Под моим крылом (СИ) - Гера Наташа - Страница 70

Доктора вот притащили. Трясут меня, в глаза заглядывают, чего-то требуют.

Замечаю, что мне становится немного лучше, когда возле меня близко кто-то есть. Я укрываюсь чужим крылом и таким образом получаю немного жизненных сил. Выхожу из своего анабиоза, а вот крыло моего донора заметно чахнет. Так я скоро превращусь в крыльевого вампира, буду питаться чужими крыльями.

– Я опасна для людей, – говорю я Мае. Она больше всех не дает мне покоя и приходит ко мне несколько раз в день. Мне тяжело говорить. Мая пытается влить в меня хоть стакан молока.

Обо мне заботятся всей толпой. Кто-то убирает в моей квартире. Мне готовят еду, как для тяжелобольного человека. Наносили подарков, цветов, конфет, мягких игрушек и воздушных шаров. Я этого всего почти не вижу. На несколько минут в день я прихожу в себя, в меня пытаются влить лекарства, и я снова забываюсь.

– Я ворую твои крылья, – признаюсь я Мае. Пусть знает, какая я.

– Бери, мне не жалко.

Мне жалко. Я не хочу так жить, паразитируя на чужих крыльях. А эти идиоты детей ко мне привели, чтобы я взбодрилась! Левушку и Ангелину с ее малюсенькими крылышками. Я ведь откушу их одним зубом и что с ребенком будет?

Хорошо, хоть Гаврилыч догадался. Подошел ко мне, присел рядом, укрыл своим белым большим крылом и спас детей от злой бескрылой ведьмы. Я ведь не специально это делаю, энергия из чужих крыльев сама в меня перетекает, как в черную дыру.

– Фима, ты уже неделю нас пугаешь. Может, поедем в больницу? Там тебе помогут, – Захар разговаривает со мной, как с больной.

Нет. Из больницы я уже не вернусь. Там все больные, с больными крыльями. Да и нет у нас больниц, где пришивают крылья. Лучше я буду здесь.

– Отвезите меня в горы, – прошу я.

– Ты хочешь в поход? – Захар смотрит на меня удивленно.

– Нет, в горы, туда где я отдыхала. – Я вспомнила, как Мария говорила, что у них там типа аномальной зоны, много так званых мест силы. Если я где-то и смогу встать на ноги, так это там. Ну или помру в красивом месте.

Хорошо иметь много друзей. Не дадут помереть. Гаврилыч вызвался меня отвезти, и это хорошо, его крыльям ничего не угрожает. Чем больше я беру от него, тем больше становятся его крылья. Наверное, это его призвание – спасать. Катя собрала мне чемодан. Кира выступила спонсором, потому что у меня денег не то что нет, а вообще нет. Мая с Захаром собрали тормозок в дорогу, больше, чем мой чемодан с вещами. Хотя есть я не могу.

Мария и Юра меня уже ждали, приготовили мне тот же домик. Собрались встречать всем семейством, даже дед с палочкой приковылял. Посмотрел на меня и грустно сказал:

– Что ж ты себя не уберегла?

Та фиг знает. Так получилось.

Пока меня бережно и со всеми почестями, строго ногами вперед, перегружали из машины в дом, Гаврилыч брякнул Вере – помнишь, девушка Тараса, который меня в замок водил, – что она беременна. Вот не умеет человек держать язык за зубами. Ну понял что-то, так молчи. Я вот тоже маленькие крылышки у нее под грудью вижу, так не ору об этом на всю усадьбу. Вера в слезах убежала. Тарас за ней.

Дело молодое, что уж.

За мной теперь ухаживает сама Мария. И ты знаешь, то ли от воздуха, то ли от земли или воды, но мне становится немного легче. Я все еще живу как овощ, но зато понемногу ем, гуляю вокруг своего домика и уже не все время сплю. Мария как бы специально всегда сидит близко возле меня, обнимает рукой и крылом.

Я чувствую себя немного лучше, но крыльев у меня все-равно нет. Не отрастают. А долго я так протяну, подпитываясь чужими крыльями?

Месяц март не самое лучшее время для отдыха в горах. Холодно, то снег, то дождь, то слякоть. Из развлечений только еда. Поэтому в усадьбе мало отдыхающих, я и пара пенсионеров. Все остальные отдыхают зимой или летом. Мы вежливо здороваемся при встрече и расползаемся по домикам. Они передвигаются шустрее, чем я.

