Троекон. Третий путь (СИ) - Слимпер Николай Николаевич - Страница 8

Лютер терпеливо дождался, когда подготовят его комнату (перевернут матрас с подушкой на другую сторону и, если повезет, сменят оделяло на более чистое), и отправился спать. Уснул он мгновенно, едва успев снять доспехи и ощутить под головой подушку, легкий смрад которой он решил игнорировать.

Привычка поздно ложиться и рано вставать тоже была одним из предметов гордости Лютера, и посему он поднялся еще до рассвета. Умывание прохладной водой, подготовленной заранее в оловянном тазу, чистка зубов эликсиром, который молестий всегда таскал с собой в поясной суме, и легкая разминка. Что еще нужно?

С утра на улице царила легкая прохлада, но Лютер, сменив свое рыцарское облачение на более уместное для города одеяние, чувствовал себя вполне уютно. Кончено, бессменный меч дополнял сию идиллию.

Вообще, юг он не любил вовсе не из-за холода и вечной промозглости -- викаране должны с видимой легкостью преодолевать подобные неудобства, -- но по причине неудач прошлого. Точнее всего одной неудачи, но достаточной, чтобы перечеркнуть все прежние жизненные свершения, даже самые великие.

Эфер являлся одним из тех городов, где народу, казалось, плевать на собственную судьбу. Грязь и смрад заполняли узкие переулки, а чересчур высокие для подобного города стены не пропускали внутрь достаточно свежего воздуха, даже несмотря на раскрытые настежь ворота.

Пока еще летнее солнце только-только поднималось с запада, а на улочках уже показались первые горожане, когда Лютер не спеша добрел до местной речки, разрезающей город надвое. Видимо, та речка, через которую они перебирались прошлым днем, была лишь рукавом, так как здесь она оказалась шире и явно глубже. Ее берега не были укреплены, а полого спускались вниз, грозясь в недалеком будущем подмыть фундаменты ближайших домов и обрушить их (на ближайших домах даже виднелись следы от высокой воды). Это бы давно случилось с мостом, не будь его сваи отделаны ржавым металлом.

К берегу то и дело подходили горожане и выплескивали ночные горшки. Не повезло тем, кто живет ниже по течению, подумалось Лютеру.

На той стороне находилось уродливое каменное строение цилиндрической формы, более всего отличающееся размерами. Словно одинокая нога слона посреди города. Лютер собирался навестить местных правителей после обеда. Он понимал, что это окажется очень неприятным опытом, так как города, не имеющие наместника-викарана, редко с охотой идут на контакт с представителями Церкви. Молестий не мог их не понять.

Вернувшись на постоялый двор, он обнаружил лотошащего хозяина.

-- Ох, господин Теза, -- залепетал он, -- а я вас прям обыскался. Ваш помощник говорит, что вы любите ранние прогулки, а я что же? Я и не знал. Стучу, не открывают, ну, я сам зашел, а там пусто. Думаю, что же готовить-то на завтрак, и готовить ли вообще, останетесь или уедете...

-- Хватит, -- грубо прервал его Лютер. -- Охоч ты посудачить почем зря, вот и мели языком где-нибудь в другом месте.

Хозяин тут же поник, словно ива, умолк, перебирая тонкими пальцами передник. Мелистий не жалел людей, не замечающих за собой своих недостатков и выставляющих их напоказ, пусть даже ненамеренно.

-- Неси, что есть, я не привередливый.

Завтрак оказался сытным и почти вкусным, было видно, что хозяин старался угодить неожиданным пугающим гостям, и правильно делал. Вероятно, слух об отряде уже разлетелся по всему городу, несмотря на отсутствие сквозняка, потому что за все время, что Лютер уминал снедь, в двери так никто и не вошел, лишь редкие постояльцы проходили на выход, стараясь не поднимать взгляда.

-- Что-нибудь узнали? -- поинтересовался Войтос.

-- Ничего нового.

Солнце перепрыгнуло зенит, освещая каменный город с невиданной верхотуры. Редкие облака пуховыми подушками скользили по голубому небу, периодически проходя по кромке светила, едва затмевая его сияние.

