Буря (ЛП) - Дьюал Эшли - Страница 87

— Который продлится не больше двух минут.

— Двух минут хватит, чтобы сравнять силы.

— Аргон, Ксеон попытался встать, но раны вспыхнули, и он вновь откатился назад, черт возьми, хотя бы раз прислушайся ко мне! Выиграть эту битву нам поможет только чудо, понимаешь? Мастера Алмана создали огромные, деревянные постройки, они камни подкидывают в небо. Его солдаты оборудовали несколько мостов. А огненные саны…

— Нужно подумать.

— О чем?

— О новом плане.

— Мы должны признать, что мы проиграем, и сдаться!

— Это не нам с тобой решать.

— О, отлично, доверим судьбу девушке, Ксеон недовольно отвернулся, она смелая и такая же сумасшедшая, как и ты. Но речь сейчас идет не только о ваших жизнях.

— Ты при каждом удобном случае называешь ее королевой.

— Потому что она королева, даже если тебе это не нравится.

— Вот и подчиняйся ей, юноши прожгли друг друга негодующими взглядами. Т ы не хочешь доверять судьбу девушке, но при этом вечно зовешь ее своей королевой. Я не особо в этом разбираюсь, Ксеон, но, по-моему, ты сам себе противоречишь.

Темноволосый юноша долго пытался что-то ответить, но так и не решился. Аргон не захотел вытягивать из него признания. Он слабо похлопал Ксеона по спине и кивнул:

— Поправляйся.

— Куда ты?

— Сообщу совету то, что ты рассказал мне.

— Хорошо, Ксеон измождено повел руками, я подожду здесь.

— Да. Хуракан оставил тебе отвар, выпей его. А вот этим, юноша указал на миску со светло-серой глиной, обработай раны. Я выясню все, что нужно, и вернусь.

Ксеон хмуро кивнул, посмотрел на рыжеволосого сильфа, а тот направился к двери.

— Поправляйся, напоследок бросил Аргон и скрылся за порогом.

Ему многое предстояло обсудить.

* * *

Аргон поднимался по ступеням, обдумывая слова Ксеона. Почему Алман до сих пор не верил в магию стихий? Неужели он был настолько слеп? Алмана считали расчетливым и черствым королем. Н о он не слыл глупцом. Он начал войну, прекрасно понимая, что его брат не оставит королевство без наследника. Неужели он действительно верил, что у сына Вигмана, пусть болеющего и молодого, не найдется сил для ответного удара? Он, в конце концов, такой же Барлотомей, как и сам Алман, а их во все времена называли неимоверно заносчивыми гордецами. Королям нельзя ошибаться. Народ всегда помнит, когда их веру превращают в оружие, и мстит, если правители не оправдывают их ожиданий.

На что же рассчитывал Алман, ведя себя как незрячий глупец?

Аргон свернул на очередном лестничном пролете и неожиданно увидел Эльбу. Она шла по коридору в сопровождении Герарда, Нейрис и нескольких слуг, которые держали подол ее длинного, плавающего волнами по воздуху, ярко-фиолетового платья. Ее глаза отливали странным, аспидно-синим цветом. Герард остановился, как и Нейрис, а Эльба застыла только перед сильфом.

— Вы от Ксеона? Она нахмурилась. С ним все в порядке?

— Да, он пришел в себя.

— Я очень рада. Я хотела навестить его вместе с Нейрис и убедиться, что он ни в чем не нуждается. Вы точно уверены, что ваш друг поправляется?

— Я ведь не лекарь, но, кажется, ему лучше.

— Вы куда-то торопились?

— К тебе. Девушка в растерянности приоткрыла губы, а Аргон поспешил добавить. Как только Ксеон пришел в себя, он рассказал мне о том, что произошло в Арборе. И я хотел попросить, чтобы ты собрала совет. Только тех, кому ты можешь доверять.

— Я могу доверять Догмару и Кнуту. Герард проследил за ними, Аргон, и не заметил ничего подозрительного.

— Ты уверена?

— Сейчас мало в чем можно быть уверенным. Но я так думаю.

— Они твои люди, Эльба. Сама решай, стоит их звать или нет.

— Вы хотели поговорить прямо сейчас?

Аргон кивнул, и тогда Эльба решительно повернулась к Герарду и скомандовала:

— Найди Хьюго Кнута и Эрла Догмара. Пусть они прибудут в малый зал.

