А завтра лёд растает (СИ) - Сивер Рина - Страница 55

Вольт ничего не ответил, а лишь довольно усмехнулся и примостился на стул. Я уселась на соседний.

Эрнест сел напротив нас, оглядел стол, заставленный едой, а затем резко поднял голову и, взглядом, буквально впечатал меня в стул. Если бы взгляд мог как-то воздействовать с окружающей средой, то меня бы наверняка уже к чертям раздавило. Я ожидала, что он что-нибудь скажет или, на худой конец, метнёт в меня столовый нож, который он уже несколько секунд задумчиво прокручивал в руке, но тот просто отвернулся. Наверное решил, что на первый раз с меня достаточно.

Я взглянула на Вольта. Тот сосредоточенно рассматривал наш потолок и делал вид, что ничего вокруг не существует. Сегодня он был облачён в черный пиджак и чёрную рубашку с заклепками. Тут уж наверняка Эрнест постарался и заставил сына сменить старые футболки на что-то более "приличное". Вольт такое бы в жизни не надел, по крайней мере, добровольно и в внешкольное время.

— Тебе идут рубашки, — решила я подколоть парня от нечего делать.

Тот одарил меня точно таким же взглядом, как и его отец, и холодно произнёс:

— Спасибо.

По интонации "спасибо" ничем не отличалось от "иди к чёрту".

Нет, вообще, я не издевалась — костюм Вольту действительно шёл, но только вот чувствовал он себя в нём не очень уютно, и это сильно бросалось в глаза.

— Slipknot? — негромко спросил Вольт, разглядывая мою футболку. — Зачётно. С каких это пор ты их слушаешь? Кстати, отца ты просто шикарно уделала. Это же ты вазу уронила?

Мы одновременно покосились на Эрнеста.

Я собиралась было ответить, но тут вернулась Евгения и нам с Вольтом пришлось замолчать. Та с милой улыбкой принялась раскладывать куски курицы по тарелкам.

Я с интересом уставилась на оборотней, ожидая их реакции.

Вскоре в столовую прошёл Влад. Он выбрал несколько другую тактику, чем я — надел отглаженные брюки, туфли и белоснежную рубашку с галстуком. Подвох заключался в том, что у рубашки были закатаны рукава. Обе его руки, от запястья до локтя, были покрыты татуировками — плещущимися золотисто-рыжими карпами в голубой воде.

Да, братец времени не терял — не только закончил первый "рукав", но и сделал второй.

Евгения, увидев сию картину, скривила губы, накрашенные вишнёвой, слишком уж вульгарной помадой и постаралась сделать вид, что ничего не произошло. Влад сохранял полное спокойствие, я ухмылялась.

Эрнест, однако, даже не заметил ещё одного потенциального родственника — он был занят тем, что накладывал салаты в свою тарелку. Кажется, наличие какой-никакой, а птицы, особенно в виде пищи, его значительно напрягало.

Влад уселся за стол и, мельком оглядев гостей, остановился взглядом на Вольте. Изумлённо вскинул брови, узнав его. Вольт поймал его взгляд и пожал плечами, мол, не смотри на меня, я тут не причём. Братец тоже пожал плечами и принялся поглощать цыплёнка. Вольт последовал его примеру.

Теперь пришла моя очередь уставиться на друга.

— Вольт, а это не… — шепотом начала я.

— Канибализм? — так же шёпотом переспросил парень. — Возможно. Конечно, я бы мог соблюдать негласные моральные устои, но мясо слишком хорошо на вкус, чтобы просто так от него отказываться. И нет, человечину я бы не стал есть. Это мерзко.

Больше я до парня с идиотскими вопросами не докапывалась, решив, что с моралью он сам как-нибудь разберётся.

Евгения снова завела байку из серии "мы встречаемся, всё серьёзно, а вы взрослые и должны понять", которую я слышала уже, по меньшей мере, раз шесть, а Влад и все десять. Закончив эту увлекательную речь, она завела с Эрнестом разговор о ничего не значащих вещах — погоде, климате и далее по списку. Очевидно, что поддерживался он для виду и для наших ушей.

Спустя ровно пятнадцать минут — я засекала по часам, стоявшим у стены — Влад встал, вежливо извинился и сказал, что ему нужно идти. Вольт завистливо подкосился ему в след. Я заговорщически сообщила парню, что ещё через пять минут Евгения выставит меня, а заодно и его по какой-нибудь идиотской причине.

