Независимый отряд - Дуэн Джеймс - Страница 111

– Все так безопасно, так безмятежно и надежно! – бушевала Мигерис. – Огромный мир уменьшен до размеров детской. Ничто никогда не меняется, нет никаких испытаний, невозможен никакой рост. Моя роль была расписана за многие годы до моего рождения! Посмотрите на нас! Нам было предназначено стать воительницами!

Задыхаясь от гнева, она стояла перед голографическими изображениями своих сестер-королев. Пристальный взор Мигерис скользил с одной на другую.

– Ведь вы совсем ничего не понимаете. Так? – спросила красная королева.

– Мы пытаемся, – ответила ее мать. – Мы пытаемся понять, как могла блестящая ученица…

– А когда-нибудь обращали внимание на то, что я изучала? – поинтересовалась отступница.

– Историю, – ответила Мойрис, слегка застигнутая врасплох этим вопросом.

– Я изучала старых королев! Их войны, их методы правления, их отношение к жизни и к окружающим. И я давно уже пришла к выводу, что они были живы, а мы всего-навсего пока еще не мертвы. Осторожно крадемся от системы к системе…ффу. – Мигерис повернулась к ним спиной и немного помолчала. – Клянусь, если бы у меня была возможность, я повела бы мой народ как завоевательница, как королева-воительница, которая берет то, что хочет, и смело встречает последствия.

– Именно поэтому мы все здесь, – сказала Тусси. Ей показалось, что самое время прервать всю это псевдоисторическую чушь. – Мы и есть эти самые последствия. Мы разговаривали с вашими дамами, и они рассказали нам, как вы вели их к катастрофе.

– Я их не вела, – с презрением отозвалась Мигерис. – Я просто делала, как мне было угодно, а они следовали моему примеру.

– Разве вы не приказывали им всем заводить по четыре дочери сразу? Разве вы не приказывали им иметь слишком много молодняка и натаскивать этих детей с такой жестокостью, какой, насколько мне известно, старые королевы никогда не проявляли? – Все тело Тусси буквально облучало молодую королеву презрением. – Разве вы не ели плоть членов собственного клана и разумных чужаков? Станете вы отрицать, что все это делали?

– Я отказываюсь признавать за вами право даже задавать мне такие вопросы. – Мигерис опять отвернулась и приняла позу, говорящую об оскорбленной добродетели. – Я никогда не причиняла зла вашим кланам. Вы не можете сказать, что я это делала, а следовательно, ваше вторжение полностью неоправданно. Но я уже вижу, что вы намерены делать – вы намерены преследовать меня за мои убеждения, а я никак не могу вас остановить. Однако в один прекрасный день вы поймете, что я была права и что старые способы самые лучшие. Понаблюдайте за вашими новыми друзьями, людьми, – бросила она через плечо. – Вот где вы увидите преступные умыслы и злоупотребления. Но вы также увидите народ, который знает, что он жив!

– Давайте удалимся, – предложила Тусси, и ее изображение отключилось.

Все остальные поочередно исчезали, пока Мигерис не осталась наедине со своей матерью.

– Почему? – спросила Мойрис.

– Такова была моя воля, – ответила Мигерис. – Что это за королева, которая неспособна проявить свою волю?

Голоизображение Мойрис последним присоединилось к собранию королев в покоях Тусси на ее флагманском корабле. Другие королевы встретили ее повернутыми в сторону головами и поникшими плечами, указывая на свое смущение.

– Она безумна, – сказала Тусси. Ее поза выражала сочувствие. – Она также очень хитра. Иначе мы бы обо всем узнали, прежде чем передать ей эту систему.

– По ее собственному признанию, – заметила Лисни, – эти мысли уже были у нее в голове, когда она жила с кланом Линче.

– Что нам делать с нашими преступными дочерьми? – спросила Мойрис.

Сеззет бросила на нее быстрый взгляд, затем выразила свое согласие с вопросом.

– Их следует наказать, – сказала она.

– Однако прецедента для чего-то подобного еще не бывало, – заметила Сембе, неловко смещая свое оранжевое тело. – Несмотря на заявления Мигерис, старые королевы не ели свой молодняк. По крайней мере, в пределах исторических времен… в дни мифов и легенд, хотя…

Все они постепенно повернулись к Тусси, которая в ответ долго на них смотрела, прежде чем заговорить.

– Я не желаю быть той, которая станет решать, что следует сделать, – сказала голубая королева.

– Вы единственная из нас, у кого в этот кошмар не вовлечен виновный ребенок, – обратилась к ней Мойрис – Мы взираем на вас в поисках беспристрастности. И мудрости. У вас есть и то, и другое.

Сестры-королевы умоляли Тусси, их позы и педипальпы страстно взывали о помощи.

– Хорошо, – наконец произнесла голубая королева. – Вот что я думаю. Я думаю, что эти наши дочери слабы и безумны, что они позволили себе совершить множество злых поступков. Я думаю, что мы приняли очень скверное решение, когда передали им власть над этим сектором. Следовательно, на нас я возлагаю обязанность забрать этих испорченных и ожесточенных детей из Нтагона и, используя любые средства, какие только необходимы для их излечения, сделать их счастливыми и полезными гражданами наших кланов.

– Согласна, – сказала Мойрис. Другие королевы также выразили свое согласие.

– Наши заблудшие дочери должны быть стерилизованы, – продолжила Тусси. – Я бы не хотела, чтобы их гены передавались дальше. Они не годятся стать матерями следующему поколению.

После этих слов последовало молчание.

– Но вы же не собираетесь их казнить? – спросила Лисни.

– Как я сказала, они безумны. Мигерис совершенно определенно душевнобольная, – продолжила голубая королева. – Думаю, мы должны с этим согласиться, не так ли?

Остальные королевы показали, что соглашаются.

– Каким-то образом Мигерис убедила своих дам поддержать ее в этой болезни. Поскольку то, что из этого вышло, оказалось чистым безумием, я вынуждена заключить, что они также душевнобольные.

Королевы переглянулись.

Сембе пожала оранжевыми плечами, указывая на неохотное согласие.

– Полагаю, дело обстоит именно так, – заключила она.

– Хорошо, – сказала Сеззет, желтая королева. – Они душевнобольные. И что нам теперь с ними делать?

– Мы их стерилизуем, затем поместим на. пригодную для жизни планету, каждую на отдельный материк или остров, и удалимся. – Тусси заглянула в глаза каждой из своих сестер-королев. – Любая из нас способна выжить сама по себе, и такими же были старые королевы. Пусть же наши преступные дочери соперничают со своими возлюбленными предшественницами в роскошном уединении. Тогда как мы возложим на себя задачу устранения беспорядка, порожденного их эгоизмом и распущенностью.