Сбитый ритм (СИ) - Филатова Майя - Страница 83

Из всех частей замка Хейдар, храм — самая компактная и одновременно самая большая. Посеревший от времени, он воздымался из скалы и казался монолитной глыбой без единой трещины, окон и дверей. Иллюзия, конечно.

Я потянула за пространственную нить, подняла полог. Существа на стене недовольно зашипели. Искусно вырезанные гибриды смотрели злобно, разминая когтистые лапы. Еще бы! Гости незваные припёрлись. Давясь от смеха, я распахнула простенькую на вид, окованную металлом дверь. Пристав Кобур попытался возмутиться, но вместо этого просто икнул: одна из статуй обнажила зубы. Поняв, что полномочия ему могут и не помочь, пристав быстро прошел в храм.

Высокие своды дробили звук шагов, превращая его не то в цоканье, не то в лязг. Золотая сфера над алтарём тщательно закутана в чёрное покрывало, чистое, с аккуратными складками. Фанатики, чтоб их! Так ведь и выдать себя недолго! Инквизиция, называется. Хорошо хоть, праздничных украшений к Нарождению нет.

Ступая как можно тише, я прошла до самого амвона, отыскала вход в склеп. Грозный ящер с Вот Такими Когтищами, недовольно приоткрыл глаз. Я остановилась и развела руками. Древняя статуя, созданная ещё до Катастрофы, слушалась только кровных Хозяев.

Окинув взглядом «древнее непотребство», Кобур разразился тирадой про свои полномочия и власть, после чего важно вышел вперед и начал ритуал Умиротворения.

Он долго и много пыхтел, тряс чем-то, похожим на амулеты, выл молитвы. Удивительно, но это подействовало: каменный Страж «заснул» в сплетённой вокруг него пространственной клетке.

Мы гуськом спустились в подалтарную часовню, из которой во все стороны расходились погребальные пути. Вообще по местным обычаям, усопших предавали огню, воздавая дань Великому Апри. Однако, самые старые семьи Высоких, предпочитали хоронить как в древности, в недрах собственных родовых гнёзд. Удачно: будь род Хайдек моложе, попытка установить родство Халнера и последнего чистокровного графа Хейдар, сравнилась бы с гаданием на болотной грязи.

Найти нужную гробницу — дело не хитрое, а вот открыть…

— Ккккжжжтрррр… Ррррхххх! — зарычала крышка каменного гроба..

Лепестки узора попытались укусить двигавших её мужчин.

— Да что ж это такое! — вскричал пристав, снова копаясь в сумке — вот ведь… Ересь древняя!

Нужный «амулет» все не находился, статуи по углам становились мрачнее, их когти начали царапать постамент. Что этот тарвол пыхтящий возится, нас же разорвут! Ладно, попробую сама.

— Позвольте мне, пожалуйста.

Я подошла и протянула руку. Зубастые цветы дернулись, а потом замерли.

От камня исходил слабый поток воздуха, будто к ладони принюхивалось животное, решая, можно его погладить, или нет. Я подносила руку всё ближе и ближе, пока не коснулась камня. Кончики пальцев закололо. Так. Пламя, Пламя, Белоснежное Пламя где-то там, глубоко внизу. Ну давай же, замок, ты ведь живой. Неужели не узнаешь?

Едва заметная дрожь — и крышка сама отъехала в сторону.

— Вы точно не венчаны подсудимому? — нахмурился пристав, — это может быть нарушением протокола…

— Никому я не венчана, а будем выяснять протокол — снегопад нарушит наши жизни, — отрезала я, отходя от саркофага, — давайте быстрее.

Костяшку вынули, упаковали в несколько шкатулок, и заперли каждую на хитрый замок. Мы вышли из склепа на морозный двор, а затем и к лестнице, вне каменного козырька над замком. Снег уже начал падать огромными белыми хлопьями. Воркование тучи по ту сторону горы стало грозным. Я глубоко вдохнула свежесть горящего за облаками воздуха, закрыла глаза. Несколько снежинок коснулось лица — лоб, глаза, щёки, губы. И горячо, и холодно, и нежно…

— Верноподданная Адони, что вы там застряли? — прокричал пристав с лестницы, — нас всех засыплет! А вы еще должны дать объяснения!

Плотнее натянув шапку, я быстрым шагом пошла к лестнице. Интересно, версия про бабку от Предрассветных плясок покатит? Ладно, пока спустимся, придумаю что-нибудь. В конце концов, я проголодалась, а Кора наверняка сделала ужин.

