Сбитый ритм (СИ) - Филатова Майя - Страница 20

— Прохлаждаемся? А реквизит кто готовить будет? — зашипел директор, хватая меня за шкирку, — давай-давай, двигай! Молится она тут, понимаешь!

Странное дело, но эта злобная тирада прошла мимо. Запах благовоний, которым пропиталась одежда, успокаивал даже лучше, чем крепкая настойка. «Солнце внешнее да станет солнцем внутренним», пронеслись в голове строки гимнов, «если закат затмил рассвет, после рассветёт снова».

Правда ведь, рассветёт?..

Укротители выступали в первом отделении. Отточенная на репетициях, моя иллюзия монторпа вышла превосходно. Правда, монстр оказался чуть красивее, чем на самом деле, но вряд ли зрители знали разницу.

— Рассчитывай силы, тебе ещё самой выступать! — фыркал Халнер.

— Нет, всё правильно! Ещё давай! Отлично! — хлопал в ладоши Дарн.

— Елдитесь оба! Хватит под руку говорить!

Я отпихнула советчиков. Стол с кристаллами зашатался. Иллюзия мигнула. Начальники замерли, в каморке над ареной мгновенно наступила тишина. Но распиханные по шапито вспомогательные камни и возведённая вокруг арены клетка уже справились с задачей: они так хорошо усиливали мыслеобраз, что в зале никто ничего не заметил. Наваждение вышло настолько полным, что, когда «укротитель» ранил тварь, и зловонная жижа растеклась по арене, кому-то в зале стало дурно.

Уф-ф-ф… сердце колотилось, голова гудела, как после обстоятельной пьянки с очень плохим вином. О боги, и правда, не стоило сейчас так выкладываться. Ладно, время на передых ещё есть, а там уж разберёмся.

Антракт я просидела в гримёрке, глядя на пластину, изображающую солнечный диск, и следя за дыханием. Гнать мысли — прочь, прочь, прочь, так, чтобы в голове оставалась только блаженная пустота. Пустота, в которой тонет всё — злость, волнение, неуверенность. И память. Особенно — память. Ведь оглядываться, двигаясь по гребню зыбучих песков, нельзя. Погибнешь.

Как только началось второе отделение, в гримерку ввалились: Хелия с платьем, Эвелин с успокоительным отваром, Дарн с очередными наставлениями, Маро с дружескими тычками и шуточками, Халнер, чье молчание выбешивало больше любых советов…

Да что же это такое? Зачем они все тут?! И без них так тесно, тесно, тесно!…

Накрыло.

Попыталась свернуть пространство и сбежать — чуть не покалечилась об Орры. Эвелин откачала. Я тут же высказала всё, что думаю о ситуации в целом и действующих лицах в частности. Дарн выдул чайник с успокоительным отваром, и потерял способность внятно изъясняться. Я упорно отказывалась выходить на сцену. Время поджимало. Я скандалила., скандалила, сканда…

Халнер и Маро продемонстрировали заряженные мини-скорострелы.

Пришлось идти.

Когда Дарн придумывал сценарий иллюзии с танцами и перевоплощениями героев легенд, он даже представить не мог, насколько темный я человек: ни мифов мерранских не знаю, ни танцев. В итоге основные вещи зазубрила на репетициях, но во время представления очень многое из этой бессмыслицы вылетело из головы. Пришлось импровизировать, слегка менять образы, добавлять «отсебятину» вроде петельчатых сетерских узоров, которые я «нарисовала» на большинстве нарядов и фигурах танцев…

…Публике понравилось. Овации слышались даже в гримерке, куда я в панике убежала после второго выхода «на бис», на котором мне под ноги шлепнулся огромный букет королевского камыша. Этот веник стал последней каплей: забыв о приветственных взмахаха и поклонах, я дунула в гримерку, заперлась, и припала к бутылке крепчайшей наливки, которую стянула из лазарета. Цветы камыша, как поздравление! Камыша! Чем они думают?! Он же хищный! Он же сожрёт! Это же гроза всех теплокровных обитателей и гостей степи!..

— Кети, Кети! Кети, ты что? — царапались в «дверь» Дарн, Халнер, Хелия, Эвелин, — ты молодец! Роскошно! Успех! Успех! Успех!..

Глотка после пятого я вспомнила, что опасное в моём мире растение в Мерран давно окультурили, даже вывели декоративные сорта. После седьмого, решила, что бояться «веников» не стоит. После десятого отставила бутылку, переоделась в штаны и рубашку, и открыла дверь поздравляющим.

