Последний пророк - Вуд Барбара - Страница 65

— Дайте мне это противоядие. Я умираю.

Они вернулись к повозке. Мак-Глори уже едва волочил ноги, но Фарадей снова велел ему лечь на дно повозки. Ноги он ему решил теперь не завязывать. Мак-Глори был уже в полуобморочном состоянии.

— Еще одна остановка. — Фарадей резко отпустил поводья, и лошадь пошла рысью.

Детектив Боггз находился в полицейском участке, так как Фарадей предупредил его. Одетые в форму офицеры вышли, чтобы поднять Мак-Глори, который теперь был без сознания.

— Я дал ему успокоительное средство, — объяснил Фарадей. — Через несколько минут он придет в себя. Он думает, что я его отравил. Он удивится тому, что по-прежнему жив.

— И в тюремной камере, — добавил Боггз с усмешкой. Он оценивающим взглядом посмотрел на худощавого, бородатого врача. — Мне приходится признать ваше превосходство, доктор Хайтауэр. Я под впечатлением. Никогда не думал, что снова вас увижу. И конечно, никогда не думал, что вы поймаете эту крысу. Вы смогли вернуть свои деньги?

В свете газовой лампы Фарадей оценивающе посмотрел на детектива и, понимая, что деньги — это вещественная улика и их нужно будет передать полиции, ответил:

— К сожалению, все деньги пропали.

Боггз посмотрел в глаза Фарадея и увидел в них силу и храбрость, а также решимость, кивнул и проговорил:

— Всего не выиграть, сэр. Доброй вам ночи и удачи!

58

Фарадей заплатил Бернаму десять процентов из денег Мак-Глори — приличную сумму. Старик пытался взять только половину.

— Я просто рад, — сказал он, — что вы поймали этого отвратительного трусливого обманщика. Нет ничего хуже, чем воровать у вдов и сирот.

Но Фарадей настоял, чтобы старик взял всю сумму.

— На пенсию Саре, — улыбнулся он.

Фарадей вернулся домой, чтобы освежиться и подарить Моргане куклу, которую он купил в «Редлендсе». Он сообщил Беттине, что снова уедет на неделю, и, нагрузив мула, отправился в пустыню.

На этот раз он последовал совету старого старателя искать на западе Арч-Рока, на территории, расположенной недалеко от горного массива Скалл-Рок, «Скала-Череп», и векового дерева джошуа, которое местные жители называли «Ла-Виеха», что означало «старое». Когда он показал Бернаму рисунки цыганки, старый старатель сразу определил, что собой представлял квадрат с кривой линией.

— Это не золотой рудник, док. Это горная система. Линия называется «ограда». Она сделана из разных скал, одна скала находится внутри. Скалы напоминают ряды зубов. Я не могу сказать вам точное их месторасположение, но вы будете близко, если станете искать возле Скалл-Рок, в южной части Королевской долины. Вот место, где следует поискать.

Фарадей сделал привал в местечке Джамбо-Рокс, «Огромные Скалы». Здесь он вспомнил слова Мак-Глори: «Все желают быстро разбогатеть». Когда огонь уже пылал, а кофейник стоял на решетке, Фарадей вынул свой дневник и записал:

«В этом, должен признать, Мак-Глори был прав. Я спешил и искал короткой дороги к шаманам. Куда бы я ни ходил, везде ждал помощи от других. Я просил ее у Уилера и братьев Пинто, просил ее у Элизабет, а затем понадеялся, что Мак-Глори отведет меня туда, куда я хотел добраться. Сам я ничего не делал, только покупал карты, нанимал людей и надеялся, что это приведет меня к шаманам. Теперь я вижу, что был не прав. Мое стремление — это стремление отшельника. Дорога, по которой я иду, предназначена мне одному. Шаманы не обнаружат себя, если я прибуду с армией.

Но я не зря потратил время. Я заполнил портфель набросками Богом благословенной земли, со стеснительными индейскими девушками и с видами домашней жизни, которая стремительно исчезает. Я записал истории, мифы и накопленные знания. Я богатый человек. Как бы я хотел, чтобы Элизабет была здесь!»

На рассвете, оставив лошадь и мула в лагере, он приступил к поискам. Он карабкался через валуны, втискивался в расселины, пробирался сквозь густые низкорослые заросли, но нашел лишь клочок плоской песчаной земли. Он карабкался по скалам все утро, как только солнце встало, и лазил, как ящерица, по окаменелой лаве и черному базальту, царапал руки о камни и кактусы, смахивал тарантулов со своего пути и стирал с глаз пот. Он изрыгал проклятия, когда соскальзывал вниз, спотыкался и падал. Когда во фляге закончилась вода, он вернулся в лагерь, где мог утолить жажду и голод, почесать зудящую кожу под влажным воротником и понаблюдать за солнцем, которое уже садилось за горизонт, что означало, что впереди его ждала еще одна ночь одиночества, еще один рассвет.

