Три романа - Каин Эрвин - Страница 13

- Конечно, грешник. Думаешь приятно? Но я, все равно, вас всех отстреливаю периодически. Для поддержания правильной численности в популяции. Всех: и зайчиков, и изюбров. Так уж творческий процесс устроен. Не мною придумано. Я вас создаю своею мыслью, а потом... - он опять взял почти минутную паузу, - Создаю, а потом отстреливаю. Имеет же в конечном счете писатель право разорвать свою рукопись?!

- А зачем тогда морковка? Это же издевательство над живой природой? с трудом разлепляя глаза, спросил Денис Александрович, - Зачем же вы нас балуете, если потом отстреливаете?

- А потому, что сегодня на ужин была морковка! - голосом Женщины объяснил Эрвин Каин.

Стеариновый красный ночник растворился перед глазами Дениса Александровича, и, погружаясь в сладкую черноту сна, он еще успел подумать: "Он нас отстреливает!.. Парадокс!" * ПОСЛЕДНИЙ РОМАН

"Был ли написан третий роман? Определенно третий роман был. Но написан он не был. Да и можно ли назвать его третьим, когда он по временной шкале был первым?" - примерно так, представлял себе Эрвин Каин, будет начинаться статья, опубликованная лет через двести после его официальной кончины, написанная идиотом, ничего не смыслящим в художественном творчестве.

"Зондируя поверхность зеркал, зафиксировавших великого человека в младенчестве, - напишет идиот. - Разлагая на звуки сохранившуюся в веках его керамическую посуду, мы сегодня точно можем утверждать, роман был. Но мы, увы, не в состоянии воссоздать еще текста. Роман был создан КАИНОМ еще в младенческом возрасте, когда человек уже может творить, но не умеет даже говорить.

Почему, научившись писать. Великий Каин не предал свой первый роман бумаге? Ответа два: конъюнктура, поглотившая писателя, либо он постеснялся. И возможен ответ третий: он начисто забыл свой первый роман".

Эрвин Каин лежал в своей теплой, чисто застеленной кроватке и думал о статье, которая когда-нибудь будет написана. Говорить он не умел, но думал с самого рождения. Думал потому, что все помнил и все понимал. Но великие мысли постоянно сбивались на бытовые:

"Почему она никогда не возьмет меня на руки? Почему она не кормит меня грудью? Я же маленький мальчик, младенец, она обязана кормить меня грудью! Может быть, у нее нет молока? Или, может быть, я укусил ее больно, когда она сделала попытку накормить меня грудью?"

Он хорошо помнил, как это произошло. Это произошло недели через две после его рождения здесь, в этой комнате. Мария разделась и залезла к нему в кроватку. а он, используя преимущества сосательного рефлекса, укусил ее за грудь. Потом Он думал. что Мария представила его не младенцем, а взрослым мужчиной и хотела чего-то другого. Она все шептала:

- Денис! Ну очнись, Денис, посмотри на меня!

Эрвин Каин помнил, что он действительно раньше. в прошлой жизни, носил имя Денис и сперва работал психиатром, а потом долго лечился в сумасшедшем доме, после чего умер. Помнил, как на том свете он познакомился с самим собою - Эрвином Каином, уже прожившим свою творческую жизнь, и как родился снова Эрвином Каином-младенцем в самом начале творческого пути.

В Романе, который он медленно воспроизводил в своей голове, романе автобиографическом, звучало это примерно так: "Меня будто сбросили с бешено вращающегося круга, и центробежная сила пустила мое тело по касательной к сверкающему голубому шару Земли. Я не сразу понял, что это Земля и что мне опять предстоит родиться на ней. Но, когда я увидел сверху в густой черноте ночи миллиарды копошащихся в пастелях совокупляющихся пар, похожих на белых тараканов, я догадался, что происходит!.."

Настенные часы пробили один раз. В комнату вошла Мария. Она подняла штору, поправила на Денисе Александровиче одеяло, горестно вздохнула и вышла. Она уже потеряла всякую надежду иметь нормального мужа. Забирая Дениса Александровича из больницы под расписку. Мария была предупреждена, что больной в тяжелом состоянии.

- Он считает, что находится на том свете, - объяснил врач, - и к любому человеку обращается с глубоким уважением, внимательно слушает его, выполняет любые просьбы. Ненормальность в том, что он неизменно обращается к этому любому человеку как к некоему мифическому человеку с ружьем, автору многих книг Эрвину Каину.

