Синие лампы темного мира (СИ) - Нартова Татьяна - Страница 82

Сон пришел под вечер. Бестолковый, тягучий, но вполне безопасный. В нем Сан куда-то летела и с кем-то сражалась. Вполне логично, всю предыдущую ночь им пришлось отрабатывать приемы рукопашного боя. У девушки до сих пор сильно болело разбитое колено, но в медпункт она не пошла. Лучше немного потерпеть, чем снова наталкиваться на непонимание и страх в чужих глазах.

А потом полеты и сражения прервались. Но не тьма поглотила юною охотницу. Она вдруг обнаружила себя посреди родной улицы. В нескольких шагах справа возвышался многоквартирный дом, в котором девушка родилась и выросла. Солнце лениво карабкалось по небу, похожему на застиранное покрывало. Некогда ярко-синее, а теперь имевшее нездоровый сероватый оттенок. Тонкие лучи пронзали воздух, но тепла не давали. Или это Сан превратилась в бетонную глыбу? Она почувствовала, как свет проникает через кожу, под кожу, и сердце вновь начинает биться. Заиндевевшие мышцы обретают прежнюю подвижность и силу.

Сжать пальцы, разжать. Вздохнуть, не чувствуя ни одного аромата. Ничего не чувствуя. Будто все нервы вынули, оставили лишь ту часть мозга, что отвечает за слепой анализ окружающей среды. Оставили даже не животное начало, а что-то совсем уж древнее, бесстрастное, не видящее разницы между прекрасным и отвратительным, принимающее удовлетворение за счастье.

Карпатова сделала первый шажок. Ветер, метавшийся среди зданий, стих. Ничто теперь не нарушало тишины, так что удар ботинка по камешку прозвучал для нее громче выстрела из УВ. Девушка встрепенулась, оборачиваясь. Рядом с крыльцом стояла тварь. Не черная, не опутанная дымкой, а пепельно-серая. Такая же появилась на другой стороне улицы. Пожиратели выходили, один за другим, поодиночке и группами. И Сан поняла: это не твари – люди, а она сама стоит среди них на шести чешуйчатых лапах.

«Проснись, просыпайся же!» - кричал рассудок.

Но охотница не слышала его, или не хотела. Ей было комфортно. Она наслаждалась льющимся с вышины светом, выпивая его, словно морковный сок из бумажного пакетика. Хлюп-хлюп… И тело наполняет легкость. Хочется бежать, скользить среди разноцветных теней. Кто сказал, что они все одинаковые? У каждой свой собственный оттенок, десятки, тысячи. Просто надо найти свою, спрятаться в ней, разлечься, как турист на шезлонге и потягивать из трубочки свет.

«Давай, Сан, не бойся, ты была рождена для этого! – шепчет маленький демон, всегда выбирающий самый короткий и безопасный путь – вниз. – Стать последним человеком на Земле, стать таким же пожирателем, как все остальные!»

- Сан, Александра! - Девушка непонимающе разлепила веки. Глаза горели, словно под веки сыпанули песку. Над ней склонился недовольный Михайлов. – Какого хрена?! Ты уже пять минут как должна быть на построении, живо одевайся!

- Будильник…

Сан приподнялась на локтях, посмотрела на маленькие часики на тумбочке рядом с койкой. Те добросовестно разрывались трелью, отчаявшись разбудить хозяйку. Как же ей все это надоело! Капитан даже не дернулся, когда рядовая в одних трусах и майке вылезла из-под одеяла. Как стоял со скрещенными на груди руками и мордой-кирпичом, так и остался. Только шрам на лице приобрел угрожающий багровый оттенок.

- Жду тебя во дворе, - бросил Михайлов. - Все тебя ждут!

Вранье. К тому времени, как девушка спустилась во всей экипировке на плац, на нем стояло лишь шестеро. Старшие товарищи, по-видимому, тоже любили поспать подольше. Коротко кивнув Жильцову, Сан встала на свое место.

«Только военные и дурачки строятся по росту!» - однажды выдал Владлен. Интересно, а одно может сочетаться с другим? Судя по некоторым отдельно взятым капитанам – вполне. Александр чеканным шагом прошелся от одного края ряда до другого, в который раз повторяя заученную проповедь на тему «Что не должен делать салага в свое первое патрулирование, если не хочет, чтобы оно стало единственным».

