Подкова на счастье - Козлов Игорь - Страница 9

- Наверно, охрана караулит.

- Посмотрим... Спешить не будем.

Сгущались сумерки. Ночные цветы источали резкие ароматы. Грустно запела какая-то птица.

- Скажи, - спросил Никита, - а у нас на Руси были до тебя кентавры?

- А как же, - усмехнулся Патрик, - Конёк-Горбунок...

- Нет, серьёзно!

- Ложись на сено. Полетим в Х век.

Зеленков плюхнулся на мягкий, душистый стожок. Патрик расположился рядом...

Видение четвёртое. ОБЛАК.

Лохматые, корявые тучи неслись над ночной степью. Порывы ветра волновали белые косы ковыля. На горизонте полыхали молнии. И каждая вспышка небесного огня заставляла вздрагивать лошадей, трусливо жаться друг к другу.

Мальчишки, которые пасли княжеский табун, тоже сгрудились у костерка, тревожно глядели на зарницы.

- Ишь, Перун балует! - сказал шустрый белобрысый парнишка.

- Плюнь, Добря, три раза через плечо, - торопливо посоветовал другой, худощавый, щербатый. - А то Перун ударит своей горячей десницей!

Добря встал, повернулся и со смаком плюнул, как советовал друг, угодив при этом ему в глаз.

Мальчишки засмеялись, не так боязно стало.

Только один отрок, ладный, широкоплечий, лежал в стороне, закинув руки за голову. Он смотрел вверх и ждал, когда в прорехе между чёрных туч мелькнёт его звезда.

Когда-то учитель, грек Арефа, показал ему эту яркую золотую точку на ночном небе и сказал: "Покуда она светит, удача будет сопутствовать тебе!"

- А правда, что Владимир - сын князя? - тихо спросил Добря.

- Говорят... - так же шёпотом ответил Щербатый.

Испуганно захрипели кони, затопали копытами, зафыркали.

Владимир вскочил, поднял с земли лук и стрелы.

- Пойду гляну. Может, волк подкрался. - И скрылся во мраке.

Он обошёл табун несколько раз, пристально всматривался в темноту. Нет, не светятся жадные глаза серого татя. Почудилось, наверно.

- Княжич, княжич, - услышал Владимир за спиной таинственный, вкрадчивый голос.

Мальчик обернулся - рядом стоял белоснежный, стройный жеребец.

- Чур меня! Чур!

- Не пугайся. Я - кентавр. Слыхал про такое чудо?

- Да. Грек Арефа сказывал свою сказку. Так то быль, значит?

- Выходит, так.

Владимир оглядел коня. Хорош! Ох, хорош!

- Как звать тебя?

- Облак.

И впрямь - лёгок и бел, словно пух небесный.

- Почему от людей таишься?

- Не время мне объявляться. Мой предок служил твоему прадеду Олегу. Премного ему в бою помогал, всяки хитрости ратные советовал. Недаром князя Вещим звали.

- Знаю про это.

- Конь тот большое влияние на князя имел. Оттого жрецы, которые вашим богам служат, решили его извести.

- Чем же он мешал?

- Учил князя, что нельзя в деревянных идолов верить, людей и животных в жертву им приносить. Плохой бог, если он крови требует! Оттого и Русь разобщена, что каждый своему истукану поклоняется. Это сейчас кучки половцев на вас нападают - вы отбиваетесь. А когда объединит степняков страшная идея наживы - трудно вам будет!

Вспыхнула зарница, разорвала темноту - и узрел Владимир совсем рядом наполненные блестящей влагой очи коня.

- А в какого же бога верить? - подавленно спросил мальчик.

- Бог в душе человека. И все перед ним равны. Вижу жребий на твоём челе, станешь Великим Князем. И будет назван Киев матерью городов русских. Но помни всегда: почитай ближнего, как самого себя, - это основной закон жизни. Будь милостив и милосерден, не таи злобу в сердце... А сейчас ухожу в табун. Не ищи меня - ещё не время.

Сияние возникло вокруг головы коня. Пелена затуманила взгляд Владимира. Мальчик упал на траву в провалился в сон...

- Я весь в сомнениях, - раздражённо сказал Треверс утром. - С одной стороны, не использовать уникальные способности кентавра - глупо! У меня большие владения земли. Наверняка в их недрах есть золото. Но, с другой стороны, вас, конечно, ищут. Стоит Патрику появиться на материке кто-нибудь обязательно пронюхает! Может, мы изменим ему внешность?

- Как это? - не понял Никита.

- Ну, при современных достижениях науки это не проблема. Даже масть поменять можно.

- Я не дам Патрика уродовать! - воскликнул Зеленков.

- Не кипятись! Давай у него самого спросим. По-моему, твой кентавр достаточно честолюбив. Он с удовольствием раскрывает свои таланты перед достойным хозяином. Вспомни, ведь раньше он тебе никогда не показывал прошлое.

Никита насупился - крыть было нечем.

Патрик выслушал предложение Джона и сразу согласился. Треверс обрадовался и побежал давать распоряжения - как раз улетал самолёт за продуктами.

- Зачем тебе это? - возмутился Никита.

- Пойми, так легче будет уйти, - спокойно пояснил кентавр. - А внешность - не самое главное...

Вскоре Треверс вернулся.

- Всё! Завтра сюда доставят специалистов! Мы купим весь этот мир с потрохами! И так объединим его! Это будет не империя! Это будет один большой концерн! Завалим людей жратвой, одеждой - вот оно, всеобщее счастье!

- Достаток никогда не делал человека счастливым, - тихо сказал Патрик.

- Да? Почему же он всегда стремится к нему?

- Не все... Некоторые чудаки предпочитали иной путь.

- Ну-ну, покажи! Это должно смотреться как комедия.

Никите показалось, будто кентавр окутался чёрным дымом. И только вдалеке сквозь мутную пелену виднелся маленький жёлтый огонёк...

Видение пятое. РОСИНАНТ.

Тёплый ветерок колыхал слабое пламя свечи. Два человека, прислонившись друг к другу плечами, сидели у стола, отделённые от всего мира пузырём тусклого света.

- Друг мой Санчо, - произнёс один из них - длинный, сухощавый, с добродушными, кроткими глазами - Почему приходишь ко мне только ночью, тайком?

- Ах, сеньор! - ответил другой - маленький, плотный, с простодушной и в то же время лукавой физиономией. - И так про вас идёт дурная слава. Вы идальго {идальго - наследственный дворянин} я - чумазый крестьянин. Зачем всем знать, что мы якшаемся?

- Но если бог подарил нам радость сочувствия, если мы оба понимаем прекрасное - значит, мы равны!

- Так-то оно так... Но это мы с вами знаем, что природа создала человека свободным. А другие об этом и не догадываются... Так что побережёмся для вашей же пользы. Почитайте мне лучше из Гомера. То самое... моё любимое место, когда Парис собирается за прекрасной Еленой, а Кассандра предупреждает его об опасности. Ах, сеньор, всякий раз, как слышу это, мурашки по телу бегут!