Точка невозврата. Могила мечты (СИ) - Йорк Мелиса - Страница 18

Выпитые на работе чашки крепкого кофе давали о себе знать. Питер переворачивался с боку на бок, пытаясь найти удобное положение. Но это ему не помогало заснуть. Бессонница завладела им. Как ни странно в голове его было пусто, ни одной мысли, ни одной эмоции. Питер бегал взглядом по комнате, внимательно рассматривая и изучая различные предметы. Постепенно и медленно в комнате становилось светло. А Питеру по-прежнему не хотелось спать, зато он чётко почувствовал урчание живота. Осознав, что ему сейчас вряд ли удастся заснуть, он неохотно поднялся с кровати. Одевшись в домашнюю одежду, Джексон лениво побрёл на кухню.

Перекусив приготовленным на скорую руку омлетом с ветчиной, Питер насыпал в большую кружку две чайные ложки растворимого кофе и налил горячую воду. Поставив чайник обратно на газовую плиту, он сел на стул. Добавив сахар и сливок, начал размешивать кофе. Яркий характерный аромат донёсся до носа. Питер продолжал мешать напиток, уставившись на кружку. Его взгляд был рассеянным, рассредоточенным.

Неожиданно Джексон почувствовал, что произошли какие-то перемены. Только он не совсем понимал, что именно изменилось. Он продолжал сидеть и размешивать кофе в кружке. Почему-то стало шумно, отовсюду стали доноситься самые разные звуки. Питер приподнял голову и увидел, что находится не у себя дома. Это было кафе, он сидел за одним из столиков. Миловидная официантка вежливо обслуживала пожилую семейную пару, сидящую слева от него.

«Где я?» — сказал он себе и встал. Он начал медленно поворачиваться, осматриваясь вокруг. Место, люди были не знакомы ему. Он здесь раньше никогда не был. Волнение завладело Джексоном. «Чашка крепкого кофе будет в самый раз», — произнёс он и посмотрел на столик, но там было пусто.

Джексон свалился на стул, не чувствуя ног. Волнение всё больше разрасталось в нём. «Мне нужно успокоиться», — бегала мысль в его голове. Питер начал звать официанта, желая сделать заказ, но тот даже и не думал подходить к нему. Тогда он встал из-за столика и направился к нерадивому работнику. Питер почувствовал жуткий холод. Он посмотрел на свои руки, выглядели они не так, как обычно. Секундой позже он поднял глаза и посмотрел перед собой: официантка с подносом в руках, быстро удалялась от него.

«Они меня не видят, пора бы это запомнить», — сказал Питер себе, выходя из кафе. Он оказался на привокзальной площади. Вокруг было много народу. То и дело из вновь прибывающих такси вылезали новоявленные пассажиры с громоздким багажом. Солнце светило ярко, было около полудня. Тут Питер заметил группу смеющихся людей, которых уже видел в другом своём видении. Что-то ему подсказывало, что следует пройти за ними. Они уже входили на вокзал. Боясь потерять их из виду, Питер быстро кинулся за ними. Вбежав на вокзал, Джексон остановился. Он тяжело дышал и нервно осматривался по сторонам, пытаясь найти их. Наконец, он заметил эту группу, перед ними пробежал пятилетний ребенок, гоняющийся за своим мячиком. Он пробирался в толпе, лавируя между людьми. При этом он старался избежать столкновения с кем-либо, помня о неприятных ощущениях. Наконец он нагнал их. Судя по разговорам, это были друзья, отправляющиеся на отдых.

Питер везде следовал за ними, держась на некотором расстоянии от них. Наконец друзья остановились. Джексон присел на свободное сиденье. Ему не терпелось понять, зачем он здесь, что видение хочет донести до него. Но пока не было ничего, что могло бы внести ясность в его ситуацию и расставить всё по своим местам. Питер продолжал сидеть и наблюдать за этими людьми.

Тут он почувствовал жуткую боль, как будто ему на руку пролили кипяток. Перед глазами всё поплыло: люди, вокзал стали исчезать. Боль ещё больше усилилась. Питер инстинктивно отдёрнул руку, резко встал, так что табурет, на котором он сидел, с грохотом упал на пол. Еле удержав равновесие, он начал осматриваться, оценивая ситуацию. Он был на кухне, кружка лежала на боку, слегка покачиваясь, а горячий кофе растекался по поверхности обеденного стола. Секундой позже Джексон устремился к мойке. Он быстро открыл кран и сунул ошпаренную руку под струю холодной воды.