— Да, госпожа.

— А Хуракан…

— Хуракану я сообщил, вмешался предводитель, он придет.

— Отлично. Тогда пойдемте, подождем остальных в зале. Девушка сошла с места и настороженно взглянула на юношу. Вести плохие, верно?

— Не помню, когда в последний раз вести были хорошими.

— Вы уверены, что юноша в состоянии трезво оценить произошедшее? Аккуратно поинтересовалась Нейрис, выпрямив изящную спину. Она шла рядом с племянницей, и с теплотой держала ее за руку. Поймите меня правильно, ваш друг сильно пострадал.

— Ксеон пришел в себя.

— Но он ранен.

— Боль от ран не затуманила его рассудок.

— А что с деревянным клинком первого человека? Ему удалось что-нибудь выяснить?

— Алману не понравились вопросы Ксеона про клинок, и чуть погодя Аргон мрачно продолжил, ему вообще вопросы Ксеона не понравились.

— Сейчас кто-то находится рядом с вашим другом?

— Я попросил Томми покараулить у двери лазарета.

— Томми, королева нахмурилась, пытаясь вспомнить о чем-то важном, ее мысли все кружились, переплетались и смешивались в голове, и она наконец-то кивнула, ваш друг, Томми, он рассказал вам о том, что случилось вчера вечером?

— О Милене де Труа?

— Милена сделала то, о чем всегда говорила, подавлено прошептала королева, она не стала жить без сына. Говорят, что она прыгнула с одной из башен, ее тело упало в реку, и течение унесло его далеко за пределы замка. Я даже не знаю… не представляю…

— Эльба, Аргон бросил на девушку грозный взгляд, надеюсь, ты не собираешься и в этом обвинять себя. Каждый выбирает свой путь. Вольфман умер ради страны, а Милена умерла ради Вольфмана. Их решения были осознанными.

— Их решения были отчаянными.

— Впасть в отчаяние тоже выбор.

— Выбор, у которого из двух вариантов лишь один возможный.

— Милена могла и дальше жить, но она предпочла умереть. Твоей вины здесь нет. В глазах сильфа сверкнула стальная непоколебимость. Мы не настолько важны, насколько может показаться. И не все что происходит, происходит по нашей вине.

— Кто бы говорил.

Аргон удивленно вскинул брови, а нимфа перевела дыхание и пылко продолжила:

— Вы ведь постоянно себя во всем вините. В том, что случилось в Рифтовых болотах, и в том, что произошло с вашим отцом, и даже то, что Ксеон в лазарете, вы наверняка уже приняли на свой счет. Простите, возможно, я ошибаюсь. Но я вижу вас именно таким.

Сильф нахмурился. Он и не подозревал, что его чувства настолько очевидны. Более того, он не хотел, чтобы кто-либо о них догадывался. Признание нимфы насторожило его и заставило задуматься, но не сбило с толку. Аргон прочистил горло и усмехнулся:

— Еще немного и я решу, что ты разбираешься во мне лучше, чем я сам.

— Возможно, так и есть, с умным видом ответила нимфа, со стороны лучше видно.

— Неужели сама королева Станхенга наблюдала за мной со стороны?

Аргон лукаво прищурился, а Эльба бесстрашно ответила на его пристальный взгляд. И тогда Нейрис нахмурилась и почувствовала, как неприятная дрожь прокатилась по телу. Она взглянула на племянницу, но та оказалась совершенно отстраненной. А юный сильф с Фиэнде-Фиэль продолжал кривить губы, самонадеянно и смело.

Женщина отвернулась и, вскинув подбородок, сжала руку племянницы еще сильнее.

«На все воля Пифии», так она решила и не захотела спорить, пусть боялась, что на этот раз ее дорогая Эльба вступила на куда более опасный и хрупкий путь.

В малом зале стояла невероятная духота. Окна были распахнуты, но, казалось, что с улицы приходил еще более горячий воздух. Едва ли солнце прекращало варварски гореть над погруженным в зной Калахаром. Когда-то изумрудные поля Станхенга превращались в иссушенные, рапсовые равнины, а от нагретых каменных плит исходил жар. Поскольку большая часть урожая станхенгцев сгорела, еду в город и деревни поставляли из Эридана, где изменения погоды не сильно повлияли на добычу. Хотя, некоторые поговаривали, что даже в джунглях Дор-Валхерена портились фрукты, гния и умирая от страшного пекла.