Марию такое положение вполне устраивало. Хоть сумасшедший мужик, да угодливый. Но сразу по приезде домой Денис Александрович впал в детство, чем ввел Марию в отчаяние. Она пыталась расшевелить его сексом, но он только злобно укусил ее за грудь. Она пыталась соблазнить его вином и шашлыками, но он соглашался только на манную кашу. Вино из детского рожка он пил, но после этого становился буен и громко плакал. Более всего Марию бесило то, что новоиспеченный младенец пунктуально, шесть раз в день, мочился в постель. Она брала его за руку. вела в туалет и там ласково уговаривала:

- Пис-пис-пис, маленький!.. Пис-пис-пис, хорошенький!.. - иногда достигая необходимого эффекта.

Солнце, прорвавшись в комнату широкой желтой волной, окатило кроватку. В лучах его было тепло и ярко. Эрвин Каин, прищуриваясь, приоткрыл глаза.

"Работать нужно, нужно работать! - подумал он. слыша, как гремит на кухне Мария. - Через полчаса она опять будет кормить меня этой отвратительной манной кашей! Как все-таки трудно иметь знание о том, что манная каша отвратительная! Мне нужно хотя бы довоссоздать главу".

"Сброшенный с круга вечности герой выбрал свою мать! Почему я отождествляю себя с героем?" - с ужасом зафиксировал тренированный мозг бывшего психиатра. Но он не смог не продолжать. Завертелись, пронеслись стены, замелькали раскачивающиеся квадраты окон. Люди в белых халатах и белых шапочках. Ласковые руки матери. Марии... (Какая все-таки гадость, что она не хочет кормить меня грудью). Его заставили в чем-то расписаться! (Ну как младенец может в чем-то расписаться?) А может быть, расписывался он еще там, на том свете, отправляясь в очередной путь, и воспоминания поменялись местами?

Героя везли домой, как н всех новорожденных. на такси. Его посадили рядом с шофером, и, удобно вытянув ноги, он имел полную возможность радостно гугукать!

"Какая все-таки у меня дурная мать! Почему она не любит носить меня на руках? Прижимать к себе мое нежное детское тельце! Она обязана просто это .побить, а она?.. Приходила же она ко мне когда-то со мной на руках? Приходила!.. А теперь не хочет больше приходить!"

В комнату вошла Мария. Она поставила на стол тарелку с протертым супом.

ё - Денис Александрович, миленький, вставай-ка! Обед я тебе, гаду, сварила!.. - Когда он в ответ радостно запищал, она сорвалась на крик: Вставай, а то я тебе этой тарелкой череп проломлю!

"Почему она путает? Почему она путает и называет меня не так? Да, я когда-то был этим Денисом Александровичем, - он с хлюпаньем всосал густую теплую жидкость с ложки. - Но теперь-то я младенец. Я народившийся Эрвин Каин! Мне предстоит написать "Там". потом "Здесь", а потом мне дадут ружье, и я буду стрелять зайцев и изюбров на том свете!" После обеда Мария вынесла его на балкон н, укрыв пледом, устроила в кресле. Было тепло, свежий воздух приятно щекотал ноздри. Раздражал только белый солнечный свет, от которого приходилось щуриться.

"Я сочиняю сейчас роман-откровение! И оно будет уничтожено во мне, это откровение. Я потеряю память. Неужели я. Великий Эрвин Каин, не смогу ничего предпринять, не смогу предотвратить эту потерю?!"

В этот вечер Мария устраивала его спать необычно .ласково. Подоткнула под ножки одеяльце, погладила по головке. А через полчаса сквозь сон Эрвин Каин услышал тихий стук в дверь. Потом шаги, потом звон бокалов, потом негромкие голоса. Мария принимала любовника.

"Мне нет дела до забав матери! - думал Эрвин Каин. - Я должен найти решение, как донести содержание романа до человечества. Два моих будущих романа и даже небесные записки ничего не значат в сравнение с ним! Они лишь жалкие осколки истины!"

В соседней комнате разговор сделался живее. Обсуждали какие-то патологии. Судя по сленгу, любовником Марии был новый психиатр из того самого отделения, где он лежал в прошлой жизни. Они даже смеялись. булькало вино. Эрвин Каин сполз с постели (как все же тяжело бытие младенца). Опустился на четвереньки, подполз к двери, пихнул ее всем телом.