Синие лампы темного мира (СИ) - Нартова Татьяна - Страница 86

И Еременко зло ударил кулаком по пьедесталу памятника, сдирая кожу на костяшках пальцев. Одно-единственное слово заставило его передумать. Кира могли обвинять в чем угодно: в лени, недисциплинированности, отсутствию внутреннего стоп-крана, но никогда – в малодушии.

- Хорошо, капитан. Мне все это не по душе. Но я присоединюсь к вашему кружку самоубийц. Вера, рассказывай, как эта фиговина действует?

- Все просто. Просовываешь палец в ячейки. Гриб сам решит, как лучше сделать прокол. А дальше придется подождать.

Первым потянулся к преобразователю Ян. Фаланга вошла в белую массу, как в пластилин. Ничего необычного, словно прикасаешься к шляпке какого-нибудь подосиновика. Гифы плотно оплели палец, а затем десяток мелких иголочек вонзились в кожу. Прошла пара секунд, не больше, и Нерко достал истыканный палец на волю. Несколько аккуратных дырочек слегка кровоточили, даже о большой кактус пораниться страшней.

Вера, Расул. Последним мизинец просунул Кирилл. Поморщился, когда гриб жадно впился в плоть, но дальше бухтеть не стал.

- Это все? – спросил.

- Нет, смотрите, - Ян указал на устройство.

Белая масса распадалась, становилась более рыхлой, выползая через отверстия в каменной сетке. И внутри «яйца» обнажалось нечто, больше всего похожее на хризантему. Тонкие лепестки лежали на дне преобразователя, они тоже шевелились, приоткрывая сердцевину – несколько темных подушечек-наростов.

- Что это такое? – Взгляды мужчин обратились к рядовой Матвеевой.

- Сумки со спорами. Полчаса, и они будут готовы.

- К чему?

- К распылению, к чему же еще? Каждое живое существо стремиться оставить потомство. Хищные грибы с Кессии – не исключение. Мы не должны отходить далеко. Нам придется вдохнуть их, чтобы завершить процесс.

- Гадость какая, - поморщился Расул.

- А ты думаешь, в воздухе, которым мы обычно дышим меньше гадости? – поддел его Ян. – Там и не такое плавает.

Гриб все шевелился, то закрывая свой «цветок», то открывая. Тонкие усики шарили по ладони Веры, но девушка не обращала на это никакого внимания. Она держала генетический преобразователь, как маленького птенчика. Нежно, старясь не повредить внешнюю оплетку. А потом пузырьки одновременно взорвались, выстреливая миллионами сложноустроенных спор. Несколько оболочек, капелька жидкости вместо тормозного парашюта, камера с клеткой гриба и несколькими клетками микроорганизма-спутника. Настоящий шаттл с экипажем, только не металлический, а живой.

Охотники даже не почувствовали, как сотни спор вместе с частичками пыли попали в их дыхательные пути. А потом по кровеносным сосудам к внутренним органам. Гриб, конечно, не выживет, а вот микроорганизм найдет новую клетку-хозяина. Еще пара поколений, и ДНК кабетов окончательно сольется с собственными генами человека.

Дождя в окрестностях Краснополянска не было уже больше недели. Спустя полчаса по тому месту, на котором стояли четверо охотников, прошла экскурсионная группа. Кто-то из детей громко чихнул, но в остальном ночь закончилась без происшествий.

Маленькие грибные споры еще покружили в воздухе, чтобы навсегда осесть на площадку за памятником. Из них так ничего и не проросло. Увы, а, может быть, и к счастью.

Глава 18

Учёный: Как он узнал ее сны?

Доктор: Да ведь сны и тени в близком родстве. Они, кажется, двоюродные.

Е. Л. Шварц «Тень»

Мир теней и тварей

Сан подтянулась на руках, зацепилась носками ботинок за выступ забора и взлетела наверх. На крыше было холодно, но безветренно. Солнце садилось за спиной, подсвечивая мир золотом. Впереди растекалась синева, которую продырявили мелкие звезды. Девушка шмыгнула замерзающим носом и поплотнее натянула на уши вязаную шапку. Октябрь заканчивался, скоро их отпустят домой. Всего на неделю, чтобы встретиться, наконец, с родными и распрощаться с мечтами о нормальной жизни.

