Последний пророк - Вуд Барбара - Страница 68

Он пулей выскочил из кровати и закричал:

— Боже мой, что ты делаешь?!

Беттина упала на пол, и на ее лице отразилось изумление.

— Беттина, что ты делала в моей постели?

Смертельно-бледная она сжала пеньюар у горла и с трудом встала на ноги.

— Но я думала… Фарадей, ты говорил о браке, детях…

— Не со мной! — закричал он. — С мистером Викерсом, конечно!

Она пристально посмотрела на него. Когда он увидел ее растрепанные волосы, бледное лицо и дрожащий подбородок, он сказал ей более мягко:

— Я говорил, Беттина, что отпускаю тебя. Ты можешь возвращаться домой и выходить замуж за мистера Викерса. Я решил устроить Моргану в школу-интернат. Я слышал об отличной частной школе для юных леди, которая находится в городе Пасадена.

— А как же ты? — с трудом дыша, прошептала она. Она вся дрожала от стыда.

Он быстро накинул на себя халат и подвязал его поясом.

— Я уезжаю надолго и собираюсь закрыть дом. — Он не мог смотреть ей в глаза. Он до сих пор чувствовал вкус ее губ. Какое ужасное недоразумение!

— Я не знаю, что сказать, Фарадей…

Она так сильно дрожала, что он взял с кровати одеяло и накинул ей на плечи. Беттина неожиданно ударила его, как маленькая и хрупкая девочка, и это испугало его. Ее коротко подстриженные волосы кое-где встали дыбом, а сильный запах мимозы был просто отвратительным.

— Я плохо с этим справился, — сказал он, все еще потрясенный тем, что нашел ее в своей постели. Он даже не думал, что Беттина так к нему относится. Чем быстрее он посадит ее на поезд и она вернется в Бостон к своему жениху, тем лучше.

Она отступила назад и посмотрела прямо ему в глаза.

— Я думаю, что плохо справилась с этим тоже. Фарадей, нет никакого мистера Викерса.

Хоть убейте, но он совершенно не понимал, о чем она говорила. Он посмотрел на нее в замешательстве, часы на камине продолжали тикать, и Беттина ждала его ответа. Пауза слишком затянулась, и Беттина прервала ее:

— Я его придумала, Фарадей. Все эти годы ты путешествовал по миру в поисках веры, а я оставалась воспитывать твоего ребенка. Понимаешь, в каком я была положении? Жить в доме свояка на правах простой прислуги! Я старая дева, у меня никаких перспектив. Вот я и придумала себе поклонника.

Он добрался до стула и устало опустился на него. Беттина продолжала стоять с прямой спиной, высокая и величественная, а ее голос становился все сильнее и увереннее. Первое потрясение уже прошло, и теперь она снова была похожа на саму себя.

— Некий мистер Захария Викерс в самом деле существовал, — сказала она, снова взяв себя в руки. — Я прочитала его имя в газете. Он был местным мясником, которого переехал трамвай. Я создала своего мистера Викерса, который путешествовал по свету, продавая Библию и выполняя миссионерскую работу в Африке.

— Но… у тебя была его фотография.

— Я увидела ее в витрине фотостудии и спросила, могу ли я купить ее. Я представилась художницей-портретистом, и объяснила, что хотела бы использовать эту фотографию в качестве модели. Я понятия не имею, кто этот мужчина.

Фарадей потерял дар речи. Она вставила лицо незнакомца в красивую рамочку, и, где бы они ни находились, везде с ними рядом был мистер Викерс — в лагере в каньоне Чако, в комнатах в Альбукерке, «Каса-Эсмеральде»… Даже сейчас его портрет красовался над камином в гостиной.

— А как же открытки из Африки…

Ее подбородок даже не дрогнул.

— Я купила их в Бостоне, в «Дэбнис Импортс».

— Тогда где же ты взяла деньги, чтобы купить этот дом?

— У меня были драгоценности, о которых ты ничего не знал. А в так называемых поездках в «Вестерн-Юнион» я посещала ювелира в Баннинге с целью продать мои бриллианты. Фарадей, — разочарованно добавила она, — ты даже не обратил внимания на то, что исчезло мое обручальное кольцо.

Кольцо! От всего услышанного кровь бросилась ему в лицо.

— Но если не было мистера Викерса, где же тогда ты взяла кольцо?

— Купила в Альбукерке, ты тогда поправлялся от лихорадки. Я всегда любила тебя, Фарадей. С первого дня, как увидела тебя, когда ты пришел пригласить на свидание мою сестру. А когда она умерла, я просто решила, что ты должен стать моим.