Весь день до обеда Лютер и рыцари провели на постоялом дворе, чтобы случайно не затеряться в незнакомом городе (сам молестий прекрасно разбирался в направлениях, а потому затеряться не боялся). Теза сразу заявил, что после обеда они отправятся в цитадель, чтобы встретиться с местным Советом и узнать о происходящем в городе. Сам Лютер собирался как следует их отчитать за состояние города.

Лютер уже доедал второе блюдо, когда снаружи вдруг прогремел взрыв. Отбросив давно затупившиеся столовые приборы, он выскочил наружу, по пути сметая стулья. То же сделали и остальные. Все взоры устремились на северо-запад, где находился высокий холм с каменными изваяниями на вершине. Из самого центра возвышенности поднималась тонкая лента дыма.

-- В доспехи! -- закричал Лютер. -- По коням и туда! Быстро!

Три рыцаря уже находились в доспехах, а потому сразу рванули в конюшню. Остальные, в том числе и сам молестий с прислужником, побежали переодеваться в свои комнаты.

-- Ваше Боголюбие, -- прозвучало в дверях, когда Войтос застегивал на Лютере лямки его темно-серых доспехов.

-- В чем дело?

-- Лошади распряжены, а запрягать долго. Теза чертыхнулся.

-- Отправляемся так, тут недалеко. Пусть несколько человек останется, догонят на лошадях.

-- Слушаюсь, -- отозвался солдат и умчался вниз. Через минуту за ним вышли и Лютер с Войтосом.

Бегать в доспехах не так уж сложно, как можно подумать, лишь выматывающе, да и меч как-то неуклюже болтается на поясе, постоянно ударяясь о бедро. Компания, наряженная в металлы и мчащаяся по узким улочкам, выглядела более чем нелепо, но Лютеру было плевать, что думают другие, он делал свою работу, и делал ее хорошо.

Когда рыцари дотрусили до холма, пот лился с них, как вода с крыш домов во время дождя, а в боку нещадно кололо. Бегать после еды -- идея не из лучших. Буквально минуту спустя прискакали те, кто остался на дворе запрягать лошадей, ведя остальных на поводу. Вся эта беготня оказалось напрасной, но Лютер не собирался в этом признаваться даже себе -- любая минута может оказаться решающей.

-- Никого, -- подтвердил один из рыцарей, обыскивающих холм. -- Лишь трупы.

Лютер проследовал за рыцарем и увидел картину, которую примерно себе и представлял. Окровавленные трупы, некоторые из которых все еще слегка дымились. На нескольких камнях остался след от огня, а трава почти в самом центре композиции оказалась сожжена.

-- Убийцы из Манона, -- сказал Войтос, узнавая лежащие трупы по одеждам. -- Далековато они забрели.

-- Без магии здесь не обошлось, -- покачал головой Лютер.

-- Там еще тела, -- крикнул рыцарь, стоя на противоположной стороне и указывая куда-то вниз. Теза сделал пару шагов, обходя лежащий камень, как вдруг почувствовал под стопой что-то твердое. Он убрал ногу, наклонился и поднялся какую-то короткую обгорелую палочку.

-- Что это? Конфигар? -- спросил Войтос.

-- Не похоже. Но она обстругана.

Обдумать все это пока времени не было, и молестий направился на ту сторону маленькой полянки, устланной длинными камнями и обгорелыми телами. Словно хлебные крошки, трупы шли вниз по холму, и самый дальний находился у кромки леса, хотя это не станет сюрпризом, если несколько таких мертвяков раскиданы и в самом лесу.

Лютер оглянулась на одно из тел. Голова его была разрублена пополам почти до самой шеи от сильного удара мечом или топором.

-- Непонятно, -- протянул он.

-- Что именно?

-- Если они могли использовать магию, то почему вначале сражались с помощью оружия?

-- Святые из Буддока? -- предположил прислужник. -- Или магуи?

-- Смотри, -- Лютер протянул руку, указывая на самый дальний труп, возле которого рыскали рыцари, и проводя ребром ладони вниз, -- что в тех трех телах схоже?

Войтос задумался. Молестий иногда задавал ему подобные вопросы, на которые уже знал ответы, но все же надеялся, что чужой глаз сможет увидеть больше, и даже если ты предположишь нечто, до чего сам Лютер не додумался, он лишь согласится с тобой, делая вид, что и так это понимал. Он никак этого не показывал, но Войтос считал, что так оно и есть.