Грета и Король Гоблинов (ЛП) - Джейкобс Хлоя - Страница 51

— Это не статуи. Это... — следуя от одного к другому, она оглянулась через плечо на Айзека, требуя подтверждения, но он молчал.

Она снова остановилась перед пятой фигурой в круге.

На этот раз ее ноги подвернулись, и она рухнула на пол, утратив способность удерживать свой вес. Она прижала оба кулака ко рту и закусила костяшки пальцев, и все же приглушённый крик вырвался наружу.

«Нет. Боже, пожалуйста, нет. Это какой-то обман.»

— Айзек, скажи мне, что это не то, что я думаю... — она взглянула на него, когда он встал рядом, но быстро перевела взгляд на беззвучное каменное лицо маленького мальчика, мальчика, который раньше широко улыбался, и на его пухлых щечках образовывались дерзкие ямочки, он глядел на нее и моргал ярко-голубыми глазами, которые не могли скрыть его до невозможности упрямый характер. — Должно быть какое-то другое объяснение, — ее голос задрожал. — Пожалуйста.

— Все они были человеческими детьми, — эти слова были такими бесповоротными. — Когда-то.

Мальчики. Все мальчики. В разном возрасте, каждый застыл с выражением ужаса... включая ее собственного брата. Она протянула руку и коснулась его холодной и серой руки. Как это произошло? Когда? Единственное, в чем она была уверена все эти годы, так это в том, что Дрю остался в безопасности. Обнаружить, что она провалилась в этом, в самом главном...

— Как такое вообще возможно?

— Это работа Ламии, — из-за холодного, бесчувственного голоса Грета почувствовала себя ещё более одинокой в своем горе. — Аграмон знал, что ему потребуется время, чтобы найти необходимое количество подходящих людей, чтобы открыть врата. Ведьма, которую он поймал, чтобы она доставила ему их, была вынуждена найти способ сохранить живыми компоненты заклинания.

— Что я должна сделать, чтобы все вернуть?

Должен был быть способ. Грета не покинет это место без всех этих мальчиков, даже если это будет значить, что ей самой не суждено будет выбраться.

— Аграмону нужна кровь тринадцати человек, — подтвердил ее мысли Айзек. — Но последняя составляющая особенная. Попав на своё место, она выведет остальных из состояния бездействия, чтобы завершить заклинание и освободить демона.

Сердце загрохотало, когда она устремила взгляд на пустующее место в центре пещеры. Она каким-то образом поняла, что оно было для нее. Было ли это потому, что она девушка, в то время как остальные мальчики? Была ли нужна ему именно она, или просто ещё одно тело — кто угодно — без разницы, какой она крови, не смотря на то, что говорил Айзек.

Решительное выражение лица Айзека служило ей предупреждением, что если она сделает это, то уже не сможет встать и уйти отсюда.

Сделав первый шаг в круг, она почувствовала, как пульсация силы в ее голове переросла в оглушительное стаккато.

Его рука оказалась на ее руке. И, словно сдерживаемый этим, грохот в ее голове был вынужден замереть, ждать.

— Не делай этого.

Ее нельзя было поколебать ни тем, что она увидела в его взгляде, ни даже собственным страхом или страстью к нему, удерживающей ее.

— Я должна.

— Ты погибнешь.

Его грудь вздымалась, глаза сверкали. Боже, он был в ярости.

— Я больше так не могу, — сказала она. — Я не смогу жить в этом мире или в любом другом, если это означает быть ответственной за утрату этих невинных жизней.

Она перехватила часть ярости гоблина и улыбнулась.

— Но это не значит, что я сдаюсь. Я чувствую, что сила круга взывает ко мне. И думаю, я смогу контролировать и направлять ее, — она замолчала, чтобы перевести дыхание, так как сердце стучало в удвоенном темпе. — По крайней мере, я должна попытаться. Можно надеяться, что если я сделаю это сейчас до того, как объявится Аграмон, мы все сможем выбраться отсюда.

Жёсткая линия губ и борозды на лбу были явным свидетельством того, как яростно он продолжал сопротивляться зверю внутри. Затмение все ещё оставалось в его крови, но его действие начинало слабеть.

— Я понимаю, что произойдет, если я уничтожу единственный шанс Аграмона вырваться из этого мира, и он отыграется на нем. И мне не все равно, Айзек. Я переживаю за Люциуса, и переживаю за Сиону, Маидру и всех остальных. Я переживаю за Милену, — она сжала его руку. — Но что еще важнее, я переживаю за тебя. Больше, чем я думала, смогу переживать за кого-то.

Она продолжила скрепя сердце:

— Но это дети, и не должно иметь значения, что они всего лишь человеческие дети. Один из них — мой брат, моя семья. Моя ответственность. И, может быть, из-за этого я буду таким же чудовищем, как Аграмон, но я пожертвую собой, этим миром... всем, чтобы спасти его.

Приготовившись к спору с ним, к его физическому воздействию, она была удивлена, когда он ничего не предпринял.

— Я понимаю, — лишь шепот. Согласие, разлучившее их в одночасье, сделавшее их обоих уязвимыми.

Она ахнула из-за боли, пронзивший ее. О боже, это тяжело. Этот чертов гоблин никогда прежде не ранил ее так, как сейчас, в этот момент, когда тяжёлая тень в его глазах показала ей, как сильно он ее любит, и она ничего не могла поделать с этим.

— Айзек, я... — что можно было сказать, когда ее собственные эмоции все ещё оставались двойственными и неопределенными.

— Позже. Мы обсудим это позже, — он прикоснулся к ней в последний раз, проведя по ее виску, где с сумасшедшей скоростью стучал пульс. Он собирался остаться с ней. Защищать ее.

В первый раз у нее не было сомнений насчёт его намерений. Айзек был здесь ради нее. Он всегда был рядом ради нее. Он бы отказался от последнего шанса на освобождение своих людей. Он бы пожертвовал собой и своими убеждениями... всем ради нее. И, как бы это ни было эгоистично, Грета позволила бы ему это.

— Поторопить, милая Грета. Время — как всегда — не на твоей стороне.

Она снова шагнула в круг, и ее сразу же затопило энергией. Каждый шаг давался все труднее и труднее, ей будто приходилось справляться с давлением магнитного поля. Это лишило ее сил и воздуха — до тех пор, пока она не шагнула в центр. А затем, словно этот магнит изменил полярность, и это она стала притягивающим концом, а не наоборот, впитывая в себя густые потоки энергии.

Магия накрыла ее словно океанская волна, разбившаяся о гладкие выверенные скалы. Грета не согнулась и не сломалась под ее давлением. По правде говоря, она питала ее, делала сильнее, помогала понять.

— Мать честная, — только и смогла она вымолвить надтреснувшим голосом. Ее веки задрожали. Сквозь тело прошел испепеляющий жар, оголяя каждый нерв, обжигая каждый дюйм кожи, пока все тело не затрепетало.

Заставив себя собраться и сосредоточиться, она с силой сжала руки в кулаки, не сводя взгляда со статуи Дрю прямо перед собой. Ее присутствие в круге определенно запустило какой-то процесс. Собственным сознанием она потянулась к призрачной энергии вокруг себя, но, казалось, что эта энергия ускользает прямо у нее из-под носа.

А потом она поняла, что источником силы круга были мальчики, а сама Грета — медиумом, который сосредоточивал в себе эту энергию, как солнечный свет, собранный в узкий луч через увеличительное стекло. Вопрос был не в погоне за энергией, а в том, чтобы расслабиться и позволить ей течь естественным потоком — прямо через Грету. Как только она это сделала, магия стала ее, и она почувствовала, что магия подчинилась ее воле.

Один за другим все двенадцать каменных фигур начали сбрасывать с себя чары Ламии. Ей стало интересно, который из них был Джейсоном, мальчиком, которого от огня Ламии пытался спасти Вайат. Грета задержала дыхание, когда первая крошечная грудь расширилась, вобрав в себя воздух, а потом она стала смотреть на Дрю, ожидая, когда его щеки порозовеют, а глаза утратят безжизненный грифельно-серый цвет и снова обретут красивый голубой.

Наконец, он моргнул, глядя на нее; его детское лицо выражало растерянность и страх. Она хотела позвать его и успокоить, но удержание магии, направленной в определенное русло, требовало всей ее концентрации.