Легенды Ицкарона. Сказка о пропавшей жрице (СИ) - Лисочка С. - Страница 45

Но никто не появлялся, к нашему общему облегчению. Уж чего бы мне не хотелось сейчас в добавок ко всем моим злоключениям — это драки с влюбленным в мою спутницу оборотнем. Некоторые вещи делать опасно всем, в том числе и мне. К примеру — становиться между оборотнем и его добычей или предметом вожделения. Да, в Ицкароне я одним словом могу усмирить и успокоить взбесившегося зверя — все-таки я старшая жрица Луни, но тут Лутомия, где о Повелительнице Чудовищ почти не знают, и где у нее нет практически никакого влияния. Да Ее и самой тут будто бы и не было — я не чувствовала Ее присутствия, как привыкла чувствовать все эти годы, что прошли с момента моего посвящения в жрицы. И это было для меня весьма непривычным и неприятным. Если бы я оглохла на одно ухо или ослепла на один глаз — и то ощущала бы себя много комфортнее.

Впрочем, я была в таком состоянии, что не совсем адекватно воспринимала окружающий мир, так что, может быть, то, что я не чувствовала присутствие Луни — это просто искажение моего восприятия из-за дурного самочувствия. Или, что даже скорее всего, Она сама дистанцировалась от меня, чтобы не чувствовать того, что чувствовала я сейчас.

Считается, что жрецы нужны для того, чтобы выполнять при своих божественных патронах представительские и административные функции. Проповедовать, заботиться о храмовом имуществе, оказывать верующим помощь и все такое. Но есть кое-что еще — мы, жрецы, что-то вроде Их рук, глаз и ушей. Причем не фигурально, а буквально.

Я — охотница. Для кого-то охота — это развлечение, что касается меня, то вплоть до того, как я переселилась в Лунный храм, да и после, она была для меня, в первую очередь, способом значительно разнообразить свое меню. Мама моя умерла, едва произведя меня на свет, отец же спился и закончил свои дни в какой-то канаве, еще до того, как я начала ползать. Родне со стороны отца я оказалась неинтересной, возможно потому, что перед тем как оставить меня сиротой, папаша умудрился пустить по ветру свое состояние и наделать изрядных долгов. Потому воспитывал меня преимущественно мамин брат — дядя Квентин, который меня и удочерил. Он был доктором археологии и добрых три четверти года проводил на каких-нибудь раскопках, таская меня за собой с четырех лет; соответственно питались мы консервами, галетами, и тем, что можно было добыть с помощью удилища или охотничьего лука. Сам дядюшка стрелял прекрасно — когда-то он служил в имперских стрелках — и меня научил стрелять раньше, чем складывать из букв слова, хотя и несколько позже, чем работать кисточкой с мягким ворсом, маленьким совочком и проволочным ситом.

Когда мне исполнилось девять, дяде напомнили что практическая археология — это замечательно, но она одна не может заменить школьную программу, и потому ему, как моему приемному отцу, следует позаботиться о моем образовании, если он не хочет, чтобы меня поместили в приют. Дядя в приют меня отправлять не желал, как не желала туда отправляться и я сама, потому он внял настоятельным рекомендациям чиновников из Опекунского совета, и начался следующий этап моей жизни — у тети Гермии.

Гермия Тезапсизис к тому моменту уже примерно два года считала дядю Квентина своим мужем, а тот ее — женой, они очень любили друг друга, как только могут любить друг друга люди, большую часть жизни прожившие без пары и встретившиеся на четвертом десятке. Впрочем, они так и не нашли времени, чтобы оформить свои отношения официально. Тетя Гермия приняла меня как родную, а Бланка — ее дочь от первого и очень краткого брака — стала моей лучшей подругой. Жили мы очень дружно, хотя и не слишком богато — зарплата врача-вирусолога тети Гермии и суммы, что мог выделить дядя на мое содержание из своего невеликого дохода, не позволяли нам шиковать, так что мои охотничьи навыки оставались неплохим подспорьем и в те годы. Раз в неделю, а иногда и дважды: в воскресенье или в будний день после школы, — я отправлялась с луком в ближайший к городу лесок. Иногда Бланка от скуки сопровождала меня, однако чаще я предпочитала охотиться одна — моя подруга была слишком жалостлива к животным, и ее вечные «какой хороший кролик, давай другого поищем», портили мне все удовольствие. Охотиться мне очень нравилось — это было куда как увлекательнее школьных будней, да к тому же напоминало о дяде и вольном воздухе экспедиций, в которых я успела поучаствовать. Без добычи я возвращалась редко, неся домой если не кролика, то лесную курицу или какого-нибудь древесного шестилапа. Что характерно, Бланка от мяса никогда не отказывалась.