Поток лиц, слов, алкоголя. Качание на руках, аплодисменты, глупые шутки, взрывы смеха. Когда народ начал забывать, что именно празднует, я как можно тише пробралась к запасному выходу из закулисья, потому что больше всего на свете хотелось остаться одной. И удавиться. Или удавить кого-нибудь. По ситуации.

Далеко уйти не удалось: выход в город перекрыла гудящая толпа покидавших театр зрителей. Понятно, что без платья и грима меня вряд ли бы узнали, но лишний раз рисковать не хотелось. Сплюнув, проследовала к забору — перелезем, не впервой.

…какая же крепкая настойка, оказывается! Не то что ноги — руки заплетаются… Но ничего. Ещё прыжок… зацепиться… вот так… Подтянемся… ногу наверх…. Наверх…, Наверх, мля!..

— Дай помогу, что ли, — сказал кто-то, подхватывая меня под задницу, — простых путей не ищем, да? Тут, как бы, нормальный выход в тридцадти шагах.

— А похрен! У м-м-еня зар-рядка! А! Монторп тебя!

Я сорвалась, но вместо того, чтобы хряпнуться на землю, повисла на чьих-то руках. Пахнуло алкоголем, немного ладаном, и чуточку мужским потом. Боги. На кой ляд я куда-то собралась?..

— Пус-сти!

Мужчина тут же убрал руки. Я повернулась к нему лицом. Вгляделась. Кто же это? Голос-то знаю, да и запах не совсем уж чужой.

Запах. Я прикрыла глаза, глубоко вдохнула. Да какая разница, кто! Я хотела забыться? Так вот он, шанс. Здесь и сейчас. И точка.

…Потом стало холодно. С одного бока. Повертелась. Холод укусил с другого. Шея затекла. Нос зачесался. Веки слиплись. Ох, ой, голову бы повернуть…

По телу разливалась терпкая истома. М-м-м… весьма, весьма… Но кабаки это зло. Не помню ничего почти. Или опять бал? Задолбали уже приёмы… Боги! Князю же на доклад! А уж что отец скажет… Да где ж одеяло-то!

— Кети, ты меня сейчас с кровати скинешь.

Я резко открыла глаза.

Это не Сетер. Князя давно свергли, отца тоже нет. Я в другом мире. Здесь всё то же самое, кроме произношения Высокого языка и…

О нет. О боги. Не может быть. Не может быть. Только не это. Нет.

Я отстранилась от теплого тела, подняла взгляд.

— Доброе утро, — улыбнулся Халнер, — как самочувствие?

— Э-э-э… доброе утро, — я отстранилась дальше и зевнула, с трудом подавляя желание провалиться сквозь землю, — з-замечательно. Только… Вода есть?

— Есть, — усмехнулся начальник.

Протянув руку мне за спину, он вынул из ниоткуда полный стакан воды.

— Держи.

Я села, залпом выпила.

— Спасибо.

Халнер забрал стакан, скользнув ладонью по моим пальцам. Потом тоже сел и наполнил емкость вновь — просто так, из ничего. Как?! Сейчас для фокусов даже одежды нет! Я подтянула одеяло повыше. Да уж. Учудила так учудила… И всё же впервые после того ужаса, что случился при перевороте, мне по-настоящему хорошо с мужчиной. Настолько хорошо, что ни его выгонять, ни самой уходить не хочется.

Но надо.

— Э-эм-м… Ну, скоро завтракать пора, — забормотала я, двигаясь к краю.

— Скорее уж обедать, — усмехнулся Халнер.

Он допил воду и смотрел с полуулыбкой, наклонив голову.

— Что, привыкла к еде по расписанию?

— Угу. А что?

— Да ничего. Просто очень интересно стало, чему в монастырях теперь учат, — Халнер многозначительно повёл рукой.

— Ничему новому, — фыркнула я и, сладко потянувшись, передвинулась ещё ближе к краю, — это я так… вдохновение словила. А кстати, что было? С выступлением, в смысле?

— Не помнишь?

— Не-а, обрывки какие-то, — состроила дурочку я, — там всё успешно прошло?

— Более чем. На сцену, правда, тебя пришлось пинками гнать, но иллюзии ты сделала на ура. Так что буянила ты с радости, я так понимаю.

— Конечно… — я вздохнула и посмотрела на узоры Орр, — конечно, с радости. С чего же ещё… Когда, кстати, следующее представление? И где моя оде…

— Представление сегодня вечером, — Халнер передвинулся вслед за мной, — и я очень надеюсь, что ты уже сможешь справиться с волнением. И ночью тоже будет… потише, скажем так.