Легенды Ицкарона. Сказка о пропавшей жрице (СИ) - Лисочка С. - Страница 48

Кстати, а не пойти ли мне этим путем с Эни? Нет, я не про то. Не про постель! Еще чего… Я к тому, что вот попробует он что-нибудь подобное выкинуть с поцелуем, как сегодня, а я возьми и лицо жабье сделай. Это я могу, есть у меня жабьи генетические цепочки. Пару раз так — и он забудет, как с поцелуями лезть. Жестоко? Ну а кому сейчас легко?

А Квун уже свиток и вдоль, и поперек обсмотрел, теперь морщит лоб, брови хмурит и бородку приглаживает своей потной ладошкой.

— Да, — вынес он свой вердикт. — Определенно, это тот свиток. Вы совершено правы, мастер Сувари.

Я слышала, что в Катае суд — дело очень тягомотное. Годами люди судятся. Теперь понимаю, почему. Если он две минуты свиток рассматривал, чтобы такой вывод сделать, то жарандийские черепашьи бега — зрелище куда как более динамичное.

— Кстати говоря, сядзе, будет замечательно, если ты подготовишь мастеру Сувари и мастеру Нурани их постели, — сказал Квун ведьме, принимая от нее пиалу с чаем. — Они очень устали, как я вижу. Да и тебе самой поспать не помешает, ты ведь всю ночь ждала наших дорогих друзей вместе со мной, да еще и возилась с угощением.

Я вот действительно не прочь поспать после такого замечательного ужина. Или завтрака? Не важно. Да и Эни позевывает. Но мне что-то не очень нравится, как наш хозяин всех спроваживает. Что такое вообще с ним? Неужели мы ему так мешаем разбирать написанное в свитке? Или он собирается с вещами своего учителя делать что-то неприличное? То, что посторонним показывать неудобно? Может он извращенец? Фетишист? А что, очень даже может быть!

Эни нахмурился.

— Иероглифы, которыми написан этот свиток, давно не в ходу, — начал объяснять Квун, заметив гримасу моего братишки. — Требуется расшифровка. Это не просто — сам язык стал немного другим. Некоторые слова потеряли былое значение, некоторые стали звучать чуть по-другому, а некоторые, и вовсе, превратились в бессмысленный набор звуков. Мне потребуется полное сосредоточение и порядочно времени, чтобы этот свиток можно было прочесть. Вам же действительно стоит отдохнуть. А что до меня, то я работаю лучше и быстрее, когда остаюсь один, уж простите мне мою бестактную откровенность. Потому, сядзе, будь так добра…

— А я уже давно им постелила, — сказала Лу.

Замечательная девушка! Я даже простила ей, что она помешала мне как следует обругать Эни. Может, я и к Квуну не вполне справедлива и зря о нем всякое думаю?

— О, сядзе, твоя предусмотрительность доставляет мне радость, — всплеснул руками Квун. — Кстати говоря, моя дорогая, позволь подарить тебе эти бусы. Они, как ты понимаешь, принадлежали нашему замечательному учителю, пусть никогда не выпадут его волосы. Будет справедливо, если они достанутся тебе.

— О, благодарю тебя, геджи! — Лу прямо расцвела. То ли бусики понравились, то ли как ее похвалили. Взяла подарок в свои ручонки, принялась перебирать. Шепчет себе под нос что-то. А лицо такое, будто не ракушки между пальцев пропускает, а золотые монеты. Тьфу!

Я поднялась с лавки и потянулась. Вымоталась я сегодня изрядно, полеты — не мое. Тем более тут, в этой драной стране. Да и понервничать пришлось.

— Ну что же, тогда я отправляюсь спать, раз содержание свитка станет доступно еще не скоро, — сказала я. — Братец, а ты остаешься?

Ах, как Эни брови нахмурил!

— А ты хотела меня позвать с собой? — спросил он.

Ага, сейчас! Размечтался!

— В таком случае, я лучше останусь тут. Мне отчего-то не спится. Мастер, не беспокойтесь, я вам мешать не стану, вы меня даже не увидите. Сейчас я закутаюсь в тень и… эээ… сейчас…

Я вдруг почувствовала, что воздух вокруг меня будто каким-то вязким сделался, и Нуран, который и так находился не близко, стал еще дальше. Почти исчез.

— Что такое, Эни? — спросила я.

— Меня блокирует что-то, — ответил он, поднимаясь с лавки. — Или кто-то.

