Сбитый ритм (СИ) - Филатова Майя - Страница 88

Так, куда дальше? Слева — улица, справа — обрыв и край квартала. Между ним и последним домом на противоположной стороне — лаз. Только бы проскочить…

— Ты куда, милая? — на плечо опустилась тяжелая рука.

О боги, только не это…

— Прогуливаюсь, милый, — я резко вывернулась и оказалась нос к носу с верзилой, от которого воняло немытостью, — хороший денёк, а?

— Ути-пути! А ты у нас, случаем, не Высокая? Уж больно рожа наглая, да шмотки хорошие! — ещё один гад появился из-за спины товарища, — что, попляшем, лапочка?

— Разумеется, красавчик. Ты как предпочитаешь? Пожестче? Погорячее? Вальсок?

С каждым словом я пятилась к лазу. Успеть, успеть, только бы успеть — там они попросту не пройдут. Ну вот, осталось чуть-чуть, и…

Спина наткнулась на теплое. Каблуки соскользнули. Верзилы передо мной заухмылялись, остановились. Попятились.

Я медленно повернулась. Бесцветные прозрачно-голубые радужки, жидкие русые волосы, скособоченная шея. Зима, монастырь, огнеметы. Лето, кабак, подворотня. Метательный нож и предсмертный хрип…

— Т-ты?! Ты же сдох!

— Сдох да не сдох, — усмехнулся командир санитарного отряда, который сжег Тмирран, — увечье, несовместимое со службой, а так всё в порядке. Свожу концы с концами над могилой блестящей карьеры. И мечтаю тебя оттрахать скорострелом во все дыры, а потом…

Резко крутануться, нырнуть между бугаями. Увернуться от одного, второму — ножом по пальцам. До лаза не добраться. Правее — переулок. Значит, туда.

Удар в спину — камень. Я споткнулась, выронила нож. Плохо. Но главное — бежать. Нож против толпы не поможет.

Перепрыгнуть изгородь, другую. Камни, кирпичи, переулок.

Поворот, ещё поворот. Камень. Камень. Стена. Стена. Стена…

…угол.

Всё.

Аркан VII.КОЛЕСНИЦА. Глава 29. Затмение

Четверо хмельных людей, двое Перерожденцев, и трое полуперерожденцев, надвигались плотной массой. Недобрый знакомый лыбился. Перед глазами промелькнули монастырь Тмирран и кабак в Дельте. О Небесный Воитель, почему ты не дал мне удачи убить хмыря сразу?!

— Сла-а-а-адкая…

Один ублюдок попытался схватить за куртку, второй — за руку. Я вывернулась. Ударила по болевым точкам и в пах. Отскочила, насколько возможно. Маскировка! Накинуть маскировку!

Нет. Пространство незыблемо — так же, как и каменная стена за спиной.

По команде бывшего офицера на меня кинулась вся кодла.

Короткая схватка, и мое тело прижали к стенке. Схватили за волосы. Оттащили в толпу. Оттянули голову назад. Острый металл в одно движение срезал пуговицы с камзола. Кто-то схватил под мышки. Кто-то начал откидывать складки рубашек в стороны, кто-то — щипать за соски через ткань. Кто-то начал срезать ремень.

Свернуть пространство. Ну же, ну… Нет. Оно даже не спружинило.

В груди жгло. Нет, нет! Только не снова! Сердце рвалось на мостовую. О боги, о Великий Апри, тут даже людей почти нет! Надо вырваться и напороться на клинок. Всё уж лучше.

— А ну стоять! Ишь ты, сильная какая… Тар, где твой яд, чтоб не дергалась?

— Не-е-е… Пус-с-сть дергаетс-с-с-ся… Так интерес-с-с-сней…

— Ух-ху-ха! А ты прав! Тогда лови за ноги! Крепче!

— Опа-опа, а тут у нас что за шту-у-у-чка? Ну-ка…

Что-то сильно дернуло за шею. Я скосила глаза. Мозолистая рука пыталась сдернуть Сетерский медальон. Огонь в камнях бешено пульсировал в такт с сердцем.

Катализатор. Отлично.

Столб переплетённого пламени вырвался вперёд.

***

Я с трудом повернулась на бок. Больно грудь. Ожог, наверно. Надо подняться. Надо… Надо…

Скользя по чёрно-алым ошметкам, встала на карачки. В ушах звенело. Я зажмурилась, потрясла головой. Накатила тошнота. Сглотнула комок, сжала зубы. Заставила себя ползти — туда, где совсем недавно стояла цельная стена дома, а теперь зияла дыра с выплавленными краями. Рука, нога. Рука, нога. Рука, нога. Теперь встать…

Ай! Раскалённый край мазанул по ладони. Пришлось приноровиться, из последних сил впрыгнуть в дыру. Кувырок через голову. Перекат на живот. Уффф…

— Неудачный день, да? — усмехнулся мужской голос, — пойдём отсюда подобру-поздорову.

