Йормунганд (СИ) - Васильева Светлана - Страница 47

Староста держал в кулаке не только свою деревню, но и округу, даже гарнизон зависел от его поставок провизии и связей с торговцами. Он внушал уважение и в самом деле мог бы разобраться с лихими людьми самостоятельно, если бы хотел.

Йормунганд обернулся в сторону деревни. Ничего особенного. Йормунганд сосредоточился. Серебристая рыбка поплыла вверх по течению, обгоняя собственную тень. Немигающий глаз ее сделался золотым, как мелкая монета. Вот она скользнула вверх и еще выше, кусты и тонкие стволы деревьев сменились песчаной отмелью. Рядом, с крутого бережка женщины полоскали белье, опуская посиневшие от холода пальцы в леденелую воду. Рыбка высунула морду из воды и тут же нырнула обратно.

Мозг у рыбки был еще меньше, чем у ворона. Йормунганд уловил золотые блики на лицах женщин, услышал глухие, искаженные толщей воды, голоса. Но интересовало его не это. В паутине рун, укутавшей всю деревню золотой, едва видимой паутиной, появился еще одни паук. Йормунганд разглядел и наглые белобрысые усики, и дерзкое перышко на шляпе. Сейчас он должен понять, зачем он здесь.

— Поймал! Поймал! — детский голос заполнил все пространство вокруг. Сильные, неумолимые пальцы обхватили скользкое тело, не давая вырваться, и ввергли в безводный ад. Стало сухо и жарко, солнечный свет ударил в глаза.

Йормунганд резко дернулся и захлебнулся, опрокидываясь в воде на спину. Он неловко замахал руками, стараясь выпрямиться. Камни скользили под ногами.

— Господин! — Ругер спрыгнул с коня и вбежал в воду прямо в одежде. Йормунганд обхватил его за плечо и позволил довести себя до берега. Гарриетт остался на берегу, ожидая, когда Йормунганд выберется.

Йормунганд долго откашливался и кутался в шерстяной плащ.

— Только заболеть вам и не хватало, — причитал Ругер. — Вас-то кто вылечит в случае оказии?

Йормунганд унял дрожь. Он научился этому еще ребенком в Ирмунсуле, когда тайком от мамы купался в таких же быстрых и холодных речках. Сразу стало теплее. Йормунганд натянул одежду на влажное тело и снова залез на коня.

— Ну и что? — подал голос Гарриетт. — Узнал что-нибудь?

— Конечно, — зубы Йормунганда снова застучали, и пришлось переждать минутку, чтобы справиться с приступом дрожи. — Начальник пограничного гарнизона предал князя. Йорд с большим отрядом уже у границы и вторжение случиться со дня на день. Ураган… Ха! Надо сматываться так быстро, как только сможем, либо нас прирежут во сне, либо станем военной добычей Йорда. А у него на меня зуб. Клык, нет, бивень у него на меня.

Йормунганд глубоко вздохнул. Не обращая внимания на ошарашенных Ругера и Гарриетта.

— Ингви выступает посредником, договаривается не поднимать шум о передвижении Йорда как можно дольше. — продолжил Йормунганд. — И с ними есть еще кое-кто, кто-то вроде меня.

— Колдун? — спросил Гарриетт.

— Альфедр?! — ахнул Ругер.

— Нет, не Альфедр, помоложе. — сказал Йормунганд и его спутники дружно выдохнули.

— Жаль, не успели поквитаться с теми… — Гарриетт длинно и замысловато выругался, обозначая «тех». — И бежим, поджав хвосты.

Он сплюнул в траву. Йормунганд сочувственно посмотрел на него.

— Йормун, — шепнул Гарриетт, едва они выехали из пределов двора старосты. Деревенские, те, что были в это время на улице, останавливались и провожали их взглядами. Гарриетту явно было не по себе.

— Йормун, мне надо отлучиться ненадолго.

— Что? В лесу облегчишься.

— Нет, я не за этим, — пробормотал Гарриетт едва слышно.

— Гарриетт, нам надо срочно уходить.

— Йормун, я бы не просил, но у тебя есть свободные деньги?

— Ну есть немного.

— Дай, с жалования верну.

Йормунганд порылся в кармане и вынул несколько круглых, отливающих золотом и медью монеток, сильно обточенных по краям. Гарриетт скептически повертел их, даже зачем-то глянул на свет и сунул в карман, где они звякнули о его собственные сбережения.