***

Шквал застиг нас на подходах к Малому замку. Хорошо ещё, что пристав, «официальное лицо с официальным визитом», разместился именно здесь. Ну а где еще? В особняках подследственных, видите ли, некорректно, а других подходящих по статусу зданий нет. Впрочем, ситуация оказалась кстати: Малый замок — единственное жилое строение между Большим замком и основным посёлком.

Когда наша продрогшая группка вместе с комком метели ввалилась в холл, тот был протоплен и даже освещён. Свечи мигали внутри резных орехов забди. Ожерелья прозрачных камней на помытой люстре ловили неверный свет и отбрасывали цветные зайчики. Пара оболтусов, встав на стремянки, увешивала стены гирляндами пайнера, чьи соцветия напоминают солнечный диск. Короче, подготовка к скорому Нарождению шла вовсю. Хм. С чего вдруг такая религиозность от молодёжи, которая прибилась к театру за время кочёвки по Западному краю? Тем более, что многие из ребят, вроде как, сочувствуют религиозной и политической ереси Сопротивления?…

Потоптавшись на коврике и сбив с себя веником снег, Кобур начал расхаживать по холлу, щупая гирлянды. Потом он неопределенно хмыкнул, и, пожелав мне доброй дороги, поспешно ретировался в выделенные комнаты. Охрана-сопровождение, естественно, отправилось следом. Мне осталось лишь пожать плечами и без сожалений отправиться к себе, в Варди.

Ну как отправиться. Сначала пришлось подождать у ближайшего камина, пока пройдет основной заряд бури, а потом трясти народ на предмет лыж. После долгого выяснения, нашлись какие-то пёстрые детские — только они пришлись в самый раз. Что поделать, если размер ноги у взрослого мерранца чуть ли не в два раза больше моего!

К тому моменту, как я добралась до дома, природа Мерран узнала о себе много скабрезного и нового. Не избежал гневной тирады и особняк Варди: главное крыльцо основательно замело, сонный по зиме дом не спешил его отогреть, и идти пришлось через чёрный ход. Не обращая внимания на приветственные поскуливания особняка, я скинула лыжи посреди кухни, и, накидав себе полный поднос еды, потащилась в гостиную.

Опа! Все мысли о спокойном ужине улетучились: из-под двери виднелась полоска света. Судя по температуре, в комнате горел камин. Хорошо горел. Явно не один час.

Кто? Снег нетронут, значит, гость пришёл давно, ещё до метели. Дом спокоен, значит, кто-то из своих. Хм. Кора давно ушла — еда успела заметно остыть даже под специальными толстыми крышками. Хелия? Вроде, лежала с простудой. Маро? Слишком нетерпелив, чтобы сидеть и ждать. На всякий случай поверив в подпространстве Нарну и второй кинжал, я мягко приоткрыла дверь.

В щель виднелось кресло, самое большое, с высокой спинкой. На нём кто-то спал, свернувшись калачиком и зарывшись в складки пушистого пледа. Длинная и кучерявая шерсть в отсветах пламени напоминала растрёпанную причёску. Я ухмыльнулась: теперь понятно, почему Халнер называет меня кудрявым монторпчиком каждый раз, как укрываюсь этим пледом.

Двигаясь как можно тише, я подошла ближе. Дыхание спящего неровное, но глубокое. Приглядевшись, заметила край нижней юбки с пробивным кружевом. Подойдя ещё на шаг, почувствовала лёгкий запах цветочных духов. Ага. Ясно.

Я протянула руку и слегка потрясла Эвелин за плечо.

— Ааааа! — завопила лекарка, вскакивая с кресла, — ох ты! Кети! Ох… напугала… привет… монторп тебя… уф…

— Привет, — усмехнулась я, — что, нервишки пошаливают?

— В родном-то доме? С чего вдруг? — ощерилась лекарка, — просто сон снился гадкий. Что чёрный человек ко мне крадётся, убить хочет… уф. Ладно. Я к тебе поговорить пришла. Чтобы по душам и без свидетелей. Будь так любезна, расскажи, наконец, что происходит? Эти твои фразы про судебную тайну меня лично не впечатлили, а Изабель всё несёт какую-то чушь про кровь и интриги. Так в чём дело-то?

— Да ни в чём, — я подбросила дров в камин, уселась во второе кресло, — парад тарволов по весне. Что, не видела? А он есть. Целая картина так называется, в гостинице висела, в кафе…