Мы больше не проснемся (СИ) - "Arvey" - Страница 178

-О, все верно, все верно. - Тонкс не пресекла удивленные шепотки, что пролетелись по всему кабинету. - Перед самой школой вы получили свитки с новыми правилами и предостережением, верно? Через несколько дней сюда приедет проверка, и замок осмотрят на запрещающие артефакты и зелья сверху донизу. Проверят каждого ученика, а их методы столь эффективны, что даже слизеринцы останутся с носом.

Тонкс фыркнула, а гриффиндорцы понимающе и одобряюще рассмеялись.

-А это правда, что в замке будет невозможно вызвать огонь?

-Верно, мистер Финниган. - Тонкс уселась прямо на свой стол, весело посмотрев на студентов. - В том числе будут запрещены Непростительные. Уж их-то вы должны знать.

-Простите, что?

-Непростительные?

-Это типа после них накладывается порча на извинения?

Профессор закатила глаза, взлохматив челку. Грейнджер имела почти такой же вид, но выкрикивать с места свое мнение не стала. Рон непонимающе хмурился, как и большинство студентов в классе, а вот Гарри даже не уловил суть вопроса - его мысли витали где-то далеко за пределами замка. Взгляд мальчика скользил по выглядывающим из окна макушкам деревьев Запретного Леса, что едва заметно покачивались на ветру. Мысли текли лениво и вяло, подобно спокойной лесной заводи, опутанной тиной. Сердце билось медленнее, чем обычно, что и навевало сильную сонливость и отрешенность от всего происходящего вне искаженного разума. Звуки иногда сливались в единый шипящий морской прибой, а иногда разбивались на множество невозможных голосов: здесь было и пение птиц, и мерный шелест листьев, и скрип старых деревьев, и шорохи лесных обитателей. В такие моменты Гарри даже не слышал человеческую речь, не замечал своих слуховых галлюцинаций.

-Я не удивлена, что вы и знать не знали о таких темных заклинаниях, но.. В вашем возрасте я была более осведомлена в подобных чарах.

Все посмотрели на нее с непониманием.

-Вы что, применяли темную магию? - послышался дрожащий девчачий голос.

Гермиона не выдержала и воскликнула:

-Потому что профессор - аврор!

-Верно, мисс Грейнджер. - Тонкс ухмыльнулась, явно забавляясь реакцией студентов. - Но, может, хоть кто-нибудь, помимо этой умной девушки, знает о Непростительных? Итак, вопрос на оценку. Назовите одно из запрещенных министерством заклинаний. Из этих трех, разумеется.

Вверх взметнулись несколько рук. Гермиона покраснела от похвалы и смущенно спрятала лицо за гривой волос. Гарри, очнувшись от странного оцепенения, с удивлением заметил, что и Рон поднял руку.

В итоге, получив ответы от Уизли и, как ни странно, Лонгботтома, Тонкс обратилась прямиком к Поттеру.

-А что ты скажешь на счет последнего Непростительного, Гарри? Знаешь, что это за заклинание? - профессор с трудом сдержала рвущуюся наружу улыбку от своей вольности.

Гарри лишь сжал под партой кулаки, понадеявшись, что теперь за его спиной не станут шептаться - только что Тонкс назвала его по имени, чем выделила его среди других студентов. Мальчик поднялся со своего места, принимая вызов профессора ЗОТС.

-Знаю, профессор. - Гарри посмотрел ей прямо в глаза. - Авада Кедавра, заклятие смерти.

-Тебе ли не знать, верно? - вновь ухмыльнулась девушка, вздернув левую бровь. В глазах колдуньи вспыхнул огонек.

Гарри крепко сжал зубы, всеми силами сдерживая гнев.

-О, да, профессор. Мне ли не знать. - Мрачно подтвердил Поттер, присаживаясь на свое место.

Остаток пары прошел в изматывающем противостоянии заклинанию “Империо”. Гарри попросил друзей не ждать его, вознамерившись вытрясти из профессора всю правду. Гермиона только смерила его подозрительным взглядом, мысленно добавляя еще пару пунктиков в предстоящем допросе, а Рон лишь пожал плечами, как всегда ничего не заметив. Дождавшись, пока одногруппники выйдут из кабинета, Гарри подошел к преподавательскому столу. Тонкс насмешливо фыркнула и села за него, выжидающе уставившись на сердитого подростка.

-Что-то случилось, Гарри?

-Зачем вы делаете это, профессор? - Гарри начал издалека, разглядывая шрамы на пальцах правой руки.

-Но так веселее! - она звонко рассмеялась. - Чего ты такой зажатый? Гарри, расслабься. В твоем возрасте мальчики должны мечтать, чтоб им оказывала подобное расположение девушка. Так чего ты стесняешься, м?

Она наклонилась вперед и игриво подмигнула. Гарри одарил колдунью еще более мрачным взглядом, чувствуя, что еще немного, и он заедет по ее лицу кулаком. Это слишком. Спектакль зашел слишком далеко.

-Если ты еще раз посмеешь флиртовать со мной, Крауч, - Гарри тоже подался вперед, склонившись над столом, - то я тебе нос сломаю.

-Да как ты это делаешь! - взорвалась колдунья, моментально сбрасывая с себя весь игривый вид. - Мордред тебя разорви на четыре части, как ты меня узнал?!

-Псих неуравновешенный, тебя разве что шестилетка не узнает. Сириуса под оборотным узнавал, а тебя и подавно. - Поттер торжествующие усмехнулся, чувствуя себя вполне отомщенным. - Разве так должна вести себя убитая горем женщина?

-Темный Лорд сказал, что она и была чудаковатая. Я просмотрел ее воспоминания и постарался вести себя естественно. Как видишь, Дамблдор вполне уверовал в мою ложь. - Фыркнул мужчина в теле девушки. - Она такая тупая. И неуклюжая. Ты даже не представляешь с каким трудом я заставляю себя опрокидывать вещи и постоянно падать! Просто посмешище.

-И знать не хочу. Что ты здесь забыл?

-Свое страдание. - Буркнул Пожиратель Смерти. - Приказ Темного Лорда. А все из-за твоей бедовой головы, хреноПоттер! За тобой глаз да глаз нужен.

-Надо же, бедняга какой. - Гриффиндорец нахмурился в ответном ворчании. Злость на развязное поведение Крауча медленно проходила. - Где тогда настоящая Тонкс? Она мертва?

-Нет, конечно. - Барти под Оборотным Зельем пренебрежительно ухмыльнулся. - Иначе зелье бы не подействовало. Нужен волос с головы живого человека. Она здесь, в замке. Так что и в Аврорате эта Тонкс отображается именно в школе чародейства и волшебства. Все под контролем, Поттер.

-Выглядит она неважно. - Заметил мальчик. - Ты вообще следишь за собой?

-Все идет по плану. - Барти тоже отбросил раздражение и лучился самодовольством. - Девчонка под воздействием Мертво-Сонного зелья, а мои утраченные способности к метаморфии вполне легко объясняются ее депрессией из-за кончины любимого аврора. Попасть в Хогвартс после отъезда Дамблдора будет практически невозможно. А кто-то же должен быть в замке, если Защита все-таки падет. Никто не должен узнать, что Темный Лорд возродился, еще слишком рано. - Он вдруг встрепенулся. - И, эй! Тот чокнутый, тогда в баре.. Ты что, прикарманил малфоевского домового эльфа?!

Гарри рассмеялся, не разубеждая Крауча - Добби-то сам ушел. Но мальчику был приятен пораженно-довольный взгляд, в котором можно было различить плохо спрятанную гордость.

-Моя школа. Так их, тупых предателей! Мерзкие и жалкие слизни. Вот это мой сын!

-Я не твой сын. - Поттер вновь не сдержал смешка, разглядывая в конец разошедшегося Крауча.

-Ты почти что мой сын, ты только посмотри, утираешь нос Малфоям! Все. Добиваем старика Дамблдора, захватываем Магический Мир, и я тебя усыновляю. Какие возможности, какое будущее!

Поттер закатил глаза, он уже не видел смысла прерывать подколки чокнутого мага. Гарри даже находил забавным его слова - это помогало ему отвлечься от ненужных депрессивных мыслей, снова и снова вспоминая недавний диалог с Первым Хоркруксом.

-Думаю, “Гарри Крауч” не звучит. - Подначил его Мальчик, облокотившись об профессорский стол и сверкая веселыми глазами.

-Поттер. - Обратился к нему отсмеявшийся Пожиратель Смерти. Шутка ему быстро надоела, чем он обрадовал мальчика. - Ты что, совсем не горюешь по родне? Мне всегда было интересно, ведь Темный Лорд убил их. Почему ты все-таки принял его сторону? Разве лимонный извращенец не взбивал твои мозги с первого курса?

-Я принял не его сторону. А самого Тома. - Серьезно ответил Поттер. - Есть разница. А родители… Я не знаю их. Это просто собирательный образ из книг, у меня же никогда не было настоящей семьи. Все постоянно говорили, как я похож на Джеймса Поттера, и я верил. Верил, Барти! По-настоящему, Мордред, верил в эти россказни! А на самом деле все оказалось ложью: о мертвых плохо не говорят, видишь ли. Знаешь, мой отец на самом деле не был героем, каким мне его описывали.