С той поры минуло много лет; нет уже ни дяди Квентина, ни тети Гермии — их в один день сожгла янтарная лихорадка; через неполный год после их смерти умерла и возродилась в нежизни Бланка, и теперь уже с ней остается мой маленький Квени, когда мне надо отлучиться в экспедицию, — но любовь моя к охоте не угасла. Когда я иду по следу зверя, когда загоняю его в ловушку, когда оттягиваю тетиву, готовясь послать в полет свистящую оперенную смерть, я чувствую, как кипит моя кровь, как пьянит меня ощущение погони, чувствую восторг победителя и азарт хищника. Но эта буря эмоций, этот бурлящий адреналин — они не только для меня. Охотясь, я почти физически ощущаю присутствие Луни возле себя. Внутри себя. Она приходит, чтобы разделить со мной мои эмоции и чувства. Я становлюсь чем-то вроде проводника для Нее, и мне частенько думается, что именно для этого, раньше всего остального, богам и нужны жрецы — чтобы Они могли испытать через нас все то, что иначе почувствовать не в состоянии.

Это касается, разумеется, не только охоты, хотя Луню, в первую очередь, интересует она. К остальным скромным радостям моей жизни Повелительница Чудовищ испытывает скорее легкое любопытство. Но есть вещи, которые Она совершенно не желает разделять со мной. Простуда — одна из таких вещей. Ну а кому понравится этот колючий комок в горле, эти накатывающие морозные волны, заложенный нос, головная боль? Вот и Ей не нравится. Так стоит ли удивляться тому, что сейчас Она дистанцировалась от меня?

В тот день я мало что соображала, почти полностью сосредоточившись на том, чтобы переставлять ноги. На многочисленные вопросы Огнии «а как по-ицкаронски будет…», я отвечала автоматически, не задумываясь. Никогда еще я не чувствовала себя настолько больной и разбитой. Если говорить честно, я полностью положилась на чувство направления Огнии, и захоти она по своему капризу или из каких-нибудь других соображений направиться не к Эл-Илу, а в противоположном направлении, я вряд ли что-нибудь заметила бы.

Остановились на ночлег мы очень рано — солнце было еще высоко, но я так выбилась из сил, что уже не могла двигаться дальше. Пристанищем нам стал берег небольшого пруда, почти сплошь заросший камышом и рогозом. Место выбирала Огния; судя по всему, ей приглянулась большая старая ива в корнях которой можно было очень удобно устроиться. Усадив меня на торчащий из земли корень, она принялась хлопотать над обустройством стоянки: надергала травы для подстилки, насобирала хвороста и развела костер немного в стороне от дерева. Пока я отогревалась у огня, а согреться мне было очень нужно — несмотря на теплую погоду, я основательно замерзла, — Огния отправилась на охоту, а вернее сказать — на рыбалку. Вернулась она с большой щукой, которую тут же выпотрошила и принялась запекать на углях.

Что касается меня, то странная апатия почти всецело завладела мной. Я смотрела на пляшущее пламя костра в каком-то странном оцепенении, мало внимания обращая на происходящее вокруг. Мои мысли вполне соответствовали моему физическому состоянию, то есть все, о чем я думала — о том, что у меня болят ноги, что мне тяжело дышать, и что мне холодно, несмотря на близость жаркого пламени.

— Как-то ты совсем расклеилась, — сказала Огния, косо поглядывая в мою сторону. Она возилась с щукой, то и дело переворачивая ее, чтобы мясо запекалось равномерно. — Мы сегодня и десяти километров не прошли — уж лучше бы и не ходили никуда.

Ну да, ходок из меня сегодня получился неважный, хотя, вообще-то, я привычна к походной жизни. Не то чтобы раньше мне случалось преодолевать значительные расстояния в парусиновых обмотках, но, во всяком случае, ночевками возле костра меня не удивишь. Однако прошлые мои путешествия были куда лучше организованы с материально-технической точки зрения, не говоря уже, что без походной аптечки мне и в голову не пришло бы куда-то отправляться. Увы.