Phantoms and friends (СИ) - "Rocky Raccoon" - Страница 175

Она была свободна! И плевать хотела на всё остальное. Она не остановится, пока не доберётся до безопасного места.

А уж потом она вернётся. Обязательно сюда вернётся. С полицией.

Она будет той, кто положит этому ужасающему ритуалу с чередой «крошек Сьюзи» в свадебных платьях конец.

Она будет той, кто засадит этого больного сукиного сына за решётку.

Она будет той, кто победит.

Виктор

сейчас

Он не хотел этого. Но другого выхода не видел. Ведь не столь важно когда именно: через пару часов или через несколько дней, но они всё-таки поймут. Если, конечно, уже не поняли. Поэтому…

Пора сваливать.

Вэйл прошагал мимо регистрационной стойки, лавируя в потоке встревоженных медработников, прямиком к лифтам. Изначально визит в больницу казался ему глупой затеей: Вик боялся привлекать к себе лишнее внимание, но, как выяснилось, сейчас здесь всем было не до него. Обнаруженная этой ночью коллекция болотных мумий поставила на уши весь Сторибрук, и теперь горожане бестолково носились туда-сюда с очумелым видом, словно вспугнутые выстрелом фазаны.

Квох. Квох. Квох. [5]

Вернувшийся так некстати Кэссиди создал слишком много проблем, и Виктор в который раз за последние дни пожалел, что не прикончил его тогда, одиннадцать лет назад. Да и вообще он жалел… жалел, что связался с этим нестабильным уродом.

Виктор вошел в лифт, нажал кнопку третьего этажа, дождался, когда дверцы с приглушённым грохотом закроются, и только потом позволил себе выдохнуть. В кабине, к счастью, больше никого не оказалось, и так как эта минутная поездка могла стать его последней передышкой в ближайшее время, Вэйл решил воспользоваться ею сполна: необходимо было навести порядок в голове. Разрозненные мысли беспорядочно метались по ней, ни в какую не желая подчиняться.

А терять контроль Виктор ненавидел. За исключением тех случаев, когда намеренно отпускал поводья, пытаясь забыться за стаканчиком чего-нибудь крепкого.

Встречаясь взглядами со своим отражением в зеркальной поверхности одной из стенок лифта, он растянул губы в кислой ухмылке.

Кто бы мог подумать, да, дружище?

Всю свою жизнь он провёл в попытках доказать самому себе, что никогда не изменится. Он был уверен, что всегда будет монстром. Изгоем. Чудищем из черно-белого мира, не способным испытывать искренние человеческие чувства. Даже пытаясь жить в уютном безмятежном мирке Мэри Маргарет, он никогда не забывал, кем был на самом деле. И никогда не терял над собой контроль.

Так что же тогда грызёт его сейчас изнутри? Что за лихорадочные ощущения, крушащие прочные стены его ледяной крепости безразличия? Что за липкий страх, скручивающий тугими узлами его внутренности? Неужели те самые чувства, от которых он так рьяно открещивался всё это время?

Это смерть Мэри сделала его слишком мягким, точно. Смерть, после которой Вик вдруг осознал, каково это. Каково терять тех, кто тебе небезразличен. Досадно. Обидно. И больно. Безумно больно.

Именно поэтому сейчас, после всей этой адской заварушки, он не мог уйти просто так. Уйти не попрощавшись с Лив.

Вэйл хотел поговорить с ней. Ему катастрофически необходимо было поговорить с ней. Прежде, чем кто-либо попытается открыть ей правду. Прежде, чем она возненавидит его.

— Она всё поймёт, — прошептал Виктор, продолжая пялиться на своё бледное осунувшееся лицо.

Он объяснит. И тогда она поймёт. Должна понять.

То, как могут извратить и без того неоднозначные факты федералы, думать не хотелось. Вряд ли им — даже с командой высококлассных профайлеров — когда-нибудь удастся докопаться до его истинных мотивов. Хотя бы потому, что он сам не до конца их понимал.

Банальный до чёртиков порыв отомстить обернулся против него самого: Вэйл застрял в этом городе, извращённо привязавшись к той, кого должен был презирать.

— Сентиментальная тряпка, — злобно фыркнул он и, бросив последний взгляд на своё искажённое отражение, вышел из лифта.

Если верить шушукавшимся в приёмном покое санитаркам, Лив должна была быть у Эммы. И Виктор очень надеялся, что назойливый Джонс от неё наконец-то отвалился. По-хорошему после всех приключений ему следовало бы валяться под лошадиной дозой лекарств на койке в соседней со Свон палате. Только вот… это же Джонс. С таким придурком ни в чём нельзя быть уверенным.

Но в любом случае Вэйл рассчитывал, что в запасе есть пара часов, прежде чем его хватятся. А если Бут всё-таки не врал и ему действительно не было ничего известно о связи Нила с Виктором, то… то пока объявлять Вэйла в розыск у Сойера повода не было. Разве что за убийство Кэссиди. Пока жгучий интерес болванов из Бюро к персоне Виктора проявлялся лишь в попытках его допросить, не арестовать.

Пока. Это всё вопрос времени.

И пусть финт с Хамбертом сработал практически чисто, но запудрить мозги федералам такая халтура не могла. Лишь отсрочить неизбежное. Отсрочить настолько, чтобы Вэйл успел покинуть пределы оцепленного города без последствий.

У палаты Свон, вопреки опасениям Виктора, никто не дежурил. Да и коридор был пуст. Ни единой души. Ну и где обещанная охрана? Что за беспечность, в самом-то деле? Даже как-то обидно. Он ведь мог бы сейчас абсолютно беспрепятственно закончить начатое. Это им ещё крупно повезло, что цели убивать Эмму у него никогда не было. Идиоты.

Вэйл остановился под дверью и, украдкой оглядевшись по сторонам, прислушался. Отчётливо различалось два голоса: мужской и женский. Свон. Она говорила, но с… кем? Неужели с вездесущим Джонсом? А может, её в очередной раз запрашивает какой-нибудь цепной пёс Форда?

Вэйл скрипнул зубами. Там ли сейчас Лив? Кажется, нет. Или она просто молчит? Чёрт-чёрт-чёрт! Терять время впустую он не мог. Ему необходимо было знать наверняка.

Стараясь производить как можно меньше звуков, он осторожно нажал на ручку и толкнул дверь, сунув нос в образовавшуюся щель. В палате обнаружилось лишь двое: Свон и Чейз. Ну надо же. Воссоединение голубков спустя годы скитаний и испытаний?

Плевать. Лив не было, а значит, околачиваться здесь ему вовс…

— Думаю, тебе стоит сказать об этом Лив, — заявила вдруг Свон, заставив уже покидавшего свой шпионский пост Вэйла застыть в неудобной позе. И теперь Вик жалел, что не вслушивался в предшествующую этим словам реплику Чейза.

Твою ж мать! О чём они?

— Думаешь?

— Да. И мне кажется, ей лучше услышать это от тебя.

Устало выдохнув, Чейз — молодец какой, поглядите! — озвучил мучивший и самого Вэйла вопрос:

— Чем же лучше?

— Это ведь… — Эмма прокашлялась. — Это твоя версия. И ты был там, с ними, когда всё это… когда всё это произошло.

Вэйл нахмурился, закусив губу. Похоже, под «этим» Свон подразумевала стрельбу в «Прометее». Интере-е-е-есно. Да, Чейз был там. И да, с ними. С Виктором и с Оливией. Когда он убил Нила, а она — Хамберта.

— Хочешь свалить всю ответственность на меня? — в тоне Чейза можно было различить с трудом сдерживаемое раздражение. Судя по всему, парня здорово задолбала творящаяся вокруг хрень. В ответ Свон издала какой-то странный полувсхлип, который, видимо, отражал всю степень её возмущения, и тогда Чейз добавил уже мягче: — Я всё же считаю, что рано делиться с ней своими подозрениями. Ты ведь видела её, Эм. Лив до сих пор не может смириться с мыслью, что убила человека, пусть и опасного психа. А что, как ты думаешь, с ней будет, когда мы скажем, что она стреляла в невиновного?

Слишком умный, да? Догадался, значит?

Виктор мысленно выругался. Он-то ведь думал, что занятый мыслями о спасении Доусон Чейз не станет так уж пристально разглядывать тело Хамберта. Вообще-то Вэйл готовил этот подарочек не для него, а для лабораторных крыс Бюро.

Мда уж. Зря он убил время на разговоры с Бутом. В первую очередь следовало переживать о глазастом докторишке. Но кто же мог подумать, что вместо того, чтобы лобызать свою чудом спасённую принцессу, этот олух примчится к бывшей невесте делиться своими гипотезами?