На четвертый день обследования Джамбо-Рокс Фарадей наступил на норку какого-то грызуна, потерял равновесие и с грохотом упал на гладкий камень. Он скатился с него вниз и сел на маленький клочок земли, которого он раньше не заметил. Когда он встал, стряхивая с себя пыль и проверяя лодыжки, он замер, с недоумением вперив взгляд в массивный округлый череп с громадными зияющими глазницами и гигантским отверстием вместо носа.

Он нашел Скалу-Череп!

Он ускорил шаг, так как Лайтнинг-Рок, «Скала-Молния», должна находиться где-то рядом. Он чувствовал это. Скоро он вышел в узкий каньон, расположенный между двумя громадными валунами, над которыми возвышалось дерево джошуа, древнее, массивное и величественное.

Он обошел всю территорию вокруг, обследовал каждый песчаный дюйм и каждый чахлый кустик, но не нашел ничего необычного, лишь следы скорпионов и змей. На закате солнца что-то внутри него оборвалось. Он снова повел себя как дурак, что случалось так часто! Фарадей кричал, проклинал Бога, потом во все горло проорал, что его поискам пришел конец — он больше не потратит ни дня, ни часа на этих шаманов!

Он схватил рисунок, на котором было изображено лицо Элизабет, заглянул в ее прекрасные глаза, сияющие в лунном свете, и тут же почувствовал, как его уносит в тот полдень, когда они в первый раз поцеловались. Это был день, когда их поцелуй благословило солнце, и пчелы жужжали в полевых цветах, и ястребы кружили в небе — день, который Фарадей отчаянно хотел бы пережить заново.

— Я здесь, Фарадей…

Он резко поднял голову и посмотрел вокруг. Поблизости никого не было, лишь пустота и заброшенность под звездным небом.

— Здесь…

Фарадей вскочил на ноги:

— Элизабет? — Без сомнения, это был ее голос. — Я слышу тебя! Где ты?

— Следуй за моим голосом…

Он спотыкался о камни и дюны, проталкивался сквозь заросли полыни и кактусов, пока не выбился из сил и уже не мог идти дальше. Его разум сыграл с ним злую шутку — демоны, овладевшие его душой в каньоне Чако, снова мучили его. Он горько зарыдал, а когда открыл глаза, то увидел что-то сверкающее в лунном свете. Эта была странной формы скала — почти что равносторонний квадрат — возможно, двадцать футов в ширину и двадцать футов в высоту. Некая природная аномалия!

А линия, что пересекала ее из верхнего угла в нижний, определенно была зигзагообразной.

Он смотрел на камень и не верил своим глазам. А потом он закричал во весь голос.

Линия была именно такой, какой нарисовала ее цыганка! Он решил, что над этим чудом он поразмыслит потом. Позже он и помолится, и возблагодарит Бога, и подумает над таинством — над голосом Элизабет, который, он был уверен, слышал. Но сейчас он должен найти шаманов, которые живут где-то поблизости!

Он поспешил домой, чтобы пополнить продовольствие и приготовиться к долгому пребыванию в пустыне. Он снова чувствовал прилив энергии. Беттина спросила его, что он замышляет, он ответил ей, что у него просто хорошее настроение. Но она стояла, упершись руками в бока, и требовала объяснить ей, что это он задумал, почему у него такое хорошее настроение.

Фарадей прекратил заниматься своими делами и вдруг, в первый раз в жизни, разглядел свояченицу.

То, как она спрашивала его, чем он решил заниматься, звучало не как вопрос, а как требование. И тогда он осознал, какая она властная, деспотичная. С того самого дня, как он вернулся домой в Блэк-Бэйе, без Абигейл, с Морганой на руках, Беттина Лидделл помыкала им, как школьником. В горе и отчаянии, в приступах меланхолии и депрессии, в маниакальных периодах, когда он находился во власти оллы и «соцветия тыквы», в его восторженной любви к Элизабет, он лишь наполовину слышал и видел эту женщину, которая властвовала над ним. Но вдруг, словно находка Скалы-Молнии, отрезвила его ум и открыла ему глаза. Он неожиданно начал вспоминать случаи из прошлого, которые теперь представали перед ним совершенно в новом свете.