Легенды Ицкарона. Сказка о пропавшей жрице (СИ) - Лисочка С. - Страница 58

— Идемте, — сказал я, сосредотачиваясь на том варианте, где двери были открыты. Фокус нехитрый, во всяком случае, для того, кто служит богу Теней. Ну, или, если угодно, для того, у кого есть врожденный талант к управлению тенями.

— Теперь я начинаю понимать, как ты умудряешься проникать в Лунный храм, — прокомментировала Сонечка, когда мы вошли в святилище. — Арника и Баст в новогоднюю ночь едва ли не баррикады возводят, а ты их даже не замечаешь.

В ответ я позволил себе улыбнуться. Если бы все так просто было! Увы, в Лунном храме тени будут скорее союзниками Арники, чем моими. Не то, чтобы она управлять ими умеет на мой манер, нет. Скорее даже наоборот: не удивлюсь, если Арника про Тень имеет весьма смутное представление или вообще про нее не знает ничего. Однако тени, отбрасываемые храмом, являются в некотором роде его частью, так что воспользоваться ими у меня не больше шансов, чем порталом. Возможно, меня охотно впустили бы, но уже не выпустили бы. Я и в Тхи-Шу рискнул пойти этим путем только потому, что настоятель монастыря отсутствовал. Кстати говоря, по словам пойманных нами монахов, его командировка была вызвана необходимостью помочь в аресте неких опасных магов-демонопоклонников под Няйняном.

Видимо у атайцев не было в обычае то и дело передвигать мебель, и вообще отсутствовала потребность частой смены обстановки — в Тени внутреннее убранство святилища выглядело очень четко. Впрочем, мебели тут как раз было немного: никаких стульев, лавок или чего-то подобного. По бумажной ширме в каждом углу, десяток выставленных по периметру зала чаш-светильников на высоких, в рост человека, ногах, да четыре низких столика вдоль боковых стен, — вот и все, что можно было тут увидеть. Конечно, в реальном мире могло быть что-то еще, и наверняка было, но устойчивую заметную тень это что-то сформировать не успело, во всяком случае, я ничего не видел. Впрочем, я и не приглядывался.

Наше внимание было обращено на высокую четырехметровую статую. Изображала она, ни много ни мало, самого Атая. Атай выглядел вполне себе человеком, причем скорее суранцем, чем катайцем — во всяком случае, разрез его глаз, а так же форма носа и ушей заставляли думать об этом. Был он бос, лыс, несколько худощав, широкоплеч и скорее жилист, чем мускулист; одет в плащ, напомнивший мне суранскую тогу, из-под которого виднелось нечто вроде туники, перетянутой не то широким поясом, не то корсетом. Стоял он прямо, выставив открытые ладони перед собой на уровни груди, словно держа в руках что-то вроде большой чаши, которую, никто, кроме него не видел. Ну, или демонстрируя, что в руках у него ничего нет. В целом поза была вполне приветливой, величественной и естественной.

— Очень похож, — прокомментировал Пу. — Разве что роста он был на самом деле самого заурядного, среднего.

— Вы знакомы были что ли? — поинтересовалась Лу.

— Конечно. Он же не сразу на нас войной попер. Он сначала вполне себе мирно ко двору Нефритового Императора пришел, и на многих очень приятное впечатление произвел, притвора плешивый. Эх, знать бы тогда, как оно обернется, да прогнать его взашей! Но нет, только Анири что-то и предчувствовала, а Император — тот даже дочь свою подумывал за него отдать. Пу!

— Что, настолько он ему понравился? — удивилась Сонечка.

— Да не то что бы, — дернул хвостом Пу. — Просто она, как бы сказать… засиделась в своих нефритовых покоях. От того и характер портиться стал. К ней вначале многие сватались. Сами подумайте: любимая дочь Императора! Но она нос воротила. Один жених недостаточно красив, у другого во владениях слишком холодно, у третьего слишком много рук и ушей… Кто-то не понравился, потому что ему только низкорожденные поклонялись, ну а кто-то, как я, происхождением не вышел. Так что век прошел, другой, третий, глядь — а женихи-то уже к ней в нефритовую пещеру войти и не стремятся. Императору это, конечно, песец как обидно было — дочь-то любимая. А тут Атай пришел. Вот Император и попытался их поженить. На этой почве Атай с Императором первый раз и повздорили.

