Глупец (Читайте знаки - 1) - Капранов Валерий - Страница 24

Среди переполненных посетителями столиков, я отметил знакомые лица, тех, кто ещё вчера, в сердцах взывал о восстановлении справедливости и призывал к поимке виновных. Сегодня, эти люди в тесных компаниях, оживлённо комментировали вчерашние события, привнося в них всё новые и шокирующие ухо слушателя подробности.

Ну-ну, рекламу мы сделали хорошую. Может заявить свои права на прибыль хозяину? Ладно... Главное, что все довольны, и можно не испытывать угрызений совести. Если вся эта загадочная история закончиться благополучно, наведаюсь как-нибудь и попрошу коньячку, за счёт заведения. А что,... буду иметь полное право.

Впереди, к моему счастью, я увидел старика. Слава богу, что сегодня он не решил объявить себе выходной, или уехать на дачу. Дед стоял возле своего транспаранта и явно скучал, в связи с отсутствием клиентуры.

Вообще, я его понимаю. Если вокруг, полным-полно, таких скептиков, как я, а у остальных при наличии желания и интереса, полное отсутствие свободных денег. То, не больно то и разживёшься. Бизнес весьма не благодарный.

Угадав, что я направляюсь к нему, старик сразу же оживился. В его глазах блеснул огонек радости. Он сразу же расправил опущенные плечи и выпятил грудь. Всем своим видом, он стал мне напоминать петуха, гордо расхаживающего по курятнику, ввиду отсутствующей конкуренции.

- Здорово отец, - приветствовал я его.

- Здоров, коль не шутишь, - тоном, исполненным, доли сарказма, ответил он.

- Ты знаки читать умеешь? - сразу к делу, перешёл я.

- А ты что, без очков не видишь? - старик, упёрся своим перстом в плакат.

- Видишь, написано: "Читаю судьбу по руке".

- Это-то я вижу. А по картам?

- По каким ещё картам? - удивился старик.

- Ну, не по медицинским же, - теперь уже съязвил я. - Если бы, по медицинским... то я не к тебе, а в поликлинику пошёл бы. Ты по картам Таро читать умеешь?

- Нет. Это не ко мне.

- А, к кому же тогда? - допытывался я.

- Эх,... Не мой день сегодня, - расстроился старик. - К Эльвире тебе надо. Она в этом мастерица.

- А как мне её найти?

Дед достал из лежащего, под транспарантом пакета, клочок бумаги и карандаш. Накарябал замысловатым, почти не читаемым почерком адрес. И пояснил, как добраться.

- И обязательно передай, что я направил. Чтобы знала... нам чужого не надо.

И тут я понял, что искренне обидел старика, оставив его ремесло без внимания. Стараясь искупить ошибку, чтобы отблагодарить его, я спросил:

- А что, дедушка мне погадаешь?

- А чего ж не погадать? Давай молодец, посмотрим, что ты прыткий такой, собой представляешь. Да какая судьба тебя ожидает.

- Почём нынче прогнозы папаша?

- Для тебя, пятьдесят будет.

Я достал из кармана рубашки деньги и протянул старику, наблюдая, как они перекочёвывают в карман, его белых брюк. И протянул ему руку.

- Погоди. Сначала левую давай. Поглядим, что судьбой тебе было отмеряно и уготовано.

Он внимательно исследовал все лабиринты и хитросплетения моей ладони. Поднял на меня изумлённый взгляд и еле слышно, сбивчивым голосом потребовал:

- А ну-ка, дай сюда правую.

Я протянул ему руку и почувствовал, что, что-то не то. Волнуется старик. Занервничал.

Его руки, сжимающие сжимавшие мои ладони, напружинились и затряслись, судорожной дрожью. Он вздрогнул как от удара электрического разряда. Резко отбросил мои руки и испуганно вытаращился на меня.

- Сколько лет живу,... но чтобы такое... ты это... - лепетал он, заикаясь, дрожащими губами. - Я ведь бесов в человеках насквозь вижу... эх нечистая... ну дела...

Он достал из своего кармана мои деньги, сунул мне в руку и, пытаясь изобразить твёрдость в голосе, выдавил из себя:

- Не надо нам ваших денег. Ступай отсель... и не приходи больше.

- Да ты что, дед? Что случилось-то? Ты объясни? Раз судьбу читаешь, так читай. Народ ведь требует.

