Домой хочу! Или как выжить? - Михайловна Надежда - Страница 77

   Возле Зины кот с кряхтением вытянулся:

   - Дед, а чего-нибудь обезболивающего не дашь? Мое состояние сейчас как после асфальтового катка, раскатан в блин... блин. Дим, ты малость с ней поговори, а я вздремну, а уж потом оторвусь, пока она мне ответить не может, всё припомню!

   Кот отрубился, ланда тоже пошел отдохнуть:

   - Большой, однако, переход был, да и здесь силы много ушло, надо отдохнуть, а потом с вашими магами пообщаться, Ухра-то мой где? В Магвере? Пусть появится, как отдохну.

   Косик с Артемием заскочил, сказал,что у Антипиной жены начались схватки, мужики -Таши и Антипа - понеслись туда, в доме наступила удивительная тишина, детки тоже уснули, Пол перенёс их в кроватки и взглянул на себя в зеркало:

   - Ишь ты, держидерево... ну, раз гадости говорит, значит, ожил! А я, пока дочка моя не скажет мне, что я на чучело похож, ничё менять в облике не буду. Неведомый нам Боже Земной, верни её к нам, прошу!- взмолился Пол.

   ЗИНА. Вокруг был туман, такой неподвижный и густой. Вспомнился наш фильм "Чародеи", тоже, что ли покричать: "Люди! Ау!" Что делать? Ни присесть, ни прилечь, ничего не видно, под ногами твердой опоры не наблюдается. Хорошо, хоть сырости нет - попробовала крикнуть - туман глушил звуки. Что ж, пойду или поплыву, вернее, туда, не знаю куда, ...куда глаза глядят, поплыла в этой невесомости рывками - всё оставалось таким же, и через какое-то время поняла, что выдыхаюсь. Куда попала, зачем? Так и пропаду в этом тумане, похоже. В размышлениях не заметила, что впереди туман как бы истончается, и, после очередного рывка, вывалилась на поляну. Обычная такая, вся в мелких цветочках, и летающих повсюду бабочках, пчелах, ещё каких-то насекомых. Долго сидела, не шевелясь, приходя в себя. Яркая желто-коричневая с красивыми лиловыми пятнами бабочка, села мне на руку, и я залюбовалась ею, потом, кряхтя и охая, встала. Надо было идти дальше, куда-нибудь да выбреду, всяко лучше этого тумана, брр, я передернулась.

   Внезапно молодой мужской голос заорал:

   - Баба Зина! - и навстречу мне выбежал юноша, подхватив меня, закружил, радостно крича, - Баба Зина! Как я рад!

   - Поставь меня уже, голова кружится!

   Он поставил меня на землю и, приглядевшись, я неуверенно сказала:

   - Бодь, это ты?

   - Я! - у меня подкосились ноги, он поймал меня у самой земли, - Бодик, это, правда, ты?

   - А ты меня что, по ушам не признала?

   Уши у моего, давно ушедшего на небеса, внука, и впрямь, были примечательные, не просто лопоухий, а сверхушастый был ребенок. Я притянула его к себе и, не замечая, что слезы бегут, нацеловывала его, гладила по лицу и голове, и не могла остановиться.

   Сзади на плечи легли две мужские руки и такой родной, слегка подзабытый голос сказал:

   - Привет, ма!-

   - Сыночка, Митенька, - повернувшись, я судорожно вцепилась в него, - вы мне не снитесь?

   - Ма, конечно, нет!

   - А где... - мне не дал договорить второй родной голос.

   - Может, меня тоже обнимешь?

   Меня обняли вторые руки, и вот тут я заистерила. Я рыдала, вцепившись в сынов, приговаривала, жаловалась, что мне так плохо и горько без них жилось, что так долго была без них, что оставили меня одну... Сыны вытирали мои слезы.

   - Ма, ну, чего ты, как маленькая, вон Богдан сейчас тоже заплачет!

   - Всё-всё, они сами бегут, это я от радости, дайте я на вас полюбуюсь, -

   мои ребёнки имели цветущий вид, я обнимала то одного, то другого, панически боясь, что проснусь. Очень нескоро все трое смогли убедить меня, что не снятся, я же так и не отцеплялась от них, то целовала своего выросшего внука, то, замерев, любовалась ими, то опять переспрашивала одно и то же. Сыночки обстоятельно отвечали на все мои вопросы, я через пять минут опять спрашивала про то же самое, пока Митюшка - мамина вредина, ехидными репликами не начал приводить меня в чувство, я мгновенно оскорбилась, потом тоже начала ехидничать и они засмеялись.

   - Теперь порядок. Мам, мы так счастливы видеть тебя, мы тебя очень любим, не сомневайся, и не перестанем любить, присматриваем за тобой, радуемся за тебя.-

   Мы разговаривали и смеялись, вспоминали их проделки, они рассказывали мне то, что скрывали когда-то от меня, говорили, что здесь у них все нормально, что оба здоровы, что занимаются спортом, что Богдан постоянно с ними.

   - Ма, все нормально, не переживай!

   Душа моя бабочкой летала от счастья и как ледяной душ были слова:

   - Ма, нам пора и тебе тем более.

   - Куда пора? Я только вас увидела, я никуда не пойду! Вы - все, что у меня есть, нет, я вас не отпущу! - я заметалась между ними.

   - Ма, мы пошли, помни, что мы всегда рядом и любим тебя, мелкие нам тоже очень по душе, иди к ним, ты им нужнее! - расцеловав меня и крепко-накрепко обняв, они все трое растворились.

   Я стала рыдать и кричать пока не охрипла, бессильно опустившись на землю, долго сидела без движения, бездумно уставившись в одну точку, очнувшись, не увидела полянки, вокруг опять был мерзкий туман.

   Одно различие, впрочем, имелось, под ногами была твердая поверхность. И, вздохнув, я поднялась и пошла. Твердь оказалась своеобразная - едва я делала неверный шаг, и нога тут же зависала в невесомости, приходилось опять нашаривать твердую опору. Так и шла, как в сказке - долго ли, коротко, пока не запнулась, обо что-то живое, внизу сидела смутно знакомая пантера, извинившись, переступила через неё и пошла дальше. Через несколько метров, опять запнулась, опять извинилась, а в третий раз спросила:

   - Сколько же вас тут, и чего вы на тропинке сидите?

   - Одна я здесь, - промурлыкала пантера, - а сижу... так тебя домой надо проводить!

   - Какой такой дом, мой дом там, где сыночки с внуком, а они, - я всхлипнула, - от меня исчезли.

   - Пррравильно сделали, ты ещё тут нужна.

   Я махнула рукой.

   - Никому я не нужна...

   - Прислушайся, вон, как тебя зовут...

   Где-то далеко-далеко на разные голоса звали какую-то Зину.

   - Зовут кого-то, я-то причём?

   - А ты разве не Зина?

   - Зина, ну, мало, что ли, на свете Зин!

   - А ты просто послушай, может, это тебя зовут?