Так и произошло — мама с Эрнестом ещё немного поговорили ни о чём, а затем нам с Вольтом было предложено любезной хозяйкой не слушать взрослые разговоры и пойти поиграть в моей комнате. Эрнест на этом месте не удержался от идиотской шутки и посоветовал Вольту играми не увлекаться.

Я закатила глаза. Насколько приземлённое мышление надо иметь, чтобы позволить себе шутить подобным образом и при этом не потерять самоуважение?

Тем не менее, мы с Вольтом были рады любой возможности сбежать из этого дурдома. Поэтому, услышав приглашение, мы одновременно подскочили и ломанулись к выходу из комнаты. Я по привычке толкнула дверь плечом, но та оказалась закрыта, и в итоге я врезалась в неё с характерным звуком. Никто даже бровью не повёл. Я выругалась и, нажав на ручку, всё-таки выбралась из комнаты.

Вольт вывалился следом за мной, пинком захлопнул дверь и, отойдя на пару метров, заявил мне:

— Не обижайся, но твоя мама и Эрни, как мне кажется, два сапога пара — законченная стерва и ублюдок, помешанный на своих, кем, интересах.

— Они идеально друг другу подходят, — согласилась я.

— Почему-то я даже удивлён не был, когда отец подъехал к вашему дому, — продолжил парень. — Заранее ожидал чего-то подобного.

— Если ожидал, то мог бы и меня предупредить.

— Я не был уверен. Кстати, у меня тут есть одна догадка… Мне нужно поговорить с тобой без посторонних ушей.

* * *

— Так что ты хотел сказать-то? — спросила я у парня, когда мы добрались до моей комнаты. Тот огляделся, прикрыл дверь и прошёл к подоконнику. Отдёрнул штору и, открыв окно, взглянул куда-то наверх. Я поёжилась — в комнате сразу стало холодно. Зима, как-никак.

— Вольт!

— Что? — парень даже не оглянулся на меня.

— Мне холодно, — сообщила я.

— Черт, извини, забыл, — парень снова прикрыл окно.

— Вы что, вообще не мёрзнете? — в очередной раз задалась я этим вопросом.

— Так сказала, будто мы отдельная раса каких-то убогих, — хмыкнул парень. — Мёрзнем. Просто к холоду не так восприимчивы. У нас сердце чуть медленнее бьётся и температура тела ниже, порядка градусов двадцати восьми-тридцати.

Вольт сделал круг по комнате, затем дёрнул резинку с хвоста — тёмные волосы рассыпались по плечам. Скинул пиджак. Я задумчиво наблюдала за этими телодвижениями.

— Что? — поймал он мой взгляд. — Да я задолбался, выгляжу в этом шмотье как кролик из кэрролской "Алисы", монокля и перчаток не хватает.

— Да уж, не у одного Кристиана на "Алису в стране чудес" фетиш, — отметила я. Вольт только раздражённо махнул рукой.

— Ладно, — сказал он. — Я нашёл одну книгу… В архивах старых, специально в Норсфоллен съездил… В общем, в таких домах, как этот жить нельзя.

Первые две секунды я просто глядела на Вольта, а потом начала смеяться. Мне правда, стало так смешно, словно шутки остроумней и острей я в жизни не слышала. От смеха я едва не каталась по полу.

Вольт, с высоты своих метра девяносто четырёх, спокойно взирал на меня и терпеливо ожидал, пока я успокоюсь.

— Ну и что я такого смешного сказал? — сухо поинтересовался он наконец.

— Начнём с того, что практически каждый день я просыпаюсь в середине ночи в холодном поту от кошмаров и вижу непонятный размытый силуэт перед своей кроватью. Впрочем, к этому я даже немного привыкла. Люди ко всему привыкают, как это ни странно.

Вольт недоверчиво хмыкнул и окинул комнату взглядом, будто бы надеясь, что этот таинственный силуэт здесь.

— Иногда я слышу шёпот, — продолжала я. — Сколько вслушивалась, а слов разобрать не могу. Постоянно выключается свет, причём в самых неприятных ситуациях — когда ты, к примеру, идёшь ночью воды попить, а затем он выключается, и ты слышишь дыхание за спиной или цоканье когтей. Потом я нашла тот дневник, где эта штука чуть не задушила того парня. А потом оно попыталась замуровать нас в подвале. И ты утверждаешь, что в доме жить нельзя?