Принцесса Бен (ЛП) - Мердок Кэтрин Гилберт - Страница 12

— Ее нет! — и убежала.

Я поспешила вниз, отбросила плащ и выпрыгнула из портала в кровать. Я была быстрой, но едва успела натянуть одеяла к подбородку, как дверь распахнулась, вошла королева София, а за ней — испуганная служанка.

— Ваше величество, — я старалась звучать сонно, без одышки.

— Как это понимать? — рявкнула королева. — Где ты была?

— В кровати, Ваше величество, — сказала я как можно невиннее.

София повернулась к служанке:

— Вы так играете с нами?

Я обрадовалась, что у королевы была другая жертва, но мне было жаль девушку. Она не заслуживала наказания за меня.

— Ваше величество, — вмешалась я, — прошу простить. Я, наверное, плотно укуталась одеялом. И ваша служанка не заметила меня в тенях комнаты. Я спала так крепко, что даже не услышала ее крик.

Королева хмурилась, я никогда еще не говорила так вежливо. Может, сказались все-таки фразы леди Беатрис.

— Прошу прощения, Ваше величество, если причинила неудобства.

— Мы ценим твои слова, — сказала королева, не найдя огрехи и потрясенная моим поведением. — Может, ты не зря здесь сидела.

— Я тоже так думаю, моя королева. И я обещаю с этих пор спать так, чтобы меня было видно остальным.

Тут я перегнула, так что с трудом сдержала смех.

Королева приняла это. Она кивнула и собралась уходить.

Успех окрылил меня:

— Ваше величество, можете сказать, зачем приходила служанка? Что-то не так?

Удивление на лице королевы смешалось с непонятной эмоцией. Была бы она кем-то другим, я бы приняла это за смущение.

— Проблем нет. Мы просто… переживали за твои удобства.

Я бы отмахнулась от этого, но напряжение в ее ответе выдало, хоть это и было сложно принять, что женщина не врала.

Я устроилась на кровати, королева заперла меня снова. Щелчок был мягче, чем до этого.

Хотя я хотела подняться в свое тайное убежище, я задержалась, чтобы меня не поймали дважды. Почему именно в эту ночь королева решила проверить мои удобства? Почему леди Беатрис разрешила спать на уроке танцев? Почему порции за ужином были больше, а слуги стали меня вдруг замечать?

От первой мысли сердце подпрыгнуло к горлу, хотя я была удивлена, как после всех ужасов и удивлений мое сердце еще билось. Они знали, что у меня есть магия, и пытались задобрить меня!

Я отогнала эту мысль. Мои «силы» были пока что смехотворными. Зажигать свечи, призывать пригоршню воды… это не магия. Я знала королеву, если бы она подозревала о моих занятиях магией, она бы тут же убрала меня из этой комнаты.

Правда потрясла меня своей очевидностью. Я так увлеклась магией, что забыла, хоть руки и болели, о своей ссоре с Софией прошлым вечером. Она дважды пыталась сломить меня, но не смогла. Они все могли считать меня глупой, но противостоять больше не хотели.

Так что не только магия могла пошатнуть равновесие в стане врага.

ВОСЕМЬ

Магия, впрочем, помогала мне. Если раньше я только подумывала об этом, теперь это стало фактом. Девушка в заклинании убегала от преследователей, разделяясь и оставляя спящую часть как отвлечение, а активная шла по делам. У меня пока не было преследователей, но я страдала от противников. Я избежала гнева королевы один раз, но в другой раз могло повезти меньше. Мне требовался спящий двойник, чтобы я спокойно занималась делами. Я решила потратить всю ночь, если нужно, на освоение чар двойника.

Но пришлось работать над ним шесть недель, а не одну ночь, и была уже глубокая осень. Слова заклинания было очень сложно запомнить, впервые я ругала себя за то, что плохо знала иностранные языки. Но дело было не только в словах, для заклинания нужно было лежать, а я не могла заставить себя устроиться на пыльном ковре в помете. Вместо этого я напрягала мозги, спешила по лестнице, устраивалась на скромной кровати, как на картинке, и бормотала бред. Шли ночи, я лежала все дольше и дольше, ожидая результата, но просто засыпала. Несколько раз я возвращалась наверх и находила книгу закрытой, и это меня радовало, ведь я получала разрешение поспать. Я замечала, что книга, хоть и не была живой, заботилась о моем состоянии больше всех людей замка.

