Последний пророк - Вуд Барбара - Страница 39

Когда он решил перевести разговор на другую тему, что-то неожиданно промелькнуло в уголке его глаза. Он повернулся в сторону руин, призрачно возвышавшихся в лунном свете. Они казались тихими, но все же…

— Что это было? — спросил он.

— Было что?

— Там, прямо сейчас, на развалинах. Я думал, что я видел…

— Лучше всего не смотреть на развалины слишком долго. Можно увидеть то, что вам не следует видеть.

— Но я могу поклясться… — начал Фарадей, но не закончил предложения, не зная, что он видел и в чем теперь клялся. Это был человек? Движение? Тень? Скольжение. Что-то нереальное. Что-то, чего не должно видеть.

— Слышали что-нибудь о призраках-оборотнях? — тихим голосом спросил Уилер и взглянул на братьев Пинто, зная, что разговоры о потустороннем мире могут расстроить их. — Навахи даже не произносят это слово вслух, потому что боятся, что эта тварь может материализоваться. Призрак-оборотень — это человек из племени навахо, который может причинить боль, страдание и даже вызвать смерть. Призрак может трансформироваться во все, что движется. Он также способен управлять человеческим умом, овладевает душами, проникая во сны спящих людей. Призрак-оборотень всегда приходит, когда ты один.

Если Джон Уилер хотел напутать Фарадея, то ему это удалось. Фарадей с трудом отвел глаза от развалин — было ли это игрой его воображения, или они действительно подверглись слабым изменениям? И тогда он решил поговорить об их проводниках. Они суетились возле горшка с кипящей кукурузной кашей, приправленной луком и специями, а их красные лица казались пылающими в свете костра. Ему стало так страшно, что по его спине даже побежали мурашки, и тогда он заговорил громко.

— Кажется, они приветливые парни, — сказал Фарадей о братьях Пинто.

— Сорок лет назад, — рассказывал Уилер, — навахов окружили американские солдаты и закрыли в лагере. Их погнали по так называемому «Длинному пути». Что-то наподобие «Тропы слез». Вы слышали о такой? Многие из них погибли во время пути.

— Я могу понять, почему они ненавидят нас.

Уилер потер нос:

— Позвольте мне сказать вам кое-что, мой друг. Образ жизни навахов строится на том убеждении, что людям дарована жизнь некими священными созданиями, а если ты не живешь так, как было тебе указано, то неминуемо последуют наказания. Неудачи, болезни, неурожай — всему виной то, что ты не живешь так, как предписано навахам. Я бы не удивился, если бы узнал, что Джимми и его братья винят самих себя в «Длинном пути».

— И все же, — возразил Фарадей, как он сам почувствовал, покровительственным и великодушным тоном белого человека, движимого чувством вины, — мы обращались с ними плохо и должны исправить наши ошибки.

Но седой старик Уилер лишь пожал плечами, пустил клубы едкого дыма и заметил:

— Думаю, сделка была честной. Они дали нам табак, а мы им — лошадей.

Раздираемый любопытством, Фарадей решил поговорить об их душах. На протяжении всей дороги от Альбукерке им встречались миссионерские школы и миссионерские церкви.

— Они крещеные? — спросил он, имея в виду братьев Пинто.

— Иногда они ходят в церковь. Им нравится вино. Если Сэм добирается до него первым, он выпивает целую чашу.

Фарадей бросил на Уилера тревожный взгляд:

— Это не смешно.

— Послушайте, мой друг, у индейцев нет понятия личных отношений с Богом. Они верят в Великий Дух, будь то отец или мать, который создал все на земле. Индейцы уважают Великого Духа и оказывают ему почести. Но они не думают, что Великому Духу нет дела до ежедневных забот простых смертных. Люди сами должны поддерживать равновесие в мире, сохранять мир, не вмешиваться в проблемы. Люди наказывают грешников, а Бог нет.

— А они осознают, что есть грех и наказание?

— Они слышали много проповедей. Спросите их сами, что они знают.

Фарадей услышал вызов в голосе Уилера, встал и подошел к братьям Пинто, спросил их, что они слышали о грехе и наказании, понимают ли они, что грешники не попадают туда же, куда праведные люди.

Они энергично закивали головами.