Устав охотники учили на отдельных занятиях, иногда повторяя некоторые выдержки из него вместо наказания. Не уложился в норматив по бегу – выложи параграф номер восемь «о моральных качествах личного состава». Не смог взобраться с первой попытки по веревке на стену при прохождении полосы препятствий – рассказывай об особенностях иерархии в подразделении уничтожителей. Вот и теперь Александр остановился напротив подчиненной и произнес:

- Ну, что, рядовая Карпатова, будьте добры, напомните остальным, что Устав говорит о дисциплине. Давайте, мы слушаем.

- Охотник обязан тщательно следить за своим распорядком… - начала Сан.

- Нет, не надо. Дальше, об опозданиях.

- Охотник обязан быть всегда готовым к несению своей службы, независимо от времени суток, - набрав в грудь побольше воздуха, приготовилась к долгой речи девушка, но ее снова прервали:

- А какого лешего я должен тебя самолично из постельки поднимать?! – взвился Михайлов. – Тебя заранее предупредили о том, что в восемь нуль-нуль мы все собираемся здесь. А теперь посмотри на часы. Сколько? Ну, ты что, цифры путаешь? У тебя дислексия или слабоумие?

-  Восемь сорок три, - пробормотала Сан.

- Вот именно! Ладно, - уже спокойнее бросил капитан. – С этим разобрались. У нас еще пятнадцать минут, чтобы проверить оборудование. Все взяли в техническом отделе рации? Отлично. Надеюсь, пользоваться ими умеете?

- Капитан, капитан, улыбнитесь! – донесся до новичков мужской голос. Из административного корпуса, вразвалку выползали охотники.

- Грецкий, ты ужасно фальшивишь, - усмехнулся один из них, толкая певца локтем под ребра. Но стоило им ступить с крыльца на асфальтированную площадку, как всякая веселость тут же пропала. Охотники сразу подтянулись по стойке смирно и принялись докладывать: - Товарищ капитан, подразделение по Вашему приказанию прибыло. Разрешите встать в строй!

- Становись, - позволил Михайлов. – Ну, знакомитесь, недоучки. С этими доблестными мужами вы будете, если повезет, служить после обучения.

Семеро салаг испытующе взглянули на четверых охотников. Тот мужчина, что пел, добродушно помахал рукой немедленно зардевшейся Кате. Сан слышала от лейтенанта, что именно Грецкий вытащил своего командира из переделки живым, но с разодранными бедром и лицом. Сам товарищ сержант выглядел непрезентабельно. Невысокий, с простым, каким-то деревенским лицом. Редкие веснушки и щель между передними зубами дополняли образ не то пастуха, не то сеятеля. Сан видела изображение обоих на древних лубяных картинках в школьном музее. Если бы не ярко-зеленые глаза, свойственные только ГМЛ, девушка никогда бы не признала в Грецком уничтожителя тварей.

- Дюжина, - усмехнулся другой охотник. – Хороший знак, товарищ капитан.

- Надеюсь, - не стал раньше времени радоваться Михайлов. – По городу пойдем тремя отрядами. Наши квадраты здесь и здесь. - Над площадкой всплыл полупрозрачный макет города. Маленькие домики, улочки не шире мизинца. – Косликов, Зарницкий и Жильцов пойдут с товарищем сержантом. Зиньцов и Бражников, с вами вместе отправятся рядовые Васильев и Лисовенко. Слушаться их беспрекословно, поняли?

- Так точно, товарищ капитан! – весело отозвался Дима.

- А мы? – захлопала глазами Екатерина.

- А вы, дамы, идете со мной и Тимофеем, - помрачнел сразу начальник.

 Вышеозначенный мужчина крякнул, но протестовать против решения Шрама не стал. Хоть женщины давно не считались слабым полом, способным только детей рожать да хозяйство вести, и все же две невысокие девчонки не вызывали у закаленных уничтожителей ничего, кроме сомнения. Сан захотелось глупо и по-детски показать язык; Дроздова отреагировала на взгляд Тимофея привычным способом – снова покраснела.

Михайлов тем временем продолжал отдавать распоряжения: какая группа по какому маршруту двинется, что проверит, сколько раз за час доложит ему о ситуации. Сан слушала вполуха. Она чувствовала себя не выспавшейся и очень уставшей, хотя на отдых им дали без малого девять часов. Наконец, Михайлов выключил голограф, гася трехмерное изображение города, и убрал его в карман.