Его голос остался спокойным и даже чуть насмешливым — как и всегда. Но он напрягся, я вижу. Ох. У меня руки и ноги как будто втрое тяжелее стали. Словно к ним по хорошей гире подвесили. Я невольно потянулась к мечу. Судя по лицу, Эни тоже что-то подобное чувствовал. Лу — так та даже за край стола схватилась, чтобы не упасть. Одному Квуну все нипочем. Смотрит на нас, понять не может, чего это мы вдруг всполошились, близорукими глазенками своими мигает.

— Вы окружены, — раздался громкий голос с улицы. — Ваши греховные силы не спасут вас и не помогут вам. Предлагаю не тратить ваши последние минуты на бесполезное сопротивление и сдаться. Вы все равно не избежите вашей участи. Выходите по одному.

— Чайфанг, — прошептала Лу, узнав голос.

Хрисаора сама собой оказалась у меня в руке. Ох, чувствовала я, что мы еще встретимся с этим любителем горячих девочек! Готова спорить: слабость, что на нас навалилась — его работа. Хотела бы я знать, как он это провернул. Это не магия — сто процентов, магия бы на меня не подействовала. Проявление божественной силы или еще что-то из этой оперы? Тогда понятно, как атайцы жрецов Древних смогли вырезать, если они на такие фокусы способны.

— Ты так уверен в себе, святоша? — крикнула я, чувствуя, как меня распирает от ярости. — И что же ты предлагаешь нам, если мы сдадимся?

— Справедливый суд и публичная смерть во славу Атая на центральной площади Няйняна, демон, — последовал ответ. — Если вы не сдадитесь — тоже смерть, но уже без суда и зрителей. Лично мне все равно, сдадитесь вы или нет, но, согласно традиции, я должен предложить вам сдаться. Кроме того, ваша красочная смерть может послужить во благо — показать простым людям, что зло можно победить. И, чтобы у вас не было каких-либо иллюзий, нас тут двадцать человек. Пятеро Просветленных и монахи-рыцари. Но самое главное — с нами благословение Атая. Вам не уйти. Если вы не сдадитесь, то мы попросту подожжем дом, и вы очиститесь в пламени.

Ох, сколько народу собралось! Все-таки приятно, когда тебя настолько уважают. Аж настроение поднялось. На секундочку. Потом опять упало. Какое тут может быть настроение, когда столько людей жаждут сжечь тебя на потеху толпе? И откуда они взялись тут, можно узнать? Ох… А ведь это — моя вина. Я их прохлопала. Двадцать человек бесшумно двигаться не могли, я должна была слышать их шаги, бряцанье оружия, хоть что-то! Теперь всем погибать — из-за меня. Я обещала защищать людей, но сегодня мне не сдержать клятвы. Не знаю, на что тут монахи-рыцари способны, но пятерка Просветленных во главе с Чайфангом — это очень серьезно. Они меня в минуту разделают. И очень даже запросто! А кто им помешает? Квун? Наш хозяин, как голос атайца услышал, со своего кресла подскочил, с лица спал, головой смешно вертит, трясется — ну вылитая крыса, которую в кладовке застукали. Лей? Та столешницу так и не отпустила, вцепилась в нее так, что пальцы побелели. Стоит, покачивается, себе что-то под нос бормочет тихо. То ли молится, то ли ругается — не разберу. Какая от нее может быть помощь? Эни? О, вот он — спокоен. Вернее сказать, выглядит таковым. Это если его не знать. Безмятежное лицо, потускневший сонный взгляд — верные признаки того, что Эни судорожно обдумывает ситуацию, анализирует, ищет выход. Сейчас мой малыш что-нибудь придумает, и его любимой Сонечке не придется драться с пятью Просветленными разом. Вот он повернулся к Квуну. Подмигнул ободряюще.

— И вы, мастер Чайфанг, подожжете дом, зная, что среди нас находится человек, у которого нет ни магического дара, ни каких-то иных способностей? Человек, которого мы заставили помогать нам под страхом мучительной смерти? — поинтересовался он громко.

Квун с надеждой протянул к нему руки, Эни шагнул навстречу, но лишь для того чтобы забрать со стола свиток с описанием монеты.

— После мы помолимся о том, чтобы следующее воплощение этого человека соответствовало его поступкам в этой жизни, — последовал ответ. — Беспокойся о себе, демон.

Мастер Квун издал тихий стон и уронил руки вдоль туловища. Эни покачал головой и, вернувшись к лавке, на которой лежали его вещи, убрал свиток в сумку.