Глупец (Читайте знаки - 1) - Капранов Валерий - Страница 27

Я слегка замялся. Мне стало сразу как-то неудобно, за свой непрошеный визит. И меня посетила мысль: "А может и в правду, бросить всё к чёрту и уйти прямо сейчас?".

Тут из комнаты донеслось:

- Что вы там так долго? Вы случайно не налётчик?...

- Нет... - ответил я.

И поймал себя на мысли, что нахожусь в таком дурацком положении, когда абсолютно нет никаких слов для возражения или отказа. Пришлось заходить...

В комнате царил полумрак. Не смотря на солнечный полдень, все окна здесь, были плотно занавешены, такими же бархатными гардинами. На широком, круглом и древнем столе, покрытом бордовой с отливом скатертью, стояли два массивных, бронзовых канделябра. В них, пляшущими огоньками, горели кроваво красные, спиралевидные свечи. Тут стоял стойкий запах восточных благовоний. Окружающий интерьер скрывался во мраке. Лишь массивная антикварная мебель и огромное количество старинных книг, в переплётах, которые теперь уже и не встретишь, угадывались, благодаря мерцающему свету свечей. Трудно было определить размеры этой комнаты. Большая ли она и просторная или же наоборот - маленькая и убогая.

Мадам Эльвира воспринималась теперь, совсем в другом свете. На меня смотрела, прожжённая жизнью и умудренная опытом женщина. Способная открывать любые уголки твоей души и погружаться на самое дно подсознания, она могла вынимать на свет, такие подробности твоей биографии, о которых ты не поведал бы никому, даже тем, кому искренне веришь. Предсказательница, жила этим миром, и была здесь как рыба в воде. Куда только подевался мой иронический скепсис? Вот кто был настоящим психологом.

Эта женщина обладала способностью, видеть и чувствовать человека, лучше всякой компьютерной диагностики. А главное, она могла вам дать совет, как избежать проблем, или решить их, если они уже были.

- Предупреждаю сразу, что услуги мои стоят не дёшево, - услышал я железные нотки в голосе.

И куда только подевался, весь комизм, который был разыгран в прихожей.

- Я готов. Во сколько мне это обойдётся?

- Об этом позже. Давайте начнём с того, что вас так сильно беспокоит.

Стараясь исключить сомнительные подробности, с сумасшедшими фотографами, ведьмами, чертями и говорящими котами, я попытался изложить минувшие события и порядок вторжения в мою жизнь, загадочных карт Таро.

Всё это время, пока я пытался описать случившееся, увязывая несостыковывающиеся детали, мадам Эльвира сидела с закрытыми глазами, изредка приоткрывая один из них, когда чувствовала, что я, чего-то не договариваю.

Когда я закончил, она развернула, лежащий на столе, спеленатый в красный, бархатный лоскут, деревянный футляр и достала из него колоду карт. Это были именно такие же карты, как братья близнецы, тех трёх которые у меня имелись.

Предсказательница подержала их на своей ладони, поглаживая их и что-то бормоча под нос. Потом она пояснила:

- Не смотрите на меня так, что вы умный, а я сумасшедшая. Это вам не цирк, и я не Акопян. Эти карты живые. Они чувствуют, собирают, и передают информацию. Как радио приёмник. Только не такие глупые. Тот ловит, только то, что передают. А они способны рассказать и то, что от вас стараются скрыть. Поэтому, требуют должного уважения. С ними нужно обращаться, как с помошниками в очень трудном деле, где не справиться одному. А в таком случае, необходимо должное доверие и согласие. Глупые профаны гадают на картах, от скуки ради или с целью удовлетворить своё любопытство, и относятся к картам, как к простым картинкам, на листах плотного картона. Таро, не прощают такого бестактного отношения. И поэтому, или бессовестно врут, или чего хуже ложатся в такие расклады, что впечатлительный человек, сам потом программирует себя на проблемы и напасти, которые они ему показали. Так что, бойтесь дураков и шарлатанов, если не хотите нажить себе неприятности.