Устранив последствия миниаварии, Питер сел на кровать. Он аккуратно трогал покрасневшую и немного вспухшую руку. Ему не давал покоя тот факт, что его видение было прервано, и он не узнал ничего нового.

Питер ехал на работу, он слушал любимую радиоволну. Играла незамысловатая композиция. Он старался отвлечься от мрачных мыслей. Последний случай показал, что его видения представляют для него реальную угрозу. Он хотел разобраться в своей проблеме, но страх нашёптывал ему, что следующее отключение может закончиться смертельным исходом. А он не мог допустить этого, ему нужно было заботиться о сыне.

В нём начало формироваться новое желание, оно становилось всё более чётким, обретая силу и вытесняя собой другие желания и мысли. «Прими таблетки. Видения опасны для тебя», — крутилось в его голове. Питер внимательно следил за своими ощущениями и внутренними переживаниями. На секунду ему показалось, что это он сам на себя вылил кофе, чтобы выдернуть себя из видения. Он чувствовал, что какая-то его часть не хочет ничего знать, и ни в чём разбираться, что она предпримет всё возможное, чтобы сохранить нынешнее положение дел. Он понимал, что кофе — это её рук дело. Другая же его часть, напротив жаждала перемен. Он знал, что она тоже не остановится и закончит задуманное.

В нём начали всплывать забытые видения, и картина стала понемногу проясняться. Он вспомнил себя в джинсах, вспомнил свою деловую часть, вспомнил их разговор во время гипноза. Но Питер не мог понять, почему это происходит, что изменилось за эту минуту. Ответ не заставил себя долго ждать. К нему пришло понимание того, что правила игры изменились. Обе части устали от противостояния, они осознали, что борьба начинает принимать опасные обороты, и решили вывести их давний конфликт на уровень сознания, чтобы предоставить Питеру возможность самостоятельно разобраться в проблеме и принять, пожалуй, самое важное в жизни решение.

Питер пребывал в автомобильной пробке, но он не проявлял к ней никакого интереса, он был полностью поглощён совсем другим процессом. Всё его внимание было обращено внутрь себя. Постепенно и планомерно, кадр за кадром всплывали его некогда утраченные воспоминания. Питеру оставалось только сидеть и наблюдать. Со слов Джима Кёртиса он в общих чертах знал о своей сложной ситуации. Но, несмотря на это, Джексон был потрясён увиденным, поражён глубиной и масштабом проблемы.

Потихоньку Питер начинал понимать, что так дальше не может продолжаться. Дальнейшее разрастание внутреннего конфликта было опасно, так как эта борьба начала оказывать значительное влияние на физическую реальность. Он чувствовал, что происходят какие-то изменения, что его внутренние проблемы каким-то образом формируют события здесь в реальном мире. Эта дикая мысль напугала его. Он знал, что это происходит сейчас, и что каждая новая негативная эмоция, каждая новая мысль усугубляет ситуацию, добавляет масла в огонь. Он чувствовал это, но не мог объяснить, не мог выразить свои ощущения словами. Настолько они были сложными и противоречивыми. Его разум протестовал, он говорил ему, что это глупость, что этого просто не может быть, что он всего лишь обычный человек и он не имеет такой большой власти над миром и не может повлиять на ход событий.

Питер переживал новое испытание. В игру вступил третий игрок — его разум с логически выстроенной картиной мира. Сделанные выводы, полученные знания не укладывались в привычное представление о мире, они сотрясали его основы. Джексон чувствовал, что эта информация начинает разрушать его мир. Он ясно увидел, как высокие горы, девственные леса, полноводные реки, бескрайние океаны и целые города проваливаются в пропасть небытия. Его внутреннюю Вселенную чудесную, прекрасную и совершенную пожирала пустота.

Джексона охватил первобытный страх. Он знал, что этим делает себе хуже, ускоряет процесс саморазрушения, но ничего не мог с собой поделать. «Как это остановить?» — закричал он. Стоило ему только произнести это, как он оказался в широком бесконечно длинном коридоре. Такой можно увидеть в любом офисном здании. Стены были выкрашены матовой краской цвета слоновой кости, по обе стороны располагались двери на расстоянии полтора метра друг от друга.