И все же он не был удовлетворен, пояснил им:

— Под грешниками я понимаю тех, кто ворует, лжет и спит с чужими женами. И женщин, которые раскрашивают свои лица и торгуют своим телом. Людей, которые пьют и играют в азартные игры и не заботятся о своей душе.

Они снова закивали головами.

Фарадей решил проверить их еще раз.

— Так куда же попадают грешники? — спросил он.

Усмехнувшись, они ответили:

— В Альбукерке!

Вернувшись на свою скамеечку, Фарадей хмуро посмотрел на Уилера.

— Это тоже было не смешно, — проговорил он.

— Знаете, — Уилер помешал палкой обуглившиеся дрова, — люди думают, что у индейцев нет чувства юмора. Но он у них есть. Чертовски хороший юмор. Им приходится его иметь, если они хотят выжить. Ужин готов!

Когда Беттина поняла, что им придется ужинать по-походному, с тарелками на коленях, она запротестовала и тут же велела установить раскладной столик. На это могло бы уйти десять дней, но, к счастью, братья Пинто были знатоками по части изобретения разных приспособлений из подручных средств, поэтому скоро на камнях прочно стоял бревенчатый обеденный столик для Беттины и Морганы. Свояченица Фарадея даже накрыла этот столик белой скатертью! А потом Беттина обратила внимание на то, что их проводник, чья густая борода цепляла кусочки еды, расчесывал ее вилкой. Он считал эту привычку вполне целесообразной и продуманной. Кому понравится во время еды смотреть на человека, у которого вся борода в объедках? Но эта привычка вызвала сильное отвращение у Беттины, потом они с Морганой ели отдельно от мужчин.

Пока братья Пинто, набрав воды в ручье, мыли посуду, а Беттина с Морганой укладывались спать, Фарадей решил прогуляться, размять ноги, пройтись вдоль сосен, кедра и тополей и постоять перед величественной столовой горой, которая казалась чернильно-черной на фоне тысячи ярких звезд.

Уилер присоединился к нему.

— Знаете, что навахи говорят о полнолунии? Что именно тогда они видят, на что похожа темнота.

Фарадей признался, что ничего не знает об индейцах.

— Белый человек думает про индейцев так: они или глупые, кровожадные дикари, согнутые под тяжестью вечной войны, или мудрые старые чудаки, которые сидят под деревом и ждут случая передать тебе всю свою мудрость. Вы относитесь ко второй группе, да? Пришли в пустыню за духовными откровениями? — Уилер сплюнул табачную жижу. — Хотите, я вам расскажу про индейцев? Они не сомневаются по поводу того, чего не знают. Они не анализируют, просто принимают. Взгляните на тот холм, вон там. Выглядит как профиль мужчины: большой нос, тяжелые брови, правильно? Местные жители верят, что этот дух древнего вождя охраняет и защищает их. Индейцы не лазят по тем камням — это табу. Они считают их священными. Они знают, что, если они заберутся туда, то увидят: великий вождь, который их защищает, — просто груда камней. Понимаете, о чем я?

— А хопи и навахи — части одного племени?

— Смотрите, чтобы братья Пинто не услышали вас! Они племенные враги. — Уилер бросил окурок на землю и притоптал его ногой. — Совершенно разные способы существования. Хопи нравится жить друг над другом в пуэбло. Это такие места. Они строят новые комнаты на крыше старых и живут, как в улье. Но дене — так навахи зовут себя сами — любят жить изолированно, поэтому они строят свои хоганы подальше от избитой тропы, вдали от дорог и других домов.

— Вы знаете много о навахах, — заметил Фарадей, следя за братьями Пинто, которые теперь бросали игральные кости и смеялись.

— Приходится. Я женат на женщине из племени навахо. Мэри Пинто. Сестра этих двоих. Родила мне детишек-метисов, и я люблю их до смерти. Я восхищаюсь навахами. Несгибаемые спины. Борцы. Они не такие, как хопи, которые живут в уютных маленьких домиках и мирно выращивают кукурузу.

Предрассудки Уилера возмутили Фарадея. Ему и в голову никогда не приходило, что среди индейских племен существуют разногласия. Он забеспокоился. А что, если шаманы, которых он ищет, принадлежат к племени, ненавистному местным индейцам?