Открытая книга - Казанов - Страница 39

Вдоволь наглядевшись на чудо природы (природы?), прорисованное столь хитро, что с первого взгляда и не догадаешься, в чем тут смысл, Николай углубился в текст. Начиналась глава с патетического призыва: "Вселенная, внимай голосу моему, земля, отверзнись, все множество вод, откройся предо мною. Распахнись небо, и замолкните ветры, ибо всем сердцем восхваляю того, кто есть всеединый. Воистину великое дело свершилось, коли ты, о прилежный почитатель Искусства нашего, добрался до места сего в объяснениях моих. И значит это, что близок к тому, чтобы понять, что то, что внизу, как и то, что вверху, а то, что вверху, как и то, что внизу, для того, чтобы совершить единство одного и того же. И подобно тому, как все предметы произошли из одного, так и все силы произошли из этого вещества путем его применения. Ибо как говорит об этой удивительной вещи отец Искусства, Гермес Триждывеличайший: "Его отец - Солнце, мать его - Луна, ветер носил его в своем чреве, земля - его кормилица, огонь отец всякого совершенства. Это вещество поднимается от земли к небесам, и тотчас снова исходит на землю. Оно собирает всю силу верхних и нижних путей. И ты получишь с ним всю славу мира, и всякий страх и нечистота удалятся от тебя". Воистину прав великий учитель мудрости, ибо, когда засияет Рожденное Солнце, не останется в его ослепительных лучах места для страха. Ибо Камень наш пресуществует в совершенном слиянии трех начал жизни. По происхождению он всеобщее духовное начало мира, , воплощенное в девственной почве, первая смесь элементов в первый момент творения. Во всем универсуме естества нет иной открывающей истину нашего Искусства вещи, на коей она бы целиком поместилась. Это ведь и камень, и не камень, камень по подобию, и по тому, что его извлекают из вертепов земных, но не камень, ибо он жив, он действует, он дышит, и, неподобно камням минеральным, не может быть разрушен:". Описание камня мудрецов продолжалось еще долго, и все в том же высокопарном ключе. Николай даже слегка утомился, и вздохнул с облегчением, когда речь пошла о более понятных и практичных вещах: "И если добрался ты до этого места, то понимание твое весьма велико. Ты постиг внутреннее совершенное Искусство, беспорочное и неизбывное, в котором пребывает жизнь и смерть, разрушение и восстановление. Ищи же вокруг себя, и тогда ты отыщешь все во всем, все, что дважды рождено Меркурием. Обретший по милости Всемогущего Бога некую настойку, ты должен понять, что все вещи содержатся во всех вещах, и этим сказано все". - На этом месте неожиданная вспышка, подобная молнии, ослепила Николая, на секунду ему показалось, что он вырос, стал огромен, велик, вместил в себя дом, город.: Но видение прошло, перед глазами вновь возник текст: " Но не знающий, как пользоваться ею, похож на неискусного фехтовальщика. Помни о том, что без золота в качестве закваски наш камень не может действовать, или даже просто выказывать свою тонкую силу. Конечно, он и так, по природе своей, обладает тонкой и проникающей силой, однако замкнутой внутри самого себя. Но, слученный со своим же подобием, и им же питаемый, пребывая в настойке, камень способен входить в любую плоть, и совершать в ней свое действие". Теоретическая часть закончилась, Николай, следуя за автором, перешел к практике, к "Практическому извлечению из главы седьмой, завершающей". Открывал практические извлечения способ получения "Наисильнейшей воды для закрепления любого духовного начала". Следовало перегнать раствор сокровенного белого камня, причем многократно. Затем отделить воду. Комментарии оказались немногословны: "Так воздействуй на первопринципы. Иногда духовное начало лишь на седьмой возгонке достигает закрепления с раствором. И только после этого оно готово. Возьми философской ртути и прокаливай, пока она не приобретет свойства зеленого льва. Собери отдельно жидкости различной природы, что появятся при этом. Киммерийские тени покроют реторту своим темным покрывалом, и ты найдешь внутри нее Истинного Дракона, потому, что он пожирает свой хвост. Камень готов. Возьми после этого немного беспримесного, расплавленного и очищенного золота. Погрузи его в тигель, и терпеливо нагревай двенадцать часов, а затем поддерживай расплав три дня и три ночи. И ты все растворишь. С этого момента очищенное золото и наш камень превратятся в чистое лекарство, тонкое, духовное и всепроникающее". Текст завершался без какого-либо послесловия. Лишь рисунок оканчивал и главу, и всю книгу: солнце, сияющее над домами, и девиз: "solus, non soli", "одно, оно не сияет ему одному". Ниже рисунка красовалась подпись: брат Basilius Valentinus, бенедиктинец.

Книга закончилась. Угли в камине уснули, закрыли глаза, но дождь не спал, продолжая свою вечную игру-забавку. Поднялся ветер, ночной бродяга, летал, шуршал листьями, заглядывал в окно, пытаясь сквозь приоткрытую форточку раздвинуть занавески. Но это все мало беспокоило Николая, что-то шевелилось в душе, что-то менялось там, но что именно, понять не удавалось. И хотя он привык к переменам, на этот раз менялось нечто настолько глубокое, насколько это в принципе вообще возможно.

А во сне привиделся Николаю младенец, сидящий на огромном цветке лотоса. Сидел и улыбался, разряженный в красочные одежды, на голове лучащаяся золотом корона. Николай сидел напротив, на таком же лотосе, улыбался в ответ, и не мог отвести взгляда от лица ребенка. Не мог оторваться до того момента, пока не осознал, что у младенца его, Николая, лицо! И в тот же миг проснулся.

Глава 18. Дайте им умереть.

Мне имя - легион, средь гениев, чей знак

Вопрос, всегда вопрос, повсюду вопрошанье

Я разделил весь мир. Полярность. Свет и Мрак.

Вновь слил я цвет и тьму. И цельным сделал знанье.

К. Бальмонт

Уехал Николай из гостеприимного австрийского города ранним утром. Аусвайзер денег за постой брать не стал, сказав, что лицезрение Истинно Преображенного - само по себе великая награда, которой удостаиваются немногие из Посвященных. Что такие люди дают человечеству шанс выжить, не погибнуть в огне поляризации, в кровавой схватке между Покоем и Порядком, между Светом и Тьмой. Поезд, словно гигантская гусеница, слизнул пассажиров с перрона, и продолжил путь на юг, в сторону Италии.