- Читать говоришь? Знаки читать? Ступай,... ступай, - взмолился дед.

И видя, что его вразумлениям, я поддаюсь плохо, поспешно скрутил свой плакат в рулон, взял пакет и штангу, на которой он висел подмышку, и быстро перебирая ногами, побежал прочь.

Вдруг он остановился, хлопнув себя по лбу ладонью, будто что-то забыл. И закричал мне срывающимся нервным голосом:

- Эльвире..., Эльвире ничего не говори! Не говори, что я послал. Эх,... горе то какое...

После этого старик, чертыхаясь, побежал. Повернул на лево. И скрылся в арке, ведущей в Холодный переулок.

Стоп.

Опять Холодный переулок.

Фотограф, тогда,... а теперь ещё и этот дед,...

Что им там, медом намазано? А может, они все психи? Надо бы узнать, нет ли там случайно лечебницы для шизофреников.

Я стоял изумлённый посреди улицы. Чувствовал я себя в очень дурацком положении. И что он там смог такого увидеть. Я посмотрел на свои ладони... Линии, на них были не такими, как раньше. До этого времени, они были, пусть не идеально, но всё же схожими. А теперь, абсолютно разными! Создавалось такое впечатление, что это ладони, двух совершенно разных людей.

Марфа

Старик топором Фридриха срубил две осины. Обтесал. Продел их в рукава старого ватника, который был в тёплых вещах беглеца. С одной стороны, перетянул обтёсанные оглобли брючным ремнём Фридриха и закрепил его остаток, в небольшую шлею. Таким образом, получились вполне удобные носилки-волокуши. Стараясь не причинить немцу боли, он аккуратно переложил его на них и поволок.

Путь их действительно оказался не близким. Кроме того, его, таким делал изменённый маршрут, так как приходилось из-за Фридриха огибать крутые овраги, и обходить густые заросли, где обычному пешему путнику, передвижение не составило бы особого труда.

К сумеркам они вышли на небольшую поляну. Фридрих увидел одиноко стоящий большой и добротный, бревенчатый дом с крытым подворьем, обнесённый высоким частоколом.

- Ну, вот мы и добрались, - сказал старик и забарабанил в дубовые ворота.

- Марфа! Встречай гостей! - прокричал он не свойственным его возрасту, зычным басом. И пояснил Фридриху, уже тише. - Знатная травница. Егеря дочка. Только вот, осиротела рано. Батьку ещё в Гражданскую коммунисты изрубили. Ну а мамка, как разрешилась при родах, так и преставилась. Вот и выросла она, бабкой воспитана. А та, из наших - из лесовиков...

Тут послышалось гулкое, деревянное стуканье, отворяемого засова. Ворота распахнулись. И к ним вышла на встречу молодая женщина. Разглядеть лицо было сложно. Падающая тень от высокого старика, почти полностью закрывала фигуру хозяйки.

- Здоров дед Берендей, - раздался низкий, но приятный, молодой, женский голос - что-то ты поздновато для гостей. Аль, женихаться пришёл? Так ведь я не про вас. Не медвежьей породы.

- А ну, цыц! Девка. Всё бы ей женихаться... - вон молодца принимай. Да, на ноги поставь. А потом уж и думай...

- Всё им грехи-потехи, - проворчал дед.

Марфа так и оторопела. Фридрих понял, что она по началу и не заметила его на носилках. А теперь пристыдилась, оттого, что её озорство будет, не правильно истолковано, не знакомым человеком.

- Что стоишь, воды в рот набрала. Бери оглобли. Да понесли...

Марфа попыталась шёпотом что-то спросить у деда. Тот успокоительно махнул рукой и ответил:

- Да, не боись. Он такого же поля ягода. Разве ж, что из Неметчины. Стал бы я перед человеком не посвящённым, обличие менять, да к тебе в дом тащить...

- Ну, коль так... тогда милости просим. Вы уж не серчайте, мил человек. А, то времена у нас нынче...

Они занесли Фридриха в горницу и уложили, на предварительно освобождённую от расшитого покрытия, дубовую скамью.

- Помыть бы вас надо, - виновато потупив взор, сказала Марфа. - Дед, ты поможешь?

- Сама справишься доченька, мне уж пора... Я и так, уж, на цельный денёчек отстал. Нагонять бы надобно. - Сказал дед и направился к выходу.

У порога он остановился. Посмотрел на Фридриха и сказал: