Невеста Перуна (СИ) - Ладица Наталья - Страница 48

-Ну, наконец-то! - услышала Доброгнева неприятный, каркающий голос, и две руки, похожие на птичьи лапки, легли ей на плечи, обдав невыносимым холодом.

Ольга громко вскрикнула, будто от боли, оборвала песню и неистово забилась. Неожиданно вновь повеяло холодом. В сплошной стене золотого пламени яростно заплясали багровые всполохи. Рюрик вопросительно посмотрел на жену. Ефанда медленно покачала головой:

-Не отпускай её, ни в коем случае не отпускай. Облегчить её участь невозможно, а вот загубить обеих...

Князь понимающе кивнул. Молодая княгиня закрыла глаза, запрокинула голову к небу и с её губ вновь полилась всё та же мелодия без слов, что пела ведунья. Конечно, песня Ефанды была не такой стройной и прекрасной, как в то время, когда они пели вместе, но это, несомненно, была она. Вдруг совсем рядом послышался тихий гусельный перезвон. Рюрик завертел головой, но так и не смог понять, откуда льётся мелодия. При этих благостных звуках судороги, сотрясающие тело Ольги, стали стихать. Вот, наконец, девушка глубоко вздохнула, открыла глаза и с благодарностью взглянула в ту сторону, откуда слышалась чарующая мелодия.

- Благодарю, родная, и тебя, Соловей, тоже, - прошептала ведунья, набрала в грудь побольше воздуха, и вот дивная песня вновь распалась на два голоса и с удвоенной силой взметнулась к небесам.

Морена торжествовала. Доброгнева, подчинённая её чарам, не могла даже пошевелиться. Злобная радость, сиявшая на безобразном лице богини смерти, ещё более уродовала её. Наконец Морена разразилась жутким смехом.

-Глупая девка! - торжествующе хохотала она. - А ведь знает, сколь это опасно - связывать свою душу с душой другого человека. Но, видимо, уж очень они дорожат тобой, раз помыслили такое. Слышишь, Вадим, сколь важна твоя сестра для внуков Перуна.

Бывший боярин, а ныне самозваный новгородский князь дёрнулся от этих слов, будто от удара, ещё больше сжался, но промолчал. Для него всё это было сродни самой жестокой пытки, но ослушаться свою хозяйку он давно уже не мог. И хотя сердце Вадима разрывалось от любви к сестре, помочь ей он был не в силах. Боярышня с тоской глянула на брата, но поймать его взгляда так и не смогла. Как ни горько осознавать, но сейчас Доброгнева, сама того не желая, заманила своих друзей в ловушку и, возможно, обрекла их на погибель. «Как Аскольда», - пронеслась в голове непрошенная мысль. В сердце девушки закралось отчаяние. Но вдруг самодовольная улыбка сползла с лица Морены. Её пальцы больно впились в плечо девушке. Доброгнева вновь услышала ласковый, успокаивающий голос Ольги: «Ничего не бойся. Богиня смерти не сможет удерживать тебя долго. Как только ясно увидишь нас - шагни вперёд». «Но на мне цепи», - робко возразила боярышня. «Они не смогут удержать тебя», - был ответ.

Воздух в кругу вновь наполнился теплом и ароматом трав, которые необычайно быстро проросли из-под земли. Бушевавшее вокруг пламя вновь стало ровным, багровые всполохи исчезли почти полностью. Олег взглянул на дуб и удивлённо вскрикнул: на стволе, объятом золотистым огнём, отчётливо виднелось очертание человеческого тела. Ещё миг - и под корой явственно проступили черты лица Доброгневы, нечёткий рисунок приобрёл изгибы её фигуры, даже вышивку на одежде теперь можно было различить. Девушка радостно улыбалась, глядя перед собой. Воевода ликовал. Ещё совсем чуть-чуть, и... Но вдруг по стволу пробежала багровая рябь, и лицо боярышни исказилось будто от боли.

Морена была в бешенстве. Руки тряслись от ярости и... сильнейшего страха. Её противница никак не хотела сдаваться, да и перетащить ведунью сюда оказалось невозможно. Меж тем сама богиня смерти ощутила, как что-то прочное потянуло её куда-то в неизвестность. Морена попыталась было убрать руки от пленницы, но не тут то было; пальцы её будто приросли к плечам девушки. Богиня взглянула в лицо Доброгневу и невольно отшатнулась: боярышня улыбалась насмешливо и вместе с тем радостно.

-Вадим! - в панике закричала Морена. Тот вскочил и непонимающе огляделся кругом. - Вадим, убей её!

Князь остолбенел от ужаса и медленно покачал головой.

-Я не могу этого сделать. Она моя родная сестра, понимаешь?

-Не спорь и немедленно убей.

-Нет, я не сделаю этого.

-Сделаешь, - зло прошипела богиня и вперила в мужчину жесткий взгляд. Вадим отчаянно противился её молчаливому приказу, но тщетно: гладкая, удобная рукоять ножа будто сама легла в руку. Бледный от отчаяния и страха, не веря в то, что происходит, брат коротко замахнулся и по самую рукоять вонзил клинок в грудь сестре. Девушка негромко охнула и с недоумением взглянула в глаза своему убийце. Будто молния промелькнула между двумя женскими фигурами. С жутким грохотом Морену отбросило от Доброгневы. Боярышня же слабеющими руками попыталась зачем-то вынуть нож из своего тела, но не смогла. Широко открытыми глазами девушка взглянула в лицо брата.

-Вадим... - еле слышно прошептала она и медленно опустилась на пол своей темницы.

Неожиданно прямо из дерева вырвался кроваво-красный луч и ударил Ольгу в грудь. Девушка громко закричала от боли, потом тело её обмякло и безвольно повисло на державших её за руки мужчинах. Невидимые струны издали последний горестный вскрик и замолкли. Рюрик рванулся было ведунье на помощь, но тут раздался звенящий от напряжения голос Ефанды:

-Стой! Не смей рвать круг!

Олег поднял глаза к небесам и застыл от невиданного ранее зрелища: в облаках возникла немолодая уже женщина, прядущая пряжу. Вот она отложила в сторону веретено и принялась что-то искать. «Ножницы! Она ищет ножницы, чтобы перерезать нить!» Эта мысль обдала урманина ледяной волной. С безумным рёвом, точно раненый медведь он рванулся к дубу - туда, где сквозь жёсткую кору всё ещё можно было различить искажённое болью лицо Доброгневы. Воевода не видел, как тело его сестры, лишённое поддержки, упало на согретую золотым огнём землю, не услышал испуганного окрика другой сестры, не заметил, что пламя, окружающее их, заметалось и начало гаснуть. Олег знал лишь одно: если сейчас он не попытается вытащить свою невесту, то навек потеряет её. Десница его, не встретив ни малейшего сопротивления, по самый локоть ушла в ствол дерева. Будто сквозь туман он услышал чей-то испуганный голос:

-Остановись, Олег, ты не спасёшь её, лишь сам погибнешь!

Глупые люди! Ну какое значение имеет то, что сам он погибнет? Он с радостью пойдёт на смерть, лишь бы его Гневушка была жива. Жёсткие, словно кузнечные клещи, пальцы сомкнулись на плечах воеводы, но тот с необычайной для человека силой повёл ими, освобождаясь от железной хватки, и сделал ещё один шаг. Крепкий кулак Рюрика с размаху врезался в челюсть Олега, да так, что искры из глаз посыпались. Не сумев удержаться на ногах, воевода упал на спину и увидел, как Хозяйка Судеб, отыскав, наконец, свои ножницы, взмахнула ими, без труда перерезая тонкую нить, что связывала душу Доброгневы с этим миром.

 Вадим с ужасом смотрел на дело рук своих. Доброгнева полусидела на полу, привалившись спиной к стене, и смотрела перед собой невидящими глазами.

-Сестрёнка... - шёпотом позвал князь, не надеясь, впрочем, услышать ответ.

На одно счастливое мгновение в голову Вадима пришла спасительная мысль, что всё это неправда, всё - безумный бред, ужасный сон. Слишком уж страшно содеянное, чтобы быть явью. Но кто-то глумливый, давно и прочно угнездившийся в его душе, нахально хохотнул, потешаясь над трусостью пособника смерти. За спиной послышался тихий шорох. Князь невольно оглянулся. Морена поднялась на ноги, зло глянула на своего помощника, но ничего не сказала. Вместо этого она быстрым шагом подошла к Доброгневе и простёрла руку над её бездыханным телом. В тот же миг нечто, напоминающее то ли маленькую птичку, то ли мотылька сорвалось с губ девушки и метнулось в руку богине смерти.

-Оставь её, - глухо проговорил Вадим, но Морена, не удостоив его ответом, стремительно вышла из темницы.

Брат опустился на колени перед сестрой и трясущейся рукой закрыл ей глаза. «Кровь родная - не водица», - вспомнились ему слова Дира. По зову крови явилась Доброгнева, потому и смерть её настигла. Вдруг Вадим почувствовал, как звериная ярость неудержимой волной затопляет его душу, и если он сейчас же не изольёт её на кого-то, то просто взорвётся. Живо вскочив на ноги, князь рванулся к двери  и с грохотом распахнул её.