьезная, потому что ей плохо? Вот побледнела вся опять.

– Кира, тебе плохо? – Волнуюсь я. – Мы можем развернуться и поехать обратно в роддом.

– Нет, все хорошо. Просто устала.

Мы с Гаврилычем помогаем Кире не только занести в дом Ангелину и вещи, но и обустроиться с максимальным комфортом. Я вожусь с Ангелиной, пока Кира идет в душ, а Гаврилыч сбегал в магазин за продуктами. Только убедившись в том, что Кире ни в чем не нуждается, мы ушли, отказавшись от кофе. Она ведь так устала, какой еще кофе?

Все, теперь я могу уже спать спокойно? Совесть моя чиста, Кира с дочкой в безопасности. Завернусь зеленым крылом и усну до весны.

Более-менее я привыкла, что от моей активно бурлящей социальной жизни почти ничего не осталось. Не смирилась полностью, не опустила крылья – хотя бы те зеленые, что остались. Героическими усилиями я заставляю себя подниматься и что-то делать хоть иногда.

Погулять с подругами – нууу, хорошо, только недолго, я устала после работы. Поехать в соседний город просто так, попить кофе – вы с ума там все посходили, я люблю кофе, но не прям аж так! Поехать в небольшое путешествие по историческим местам региона? Ой, да что я там не видела. Поехать за город кататься на лыжах – предложение не ко мне, я это бросила еще на прошлый Новый год. Поехать за город кататься на лошадях? Лошади у меня в том же списке, что и лыжи. Встретиться с девчонками поболтать? Болтайте без меня, я лучше дома посплю. Карьерный рост? Возглавить коллектив новой аптеки нашей сети, сколотить команду, заниматься продажами, добиваться успеха? Нет, не хочу, не могу, не буду, не надо. Пойти на свидание? А секс будет? Хороший? Тогда ладно. Поужинать? Это я могу, пожрать, как не в себя, я всегда пожалуйста.

Это мои золотые крылья давали мне энергию и силу на все те приключения и авантюры, от которых теперь остались только фотки, воспоминания и контакты в телефоне. У меня было много компаний с совершенно разными интересами, где я зажигала и отжигала, отдыхала от серых будней и набиралась впечатлений. Раньше в десять вечера я только собиралась кутить, а сейчас на полном серьезе собираюсь спать. И это не анекдот, а моя проза жизни. Покорение неизведанных вершин, незнакомые города и места, новые интересные люди меня уже не привлекают так, как раньше. И очень редко я теперь могу заставить себя потусить.

После Нового года прошел месяц. Мы с Кирой, после всего пережитого новогодней ночью, не стали подругами. Вряд ли то, чем началось наше знакомство, способствует дружбе. Кира не особо беспокоила меня просьбами или звонками. Раз в неделю мы общались по телефону, я узнавала, что у них все хорошо, все есть, помощь не нужна. Мы соблюдаем холодный нейтралитет и предельно вежливы друг с другом. Гаврилыч вызвался при необходимости делать для нее покупки по списку и привозить домой, чем значительно облегчил Кире быт. За Львом, ее старшим сыном, помогает присматривать няня, он уже вернулся из санатория, где отдыхал с бабушкой. Бабушка к внучке интереса никакого не проявила. Пусть это будет на ее совести.

Меня сейчас очень беспокоит другой вопрос. Что случилось с моим сексом, кто виноват и что делать? Это катастрофа. Ты даже не представляешь, какой ужас сейчас со мной происходит. Мой секс сломался.