— О господи! Беттина, я всегда относился к тебе как к сестре. Я не могу думать о тебе как-то по-другому…

— Я надеялась… иметь детей от тебя, — нежно сказала она. — Я хочу подарить тебе сына. Именно сына, не дочь, — горько добавила она, — чтобы продолжить фамилию Хайтауэр. Фарадей, ты не можешь не испытывать притяжения ко мне, а иначе зачем же ты держал меня рядом все это время? Ведь не только потому, что Моргане нужна няня. Я всегда чувствовала, что между нами есть что-то более глубокое, личное.

— Беттина, я никогда не считал тебя няней Морганы. Ты наша семья. Я пообещал Абигейл в день нашей свадьбы… — Он неожиданно замолчал, прикусив язык.

— Пообещал ей что?

— Не важно. Уже поздно, — устало сказал он. — Отправляйся спать, Беттина.

Ее голос стал ледяным.

— Скажи мне, Фарадей. Какое обещание Абигейл вытянула из тебя?

Он чувствовал себя уставшим, завтра ему предстояло еще заняться устройством Морганы в школу-интернат, а также его ждали кива и старая индейская женщина. И Фарадей открыл Беттине то, что не должен был рассказывать. Но в тот момент Фарадей не понимал, что он совершает, может быть, самую страшную ошибку в своей жизни.

— Когда я ухаживал за Абигейл, она рассказала мне кое-что о тебе. Она настаивала на том, что если мы собираемся пожениться, то я должен это знать, так как это может изменить мое решение. Я заверил ее, что ничто не изменит моей любви к ней и что я никому не выдам твою тайну.

— Мою тайну? — прошептала Беттина.

Он говорил самым нежным, самым понимающим тоном, на какой только способен.

— Однажды вы подслушали, что отец Абигейл не был твоим отцом. Ваша мать призналась в любовной связи с семейным кучером. Сначала она держала это в тайне и ваш отец думал, что ребенок его, но чем старше ты становилась, тем очевиднее становилась сходство с кучером. Абигейл сказала мне, что ваш отец вычеркнул тебя из своего завещания, оставил без наследства и без гроша. Абигейл заботилась о тебе, и она надеялась, что после нашей свадьбы я приму все решения на себя. Я поклялся своей честью, что всегда буду заботиться о тебе. И я сдержал свое обещание.

После этого Фарадею стало намного легче, словно с плеч упала какая-то тяжелая ноша. Он ждал, что Беттина скажет ему, что она рада, что он знает ее тайну, и восхищается тем, что он сдержал свое слово.

Но в комнате воцарилась мертвая тишина. Беттина смотрела на него диким взглядом. Сжав пеньюар на груди, она прошептала:

— Абигейл сказала тебе это?

И вот в этот момент он понял, какую грубейшую ошибку допустил.

Она повернулась и выбежала из его комнаты, он услышал, как в ее спальне с грохотом захлопнулась дверь. Подавленный, он стоял и не знал, что ему делать дальше. Он слышал, как она рыдает, и от этого звука кровь леденела в его венах. В ее голосе он слышал горькое разочарование, и это тревожило его.

Он подошел к ее двери и постучался.

— Беттина, пожалуйста, позволь мне войти. Мы не можем оставить все вот так.

— Убирайся!

— Папочка?

Он повернулся и увидел сонную Моргану в ночной сорочке.

— Иди к себе в кровать, дорогая. Тетя Беттина неважно себя чувствует.

Он постучал еще раз, и когда ответа не последовало, попробовал дернуть за ручку. Слава богу, дверь оказалась незапертой.

Он никогда не заходил в ее комнату. Она была чистой, с розовыми обоями, со свежими цветами в вазах, с книгами и всякими разными женскими безделушками. Там хранились экземпляры журнала «Вечерняя субботняя почта», которые она любила перечитывать. В углу стоял ее любимый патефон «Виктрола». Как часто за закрытыми дверьми ее комнаты он слышал такие сентиментальные мелодии, как «Блестят серебром золотые кудри» и «После бала».

Она сидела на кровати и неистово рвала на части свой альбом, бросая под ноги открытки мистера Викерса. Фарадей начал подбирать их: панорамные виды африканских равнин, колючие деревья и львы, туземцы с копьями и щитами. Разворачивая их, он видел разные фамилии и адреса, но ни на одной из них не было имени «Беттина Лидделл». И ни одна открытка не была подписана мистером Викерсом. Она сказала ему правду!