Йормунганд махнул отряду, приказывая следовать за ним, пока Гарриетт припустил с дороги влево, прямо к бескрайнему полю гороха, где, согнувшись в три погибели занимались прополкой девушка с двумя ребятишками. Мальчик едва двигался, а младший ребенок болтался у нее за спиной в широком, подвязанном под грудью и животом, полотенце. Девушка, встала, размяла ноги, и вновь согнулась за работой.

— Где хозяин? — спросил у нее Гарриетт, едва приблизившись.

Она отерла лицо, оставив на щеке оставив на щеке грязный развод. Голубые глаза смотрели туповато и с подозрением.

— На кой вам? — голос у девушки оказался хриплым, не женским. Слова как будто ворочались в горле, прежде чем выскочить наружу.

— Надо потолковать, — Гарриетт нахмурился, разглядывая девушку внимательнее. Одежда на ней ладная, застиранная, но целая, без заплат. Передник выпачкан землей и сажей, а густая русая коса повязана вокруг головы, ребенок на спине пошевелился и загукал. девушка ловко перехватила его, оголила грудь и сунула темный сосок в рот. малыш поперхнулся, но вскоре уже жадно принялся сосать.

— Ты из Гардарики? — зачем-то уточнил Гарриетт, отводя глаза.

— Откель же еще? — девушка все с тем же подозрением смотрела на него, — Нечто и сами не видите и не слышите. Иди уж, никого я звать не стану. Недосуг мне. Да и нет его, хозяина.

— Как ты тут очутилась? — спросил Гарриетт.

— Как получилось, так и очутилась, — отрезала девушка.

— Может, ты меня проводишь? — обратился Гарриетт к старшему ребенку. На вид ему казалось лет девять-десять, но Гарриетт подозревал, что могло быть и больше. Смуглый, с темными глазами. Он походил на мать светлыми космами, что контрастировали с темной, до коричневого глянца, кожей. Мальчик вопросительно посмотрел на мать. Он устал, и работать ему больше не хотелось. А других занятий для него быть не могло.

— Иди, — сжалилась женщина, — Только сразу вертайся. И ори, если что.

— Ничего не случится, — сказал Гарриетт, смутившись.

— Знаем вас, благородных, — фыркнула женщина.

— Да кого ты знаешь-то? — не выдержал Гарриетт, подхватил мальчишку на коня и потрусил в сторону тропинки.

— Нам в другую сторону, — сказал мальчишка. Гарриетт развернулся.

— Туда?

— Да.

Господский двор походил на все остальные дворы. Тот же светлый камень, увитые ползучими растениями бока, окошки с резными ставнями и красная черепица. По двору бегали куры, и лениво жевала траву привязанная у столбика коза.

— Позови, — сказал Гарриетт, спуская мальчика на землю, — Мне самому входить неприлично, если есть, кому представить.

— А чо так? — спросил мальчик, не двигаясь.

— Этикет, — объяснил Гарриетт, — Просто позови хозяина, я тут подожду.

— Он занят.

— Иди! — рявкнул Гарриетт, и мальчик вприпрыжку убежал.

Гарриетт спешился, еще раз огляделся, поле, небо, уходящая за лес дорога, все оставалось на месте, поправил одежду и быстро и по возможности незаметно пересчитал деньги. Должно хватить, подумал он, ну сколько они могут стоить? На крыльцо выскочил рыжий котенок, сладко потянулся, выгибая полосатую спинку, и прилег на прогретую солнцем завалинку. За котенком выглянула и тут же спряталась женщина. Гарриетт заметил лишь белую кожу и темные косы.

— Эй, — позвал он, — А хозяин выйдет, нет? У меня дело к нему.

Женщина снова выглянула:

— А какое дело? — спросила она с интересом.

— Эм, да девка, что горох ваш полет, продается?

Женщина вышла из двери неспешной походкой и уселась на завалинку рядом с котенком.

— Простите, что в дом не зову, — сказала она, — Неубрано, да и угощать нечем.

— Не в обиде, — ответил Гарриетт.

— А зачем она вам?

— Эм, служанка нужна. Дети ее? Девчонка, что у старосты служит, Двина, ее дочь, принадлежит ведь вам?

— Да.

— А за них сколько, если возьму всех вместе.

Женщина критическим взглядом окинула его самого, лошадь, задержалась на потертых сапогах и сомнением прищурилась на ножны.