Я дёрнулась. Перекатилась на спину, приподнялась на локтях. Отбиваться? На второй такой Огонь меня не хватит. Но живой не дамся!

Мужчина не двигался и развёл руки в стороны, давая разглядеть себя получше. Свет шёл только из отверстия, откуда я ввалилась, так что рассмотреть удалось не много: светлые глаза чуть на выкате, темно-русые волосы пониже ушей… Просто день встреч какой-то!

— Барни? — оскалилась я, узнав человека, с которым мы беседовали у мастера Турли, когда я добывала для театра новые камни иллюзий, взамен испорченных, — п-привет… ты что тут?

— Дожидаюсь твоего явления из стены, свет Аделаида. А так…

Продолжение фразы потонуло в страшном шуме. Уши заломило. Нахлынула тьма.

Очнулась я комнате в мягком кресле. Ай! Что за отвратный запах!

— Так, вот только бить не надо, — сказал Барни, убирая из-под моего носа склянку, — я в курсе, что ты не неженка. Подумаешь, в обморок хлопнулась. С кем не бывает…

— Красивый ковёр, — пробормотала я первое, что пришло на ум.

На столике рядом стояла чашечка тонкого фарфора, в которой плескалось что-то с цветочным запахом. Глотнула — чай. Явно старый. И даже без настойки. Ур-род…

Огляделась. Большая комната. Все стены целы. В шкафах, затянутых прозрачной мембраной — белоснежная посуда, прозрачная посуда, бутылки. С потолка свисает многоярусная люстра из блестящих камешков.

— Неужели твоя берлога?

— Милый дом, правда? Хороший квартал, добрые соседи. Хорошая охранная система. Была. Пришлось друга расстроить и сломать его игрушку. Кстати, не хочешь вес сбросить? Вроде миниатюрная, а таскать тяжеловато. Эй-эй, не смотри так! Не оставаться же в той дырявой комнатушке. Хотя дырка вышла чудная — хоть ещё одно окно ставь. А лучше дверь. Выходить, правда, будет на занюханный переулок, так что хозяева всё-таки будут недовольны… Жаль, не удастся увидеть их лица.

— В смысле «их»? Тут ведь твой друг обитает?

— Ну… дальний знакомый, — криво усмехнулся Барни, — ушел сейчас по делам, так сказать. Буквально накануне. Знаю, у него бар должен быть хороший. О, глянь…

Он принялся вынимать выпивку из буфета, дав мне время осмотреть себя. Пара ожогов на руках, на груди, несколько ссадин на ногах. Одежда потрепана, но можно прибрать. Слава богам, не успели, твари! А так и в большем рванье ходить приходилось.

Я встала с кресла.

— Я спешу. Оружие здесь есть какое-нибудь?

— Да уж вижу, что спешишь, аж стенки сносишь. Посиди хоть немного! Оружие вон, на коврике за тобой висит. А пока выбираешь, вот, глотни пятилетнего Таки, — Барни налил в бокал серебристую жидкость, — когда ещё попробуешь такое!

— Надеюсь, здесь пойло лучше, чем этот тарвольский помёт! — мрачно сказала я, снимая со стены и разглядывая пару метательных ножей, — где только бер… агр-р-р…

Виски заломило. Я рухнула обратно в кресло. Странно, головой не билась. Хотя монторп знает. Барни опять подсунул склянку с гадостью. Голова быстро прочистилась. Я залпом выпила остатки чая, потом осушила бокал Таки. Ух, ну и прошибает! О боги… ладно. Надо продолжать движение, пока не скуксилась окончательно.

— Мне нужна площадь Фиолеты. Знаешь, где это?

— Какой Фиолеты? Вилеты, может? Так полквартала на юг. Но там сейчас жарко. Или тебе понравилось жестко веселиться? Тогда давай тут и развлечемся. Готов прикинуться повстанцем!

Что за чушь? Я опустила взгляд и поняла, что Барни смотрит на остатки моего гардероба. Вернее на то, что проглядывает под ними.

— Не поможет, — фыркнула я, запахиваясь покрепче, и сооружая пояс из остатков куртки.

— Да что ты дергаешься, как девочка! Не хочешь — не надо. Главное, не пожалей потом, — он ухмыльнулся, и почесал мизинцем ухо, — кстати, ты вредина. Почему не сказала о своей огненной побрякушке? Плавить стенки! Ха! Где камешки-то брала?