— Атай отказался? — полюбопытствовал я, стараясь разглядеть цель нашего визита в Тхи-Шу — цельный кристалл хрусталя, служивший изваянию левым глазом.

— Ага. Сказал, что он не по этой части, — кивнул Пу.

— Что-что? — переспросила Лу с изумлением.

— Не. Пу. Не в том смысле, — ответил Пу. — Он же аскетам покровительствовал. Самосозерцанию. А о каком самосозерцании речь может быть, если жена рядом? Тут не до аскетизма — развлекай ее да ублажай. Во всяком случае, он так Императору объяснил. Мол, верующие не поймут. Император-то все равно обиделся, да и Принцесса — тоже. Хотя она, насколько я понимаю, изначально на Атая и смотреть не хотела, пока он не отказался — он, сами видите, не красавец. Мягко говоря. Пу. Ну, вы понимаете, тут песец, как все логично. Вообще, я-то думаю, Атай не потому отказался. Он на тетушку Анири засматривался. Она очень красивой была, хоть и рыжей. А обращение какое, а какой ум! Песец же! И по силе — третья богиня, никак не меньше. Третья — после Императора и его племянника Хван Цзи. Ну, если самого Атая не считать, конечно…

Кажется, Пу готов был рассказывать о прежних временах, не переставая, целый день, дай ему только волю. В иной обстановке я бы с удовольствием его послушал. Вообще, Пу, с моей точки зрения, — весьма интересное существо. Вот вы много знаете демонов, которые считают, что когда-то были богами? Конечно, вряд ли это было правдой, иначе пришлось бы принять за истину, что еще пятьсот лет назад на территории современного Катая боги жили во плоти среди смертных, а затем появился Атай — тоже во плоти — и большую часть из них уничтожил, а остальных низверг до состояния демонов. Согласитесь, звучит бредово. Я, скорее, готов поверить, что некогда в Катае жила не слишком многочисленная группка демонов, выдающих себя за богов; по-видимому, местное жречество, пользуясь легковерностью и доверчивостью населения, грешило тем же. И то сказать: зачем объяснять необразованным землепашцам, что ты — слуга бога Грозы, если с большим успехом можно выдать себя за самого бога? А как тебе не поверить, если ты махнешь рукой, и тут же молния с неба — шарах?! Здесь вам не Ицкарон, это у нас маг на маге и магом погоняет, тут и сейчас, и в те времена магов не так много было. Во всяком случае, таких сильных, как наши. Впрочем, подозреваю, что и у нас когда-то жречество подобным развлекалось, иначе откуда столько баек и легенд о богах, которых чуть ли не на улице встретить можно было? Вот только в Ицкароне и народ не столь легковерен, да и чтобы богом у нас прослыть, нужны умения посерьезнее, чем молниями кидаться. В конце концов, у нас богов в высшие эмпирии отправило просвещение, а в Катае все закончилось, когда в страну заявились атайцы. Эти шустрые ребята в синих кэси быстро навели свои порядки: старое жречество с их игрой в небожителей извели, демонов истребили, магов, отказавшихся принять атайство, объявили вне закона. Как и любых существ, владеющих магией или чем-то, что магию напоминает. Ну и политическую власть в стране к рукам прибрали[73].

К слову сказать, эльфов и гномов тоже начали было уничтожать, однако затем, оценив их численность, очень быстро скорректировали позицию: гномов признали вполне полноценными гражданами, а что до эльфов — их объявили людьми второго сорта. Им запретили жить в столице и большинстве провинций, они платят повышенные налоги, но жизни и имуществу их, как правило, ничего не угрожает. И даже на их природную фоновую магичность смотрят, как в иных местах смотрели бы на грязную рваную одежду — как на что-то непристойное и неприличное, но не более того. К более-менее сильным эльфам-магам, понятно, подход более жесткий: у тех одна дорога — на костер.

— Похоже, придется выходить в реальный мир, — объявил я своим спутникам. — Как я и опасался, кристалл отсюда не достать. Я его почти не вижу — от прозрачных вещей тень всегда невыраженная, кроме того у магических артефактов тени сами по себе капризные и плохо поддаются манипуляциям.