Мадам Эльвира, перетасовала колоду и попросила меня, сдвинуть её левой рукой. Я выполнил, всё, что от меня потребовалось. Тогда она положила карты на стол и перемешала их, подобно тому, как заядлые доминошники, перемешивают костяшки перед игрой. Следующее, что мне было необходимо сделать, это вытянуть любую карту и положить на стол, рубашкой вверх. Что я и сделал.

В выжидательной паузе, рука гадалки, на несколько секунд повисла над картой. Её лицо не отражало никаких эмоций. Казалось, что передо мной из мрака появилась маска, из музея восковых фигур. Я затаил дыхание.

Вдруг, вспыхнула молния.

Над столом раздался резкий, но не громкий электрический треск. Её передёрнуло. И в воздухе запахло озоном. Неожиданно её глаза открылись. Она потянулась к карте, чтобы её перевернуть. Но над картой пробежали новые зигзаги электрического свечения, сопровождаемые угрожающими, предупредительными потрескиваниями.

Гадалка перевернула карту.

Я наклонился над столом.

То, что я увидел, превзошло все мои ожидания. Я предполагал увидеть, что угодно, но только не это. На, миг я даже подумал, что этого не может быть. Но зрение меня не обманывало. На тёмно бордовой скатерти лежала, поражая своей пустотой, абсолютно белая карта.

Мадам Эльвира отдёрнула руку.

- Похоже у вас действительно большие неприятности.

- Я уже это слышал, - ответил я, с интонацией разочарования в голосе иначе, я бы не пришёл сюда.

Не любовь, но что же?...

Через два дня Фридрих уже почти совсем стал забывать о больных, сломанных рёбрах. Настойки и отвары Марфы, отличались от тех, которые готовили в роду Айнхольцев, как по составу, так и по характеру приготовлений. Вообще, всё здесь было не так. Совсем по-другому, чем на родине. Но, Россия пленяла его своей душевностью и почти первозданной искренностью.

Правда, и сами люди, которые проживают здесь, отличались кардинальной противоположностью. Словно два полюса противостояли друг другу. С одной стороны - это простота и стремление прийти на помощь по первому зову. А, с другой - это дремучая свирепость, оборачивающаяся против самого народа, когда она не направлена на истребление своего врага.

Но, тем не менее, Фридрих полюбил эту страну. Полюбил её всем сердцем, не смотря на те испытания, которые пришлось вынести, за все эти годы. Как человек Знания, он понимал, что не страна, была виной его злоключений. И он бы, со всем удовольствием, остался бы здесь, может быть навсегда, если бы не его семья, в далёкой отсюда Германии.

Через две недели Фридрих уже чувствовал себя уже полностью выздоровевшим. В повязке, уже не было необходимости. Он даже пытался помогать Марфе по хозяйству. Беглец уже было, хотел собираться в дорогу, но женщина категорически возражала. Она объясняла это тем, что кости хотя и срослись, но необходимо время, чтобы не подвергать их усиленным нагрузкам. А одиночное путешествие, к тому же ещё в лесу, не гарантировало лёгкой жизни.

Фридрих пытался возражать. Ему не хотелось подвергать знахарку опасности. Так как, к той периодически приходили и приезжали люди из окрестных деревень, за помощью, снадобьями и лекарствами. До сих пор, благодаря осторожности и предусмотрительности хозяйки, всё обходилось. Но Фридрих понимал, насколько был велик риск, если всё-таки кто-нибудь узнает о его присутствии. Он старался всячески отгонять от себя мрачные мысли, но на душе у него всё-таки было не очень спокойно.

С Марфой у них сложились очень хорошие отношения. Она не донимала его подробными расспросами о войне и о плене. Всё, что он считал нужным, он рассказывал сам. Иногда они говорили о его семье. Тогда в эти минуты, она высказывала своё и искреннее сочувствие по отношению к его жене и детям, живущим в неведении, о дальнейшей судьбе барона.

Его присутствие для Марфы, было естественным и спокойным. Казалось, что ни война, ни то, что он был беглым военнопленным, ни как не влияло на их взаимоотношения.

Они вместе ходили в лес, собирать необходимые для приготовления лекарств и снадобий, травы. Марфу здесь признавали как очень хорошую знахарку. И при необходимости, спешили к ней, а не к приезжему, городскому вечно пьяному фельдшеру.