Мы больше не проснемся (СИ) - "Arvey" - Страница 284

Мужчина кивнул и мгновенно кинулся к дому, но едва успел увернуться от упавшего каменного балкона. Блэк зарычал диким зверем - единственный путь к спасению крестника оказался закрыт. Магия Адского Пламени не позволяла ни аппарировать внутрь, ни отлевитировать загородивший вход полуразрушенный балкон. Волшебник хотел даже ринуться прямо в распахнутое окно, в огонь, сердце рвалось к смерти от отчаяния и страха, но кто в таком случае спасет мальчика? Кто вытащит его из этого смертельного пекла? Блэки - Темные Волшебники, и у него еще есть шанс ликвидировать бушующих огненных тварей. Барти загородил собой Сириуса, спина к спине, то и дело дергая колдуна в разные стороны, заставляя уклоняться от летящих в него зеленых лучей. Но авроры практически не использовали Непростительные, и преимущество оказалось на стороне Пожирателя Смерти. До тех пор, пока на освещенной огнем поляне не появилось подкрепление. Авроры ожидаемо растерялись при виде запрещенного Министерством Адского Пламени и двух опасных преступников. А против маггловского оружия и вовсе не успевали выставить щит - пуля куда быстрее заклинания. Но и револьвер вскоре был откинут в сторону, а сдерживать напор атакующих стало намного тяжелее. Авроры решили, что их Последняя Надежда пришла на помощь Дамблдору, что у него есть силы и спасти его, и уничтожить пугающее сердца зло. И остановить взбесившихся Пожирателей Смерти стало первостепенной задачей.

-Блэк, быстрее! - вскричал Крауч. У них не оставалось времени, а повреждения и усталость начинали накрывать тело Пожирателя новой гибельной волной - через несколько минут он попросту упадет на землю. - Иначе ни нас, ни Гарри уже не спасти!

-Твою мать, я пытаюсь! Задержи их еще немного!

Блэк чувствовал Адское Пламя, действительно чувствовал. Как волны разной плотности, потоки магических вспышек, паутину сложной, но вполне распознаваемой магии. Кровь чистокровного волшебника на этот раз была благословением, а Темная Магия показалась Сириусу едва ли не манной небесной - только так можно было втянуть пугающее пламя обратно в черноту смерти. Как Дамблдору удалось благополучно применить темномагическое заклинание, Блэк даже думать не хотел, а теперь и вовсе проклинал старика. И анимагу было плевать, если своими действиями он спасет жизнь и находящемуся внутри Темному Лорду. Ради Гарри Сириус готов был пожертвовать всем Волшебным Миром. Те же мысли метались в голове Крауча. Лишь бы успеть. Лишь бы не стало слишком поздно.

Гарри с трудом прорывался сквозь завалы разломанной мебели, отпрыгивая от звериных морд и когтистых огненных лап - пламя двигалось со второго этажа и охватывало наружные стены, являясь безупречной смертельной тюрьмой, последним штрихом Альбуса Дамблдора, последним отданным Британии долгом. Директор поклялся положить конец войне и он это сделал, устранив самое опасное существо Магического Мира. И Хоркрукс был куда страшнее, чем настоящий Лорд Волдеморт. Это было видно в ледяных потоках мертвой магии, черному безумию нечеловеческих глаз, невероятной силе поглощать магию других волшебников. Поттер выдохнул из легких весь воздух - дым сдавливал грудную клетку, а кашель мешал искать Тома. Гарри даже пробовал позвать его, но в чудовищном пении горевшего дома крик потонул в яростной бездне, так никем и не услышанный. И если с воздухом особых проблем не было, Поттер умирал от температуры. Раскаленная печка - и та казалась менее губительной. Парень читал об Адском Пламени, когда интересовался возможностями своего нового бессмертного тела. В отличие от обыкновенного огня, это заклинание убивает не сверхвысокой температурой: волшебник мог вполне спокойно выжить, окруженный кольцом Адского Пламени. Но едва оно коснется живого существа, сбить уже не получится ничем. И Гарри всеми силами старался не приближаться к стенам, то и дело спотыкаясь о раскиданную мебель и падая. Сложнее всего оказалось протискиваться в дверные проемы, но Поттер целеустремленно исследовал каждую комнату, пока не вошел в последнюю.

Посередине бывшего некогда залом помещения сидел Реддл. Сгорбившись, устремив взгляд куда-то вниз. Увидев Тома в относительной целости и сознании, Гарри не сдержал крика облегчения, чем и привлек к себе внимание. Том резко вскинул голову, заставив крик радости оборваться. Сидящее на полу существо мало напоминало привычного красавца-слизеринца. Спутанные волосы разметались по спине, груди и лицу, теперь больше напоминали вязкие потоки мазута, серовато-белая кожа не имела никаких оттенков вовсе, а пугающе черные глаза походили на пустые провалы глазниц. Вместе с магией Реддл утратил свой человеческий облик, став воплощением ожившего ночного кошмара. Гарри тряхнул головой, замявшись у порога лишь от чудовищного облегчения и последующего удивления, и кинулся к мужчине, падая возле него на колени.

-Том!… Том, Том, Том! - шептал Поттер, обнимая хоркрукс за шею, покрывая ледяное лицо трепетными поцелуями, - я здесь. Я никуда не уйду. Теперь уже никуда.

-Гарри. - Безжизненно прошептал Реддл. - Вот все и закончилось. Я убил Дамблдора. А он убил меня.

-Вставай, мы успеем уйти. - Поттер вскочил на ноги и попытался было сдвинуть с места мужчину, но тот оказался подобно монолитному камню. Будто человеческая оболочка утратила свои привычные признаки жизни и являлась мутным от наркотического дурмана воспоминанием. Карикатурой. Наброском на чистом белом холсте. - Да что с тобой! Я… Погоди, а это еще что?!

Гарри вскрикнул, увидев торчащую из спины рукоятку ножа. Темная, покрытая незнакомыми символами и искусной резьбой. Поттер тут же ухватился за нее и с силой потянул, пытаясь извлечь лезвие из тела хоркрукса, но оно не сдвинулось и на миллиметр, доводя гриффиндорца до новой панической истерики. Только что он поверил в призрачную надежду, что сможет помочь Реддлу. И нет ничего хуже, чем дать поселиться в сердце несбыточной мечте о спасении.

“Оружие, что Волдеморт передал Дамблдору.” - Пронеслось в голове подростка, перед тем как он рухнул обратно на пол. Отчаяние вновь ударило по сердцу с новой силой. Едва обретенная надежда рассыпалась в прах, лишив большей части сил к сопротивлению судьбе. Он с тоской взглянул в непроглядную тьму глаз Тома и придвинулся ближе, заключив мужчину в крепкие судорожные объятия. Тот будто очнулся. Резко вскинул голову, будто только сейчас обнаружил рядом с собой присутствие Гарри Поттера, которого и быть в этом месте не должно.

-Гарри? - прошептал хоркрукс, обхватив ледяными руками лицо мальчика, - Гарри?!

-Да, я здесь. - Улыбнулся Поттер, и на этот раз вся его нежность отразилась и в глазах. - Теперь мы всегда будем вместе.

-Какого Мордреда ты… - Том сдавленно застонал и спрятал лицо на плече подростка, не веря в происходящее. - Ты должен был быть на Гриммо. Ты должен!…

-Нет. Я должен быть рядом с тобой. В момент победы или твоего поражения, это совершенно неважно. - Спокойно перебил его Гарри, запустив пальцы в непередаваемо вязкую субстанцию волос хоркрукса, прижимая его голову ближе к себе. Тихий голос бывшего волшебника был едва слышен в ревущем пламени, но Реддл улавливал только его. - Хватит. У нас не так много времени, чтобы расшвыривать его на бесполезные обвинения или сожаления.

Адское Пламя опаляло кожу своим жаром, и набирать в легкие расплавленный воздух для разговора оказалось чрезвычайно болезненно. Гарри бросил тревожный взгляд в сторону противоположной стены и придвинулся ближе к хоркруксу, порадовавшись своему расположению прямо в центре большой комнаты. Реддл с неожиданной силой прижал к себе гриффиндорца, а до его поврежденного сознания только сейчас дошел весь ужас происходящего. Хоркрукс больше не чувствовал волшебства. Артефакт не позволял изменить облик или попытаться вытянуть магическую силу из своих Пожирателей через Черную Метку, более того, он даже не мог их призвать. Мужчина стиснул зубы в бессильном страхе, его потряхивало от ярости. Он не мог спасти ни себя, ни Поттера. Отчаянно храброго и верного Поттера, что ни секунды не сомневаясь, решил принять смерть вместе с ним. И принятие этого бесконечно ужасного факта пробудило новые эмоции, что оказались совершенно неожиданными в этой ситуации. С громадным удивлением хоркрукс ощутил на своем лице абсолютно человеческие слезы.