Последний пророк - Вуд Барбара - Страница 75

Когда Беттина выставила Полли за дверь, все, кто оказался свидетелем той сцены, удивились, неужели это правда? Полли казалась такой милой девушкой, но все же она лишь горничная, а все знают, какую дурную репутацию снискали себе горничные.

Ее приютила жена Джо Кэндлуэлла, Этель. Мать Полли умерла во время эпидемии гриппа 1918 года, а когда следом наступила экономическая депрессия, Полли с отцом отправились на запад, надеясь найти там лучшую жизнь. Он, как раб, трудился на золотых приисках в пустыне, а Полли поддерживала их существование, получая жалованье горничной во «Дворце-Хайтауэр». Хотя арендная плата за жилье удерживалась из жалованья (она вместе с другими горничными жила в одной комнате гостиницы), как и плата за еду и прачечную, денег все равно оставалось предостаточно, чтобы покупать снаряжение отцу, еду и предметы первой необходимости, пока он трудился в песках, надеясь откопать им состояние.

Орвиль Кру всегда переживал тяжелые времена со словами: «Мы можем быть чертовски бедными, малышка Полли, но мы должны сохранять нашу честь. До тех пор пока у человека есть честное имя, он подобен принцам или королям». Поэтому она не рассказала отцу, почему ее на самом деле уволили, и молилась, чтобы он ничего никогда не узнал. Но в пустыне новости и сплетни распространяются со скоростью ветра, и когда Орвиль Кру услышал ужасные истории о своей дочери, у него случился сердечный приступ, от него он умер на дне своего неглубокого рудника, в котором золота отродясь не было.

Хотя Полли клялась, что она девственница, она все равно стала отверженной. Только Этель Кэндлуэлл считала, что Полли говорит правду, это Беттина сама положила глаз на образованного Зейна. У Этель не было доказательств, но она видела, как по-особенному Беттина смотрит на постояльцев-мужчин, которые были привлекательны и богаты, особенно на тех, у кого перед именем стояло звание «профессор» или «доктор». Этель прекрасно понимала, что Беттина рассчитала Полли из ревности. Пожалев бедную девушку, Этель приняла ее в свой дом и дала ей комнату и работу за прилавком своего магазина. Полли работала, но по-прежнему ей было стыдно и печально. Но наконец ей улыбнулась удача.

Ежедневно со всех концов Соединенных Штатов в магазин Кэндлуэллов приходила почта и пакеты из финансово-страховой компании «Уэллс Фарго», а местные жители приезжали сюда и забирали свои письма, посылки, региональные газеты. В обязанности Полли входило сортировать приходящие конверты и открытки, журналы и каталоги, поэтому, когда она увидела письмо, адресованное доктору Фарадею Хайтауэру, она уже собиралась бросить его в мешок с этикеткой «Дворец-Хайтауэр», но что-то ее остановило.

Фарадей. Не тот ли это Фарадей, что исчез двенадцать лет назад? Муж Беттины? Полли слышала, как люди говорили, что Беттина и Фарадей никогда на самом деле не состояли в браке и фамилия Хайтауэр и обручальное кольцо — лишь обман, желание Беттины придать себе вид почтенной матроны. Полли знала, как Беттина высоко ценит светские приличия.

Полли спрятала конверт в карман юбки, чтобы открыть и прочитать его ночью, уединившись в своей комнате на чердаке.

В верхнем углу подобранной со вкусом почтовой бумаги стоял тисненый фирменный штамп «доктор Элизабет Делафилд». Полли понятия не имела, что значит «доктор». Она прочла письмо.

«Мой дорогой Фарадей, надеюсь, когда тебе доведется читать это письмо, ты будешь пребывать в полном здравии и хорошем настроении. Хотя прошло уже столько лет, я все же решилась написать тебе, чтобы сообщить, что я наконец закончила свою книгу, которая вот-вот будет издана. Я решила включить в нее несколько твоих рисунков. Именно по этой причине я хотела бы лично подарить тебе один из экземпляров. Я понимаю, ситуация, может быть, неловкая, но в любом случае, если бы я смогла приехать и увидеть тебя, я бы с удовольствием воспользовалась этой возможностью, чтобы восстановить нашу дружбу. Я до сих пор с нежностью вспоминаю лето 1916 года, что мы провели вместе, и лелею надежду, что ты познакомишься с нашим сыном, умным мальчиком, который так похож на тебя. Он не знает, кто его отец. Все эти годы я скрывала от него твое имя. Но я бы хотела сказать ему правду и думала, что будет лучше, если мы сделаем это вместе. Жду твоего ответа. Элизабет».