После их вылазки в город Карпатова крепко задумалась, что же все-таки с ней происходит. Поведение тех тварей явно не укладывалось ни в одно описание. Да и охотница никогда не слышала, чтобы между человеком и пожирателем устанавливался контакт. Конечно, все дело в ней, в Сан. Она прикрикнула на тварей, и те послушно исчезли. Будто она была их подругой… или, скорее, вожаком.

- Вижу, мой подарок тебе пригодился.

Карпатову развернуло от знакомого голоса. Теперь на седовласом красовался длинный черный плащ с меховой оторочкой. Кажется, подобные она видела только в исторических сериалах. Правда, отец всегда говорил, что в них истории не больше, чем в дешевых шоколадных батончиках какао-масла. Из-под плаща торчали вполне современные сапоги.

Отец…

- Что Вам надо? – осторожно поинтересовалась Сан.

- Мне? Нет, это я хочу спросить тебя: что ты хочешь?

Больше всего Карпатова хотела оказаться подальше от этого типа. Как он, вообще, попал на закрытую территорию?

- О, великие Вероятности! Похоже, после двадцатого века люди окончательно испортились. Никакой сообразительности. Видимо, я не достаточно ясно выразился. Итак, придется представиться по всей форме. Я - Творец пресечения жизни насильственным путем. Бог войны и убийства по-вашему.

- Чушь собачья! Никаких богов не существует… то есть… - Выражение лица седовласого становилось все ироничнее, пока он не расхохотался:

- Узнаю старую-добрую монотеистическую школу. Бог един и все такое. Только, дорогая, этого Бога никто не видел. Зато я-то здесь. Вполне себе реальный. Хочешь, можешь даже пощупать.

Творец или бог (или кто он там?!) стянул с правой руки перчатку и протянул ладонь Сан. Та недоверчиво посмотрела сначала в глаза мужчины, темные как предгрозовое небо, потом на руку. Гладкая кожа без единой линии. Словно по ладони прошлись утюгом, разлаживая все складочки. Такая ладонь не могла принадлежать человеку. Однако пальцы Карпатовой коснулись вполне нормальной, человеческой кожи. Теплой, немного влажной и довольно грубой, как если бы длинноволосый постоянно занимался тяжелым трудом.

- Ну, довольна? – мужчина выдернул руку, снова надевая перчатку.

- Значит, Вы, типа, оттуда? – Сан ткнула пальцем в небо, вызывая новую улыбку у длинноволосого.

- С облаков? Ага, точно, где же нам, богам еще жить? Только на высоте нескольких тысяч километров. Сидим, такие, в безвоздушном пространстве, и взираем на Землю, аки орлы.

Сан поняла, что над ней издеваются. Но вместо того, чтобы обидеться, жутко разозлилась:

- Откуда мне знать! Может, и так. Вы же – Бог, должны быть всемогущи и вездесущи. Это мы тут – жалкие букашки под Вашими ногами. Давайте уж, топчите, я готова!

- Прибереги гонор для Михайлова, - осадил девушку седовласый. – Мне нравится твоя наглость и бесстрашие. Но всему есть предел. У нас был уговор: я дал тебе начальную частицу и время на размышление. А теперь хочу услышать ответ.

- Какой еще ответ? – не поняла Сан.

- На мой вопрос. Что ты хочешь? – мужчина перестал улыбаться.

Странное ощущение охватило охотницу. Тело ее стало полупрозрачным, невесомым, больше похожим на туман. Она видела, но не глазами, а внутренним зрением двух маленьких змеек. Одна была серебристо-белой, чешуя ее сияла, подобно бриллианту. Вторая была абсолютно черной, но почему-то при этом тоже светилась. Они сплелись в смертельной схватке, похожие на знак «инь-янь», но являя собой полную ему противоположность. Не гармония женского и мужского начал, а вечная схватка между призванием и долгом. Между тем, кем ты можешь стать и тем, кем ты никогда не станешь. Между пожирателем и человеком.

- Все очень просто, - продолжал седовласый. – Либо я забираю у тебя частицу. И тогда больше никакого общения с тварями, никаких странных снов, ты снова станешь одной из тысяч ГМЛ, и всю оставшуюся жизнь будешь уничтожать тварей. С твоими данными легко подняться по карьерной лестнице. Может, тебе даже поставят пару памятников… посмертно, конечно.