Я все же смогла создать двойника. Моя первая попытка вызвала крик ужаса, ведь у созданной фигуры не было рук и ног, она больше напоминала расчлененный труп. Повезло, что меня не было слышно в комнате королевы, потому что на этом рассказ закончился бы. Я взяла себя в руки и с усилием закончила заклинание и убрала результат. Этот опыт научил меня, что не стоит использовать заклинание, не зная, как отменить его.

Двойник, если кто-то не знает, это воплощение создателя. Двойник оставался спать и не просыпался. Закончив чары правильно в первый раз, я оказалась голой и дрожащей, как новорожденная, посреди комнаты (этого на рисунках не было). Со временем и практикой я смогла оставаться в тонком камзоле и нижней юбке, что было неплохо для меня, но раздражало Гильдеберту, ведь я настаивала надевать их под ночную рубашку. Чтобы вернуться в двойника мне нужно было раздеваться до такого же состояния. Одной ночью, устав от урока магии, я попыталась соединиться с двойником, будучи в тяжелом плаще, и меня так сдавливало, пока я соединялась с телом, что я больше никогда так не ошибалась.

К сожалению, сколько бы ни спал двойник, я не просыпалась потом отдохнувшей. Соединение тел происходило с непредсказуемыми эффектами. Я могла проснуться с чистыми руками, а в другие разы они были грязными. За завтраком леди Беатрис кричала из-за паука в моих волосах, который был на активной части меня, наверное, с полуночи. Я пыталась поэтому сделать две свои части как можно больше похожими перед соединением, чистила руки, ноги и лицо после каждого урока магии.

Это было проще, чем я думала. Кроме кровати и ночного горшка в комнате был каменный умывальник. Я не понимала, зачем, ведь бочки с водой не было, и слуги не приносили сюда воду. Но, как только я неплохо освоила двойника, книга вернулась к чарам стихий, и я приступила к изучению этой темы. Вскоре я смогла наполнять водой каменную чашу.

Я обрадовалась еще больше, когда узнала, что могу создавать горсть огня даже под водой, поверхность бурлила, от нее шел пар, словно я сделала себе миниатюру горячего источника. Прошли октябрь, потом ноябрь, в башне стало холоднее, и огонь помогал мне, у меня была горячая вода, которой я гордилась. Я затыкала тканью слив в чаше и другой тряпкой вытирала с себя следы уроков магии, ощущая себя независимой.

* * *

Внимательный читатель, наверное, задается вопросом, как проходили мои дни между этими ночами. Что с войной, угрозами Дракенсбетта, моим отцом и Ксавьером Старшим? Война пока не началась, и люди Монтани готовились, гудя, как пчелы в улье, к зиме. Дракенсбетт продолжал отрицать свою роль в убийстве короля Фердинанда и моей матери. Вера короля в драконов на вершине Аншиенны определяла даже его военную стратегию, ведь он собирался подавить Монтань, чтобы мы поверили в его сказку. Но даже я, обожающая сказки, использующая магию, не собиралась в это верить.

Лорд Фредерик, посол нашего королевства, оставил замок ранним летом, чтобы мешать наступлению войны за границей, хотя я мало знала о работе лорда. Я не видела дипломатические письма, их содержание не обсуждали за ужином. Я не знала, из вредности ли королева настаивала, что нужно вести бесполезные беседы, или она просто не считала, что с ней могут говорить умные люди. Я знала только, что война еще не началась.

Моей политической наивности не помогало и то, что мои занятия днем ощущались смутно из-за дремы и желания уснуть. Чтобы справляться с усталостью, я нашла только одну тактику: пассивность. До этого я перечила требованиям Софии и Беатрис, не слушала их, возмущалась при любом случае, теперь же я вела себя мирно, и они не могли никак вызвать меня на конфликт. Я почти не тратила на это энергии, зато с радостью наблюдала, как женщины злятся из-за этого.