Полли в смущении нахмурила брови. Был ли муж Беттины женат раньше? Нет, здесь какая-то неувязка. Элизабет Делафилд сказала «лето 1916 года». Но Полли знала, что Моргане Хайтауэр двадцать два года, ее друзья устроили маленький праздник, чтобы отметить эту дату Значит, Моргане было шесть лет, когда ее отец встретил Элизабет Делафилд. Полли перечитала письмо, и ей в глаза бросились слова «познакомишься с нашим сыном». У доктора Хайтауэра был сын, о котором он ничего не знал. Результат романтической интерлюдии, о которой Беттина Хайтауэр, очевидно, тоже ничего не знала, поэтому, вероятно, Элизабет думала, что ее приезд может создать «неловкую ситуацию».

Конечно, неловкую, особенно для женщины, которая так печется о светских приличиях. Это будет худшее из несчастий, если любовница мужа Беттины появится здесь и привезет с собой ребенка их любви.

На Полли нашло вдохновение.

Она не готовила свой план с радостью и ликованием. Понимала, что поступает неправильно, ее отец не одобрил бы ее поступка. Но она осталась одна на всем свете, ее жизнь была погублена Беттиной. В юном сердце Полли было много ярости, печали, страха, и она действовала необдуманно.

Раз в неделю Сэнди Кэндлуэлл ездил в Баннинг за продовольствием и телеграммами. Любой, кто хотел отправить телеграмму, мог передать ему записку с просьбой отправить сообщение на телеграфе железнодорожной станции. Все знали, что Сэнди порядочный парень, он никогда не читает депеши, которые ему доверяли.

«Дорогая Элизабет, приезжай немедленно. Я один. Привези нашего сына. Твой навеки, Фарадей».

Отправка телеграммы обошлась ей в недельное жалованье, но игра стоила свеч.

Полли с нетерпением ждала ответа. К Кэндлуэллам пришла телеграмма: «Мой любимый Фарадей, мы с Гидеоном прибываем десятого. С любовью, Элизабет». Девушка телеграмму подожгла, потом наблюдала, как желтая бумага «Вестерн Юнион» скрючивается, пожираемая огнем. Она не думала, как ее поступок скажется на судьбе женщины по имени Элизабет Делафилд и ее сына. Полли лишь думала о том моменте, когда жизнь Беттины Хайтауэр, как ее собственная жизнь, перевернется вверх дном.

Вот поэтому она подъехала к гостинице. Она сидела в форде Джорджа Мартина с тряпичной сумкой на коленях, в которой лежали ее скудные пожитки, табачный кисет отца и томик Библии с загнутыми уголками страниц, и из окна наблюдала, как женщина и мальчик заходят в гостиницу следом за Морганой. Когда они скрылись из виду, Полли велела Джорджу трогать, и он повез ее в Баннинг, где она должна была сесть на поезд и уехать в новый город, навстречу новой жизни.

64

— Меня зовут Элизабет Делафилд.

Женщина сказала это с таким видом, словно ждала от Морганы какой-то особенной реакции. Но Моргане ее имя ни о чем не говорило. Она смазала рану мальчика йодом, наложила на лоб повязку, потом пошла к конторке, чтобы их зарегистрировать.

— Вам повезло, — сказала она. — У нас есть свободный номер. Отменили заказ в последнюю минуту. А иначе мы не смогли бы вас принять до конца лета.

— Но я забронировала номер, — сказала Элизабет и с удивлением подумала, а где же Фарадей. Несомненно, эта юная леди — его дочь, Моргана. Почему он не предупредил ее об их приезде?

— К сожалению, мы ничего не получали. Такое случается. Иногда почта плохо работает.

— Я послала телеграмму.

Моргана посмотрела на новую гостью. Сэнди Кэндлуэлл всегда аккуратно доставлял телеграммы, ведь обычно в них содержалась важная информация.

— Простите, но это недоразумение легко исправить — у нас есть прекрасный гостевой домик для вас и вашего сына.