Однажды днем я сижу на веранде главного дома, поближе к людям и греюсь на солнышке. Мне так хорошо. Немного отогрелась. Тепло я люблю. И здесь мне действительно становится лучше. Может, продать свою квартиру в городе, купить себе домик неподалеку и всю жизнь любоваться этими горами? Горы меня поддерживают. Пусть я и не вернулась даже близко к своей скорости жизни, зато живу, а не сплю постоянно. Чтобы доказать горам, что я все еще живая, я собираюсь с силами, поднимаюсь с кресла, делаю пару быстрых шагов, а потом сальто. Получилось! Я вернулась на самый край веранды, разбежалась и снова сделала кувырок, потом еще раз. Третий я не закончила, а врезалась во что-то в полете, и очень удивилась, по моим подсчетам, до перил и конца веранды было еще далеко. Когда я с грохотом приземлилась на деревянный пол, я поняла, что кого-то сбила ногами. Мужчина. А я свалилась ему на голову и сшибла на пол. Сейчас мы валялись в одну кучу. Откуда только взялся? Когда я делала разбег, веранда была пуста.

– С вами все в порядке? – Спрашивает мужчина, прикрывая рукой глаз, а я пытаюсь сфокусировать зрение и собрать свои конечности вместе. Голос у него приятный. А я заехала ему ногой. Ой, как неудобно получилось.

Опираюсь о колено и не чувствую его. Вот, ногу отломала? Разваливаюсь на части без крыльев.

– Нормально, только ногу не чувствую.

– Просто это моя нога. – Точно, на мне черные леггинсы, а он в джинсах. И моя рука на джинсовом колене. Как можно было перепутать?

Он поднимается и помогает мне встать, отряхнуться и поправить одежду. Потирает лицо в том месте, где моя нога состыковалась с ним. У меня есть возможность его рассмотреть. Выше меня, темноволосый и темноглазый, смуглый. Такой южный тип внешности. Правильные черты лица, прямой нос, четко очерченные губы, волевой подбородок. Длинные черные ресницы. Легкая небритость. Больше всего в его внешности меня поражают две вещи: его взгляд, такой, прямо в душу, и руки – красивые мужские руки, несомненно сильные. И горячие. А еще на левой руке у него есть серебряное, кажется, кольцо с большим квадратным черным камнем. Пока он помогал мне подняться, в меня столько силы от него полилось через руки, что я испугалась, чтобы у него крылья не отвалились. И это ведь не я тянула с него силу, он сам. Добровольно. Или он всем так себя раздает?

Кажется, у него будет красивенный синяк с рисунком моей подошвы.

Он подумал, что я моргнула. А я посмотрела ему за спину. Его крылья имели классическую форму и выглядели, как стекло, по которому идет дождь. Я даже засмотрелась.

– Я не ожидал, что на меня прямо с неба свалится девушка.

– Ой, простите. Я не ожидала, что кто-то резко выйдет на веранду. Не сильно вас зашибла? Глаз болит?

– Ничего страшного. Как ваша нога?

– Что здесь упало? – На веранде появилась взволнованная Мария.

– Я вот сбила с ног…

– С тобой все хорошо? – Мария даже внимания не обращает на мужчину и бросается ко мне, трогает руки, голову, заглядывает в глаза, прикрывает крыльями. – Как же так, лапочка? Как же ты упала?

– Сальто крутила, – поясняю я. – Вот мужчине нужна помощь, что-то холодное приложить.

– А я сам виноват, вышел на вашу орбиту случайно. Давайте уж познакомимся, Максим. – И он снова протягивает мне свою руку.

– Серафима, можно Фима, – я принимаю рукопожатие. И очередную, хорошенькую такую порцию силы. Внимательно смотрю на его крылья, не сильно ли страдают. Резко покрылись трещинками, потом трещинки омылись каплями воды и исчезли. Как он круто умеет самовосстанавливаться.

– Слушайте, я там чай заварила, а давайте чаю, а? С медом? – Пока мы не стали отказываться, Мария затащила нас к себе на кухню. Максиму выдала крышку от кастрюли, чтобы приложил к подбитому глазу. Но это помогает не очень и Максим долго носит следы нашего неожиданного знакомства на лице.

– Макс, а что ты здесь делаешь? – Спрашиваю я, с наслаждением вдыхая ароматный чай.

Мария накрыла нам стол, а сама убежала по своим нескончаемым делам. Судя по этому, Максим не местный и не работник усадьбы, а турист, как я.