Янтарный волк (СИ) - Нартова Татьяна - Страница 16

-Да, - голос Карины даже не дрогнул, хотя сердце беспокойно екнуло, как будто в него ткнули иголкой, и оно непроизвольно сжалось.

-И ты готова оставить без возможности так же, как и ты, вдыхать вольный ветер и жить лишь по законам природы?

-Да.

-И ты способна прямо сейчас оставить за спиной все нерешенные дела? Начать все заново? - голос буквально истекал сарказмом, будто свежая зарубка на березе - соком. Так что Карина, действительно, вдруг остановилась, подумав. Она ведь собиралась сама устроить Кузю. Неужели теперь ей можно просто так плюнуть на мальчика? А Ник? Сколько раз она говорила себе, что он просто ее друг, но разве оставляют даже “просто” друзей посреди того хаоса, что она навела?

-Ты хотела взять жизнь в свои руки, стать ее хозяйкой. Я тоже очень хочу, чтобы ты присоединилась ко мне, поверь. А еще я хочу, видеть тебя свободной от обязательств и неоконченных дел. Поэтому, детка, сначала закончи их. А пока ты не готова. Да, и еще, - волк поднялся на все четыре лапы, начиная пятиться по тропинке все дальше от Карины, - Как только управишься, просто позови меня.

Художница протянула руку, пытаясь коснуться желтоватого меха, но зверь стремительно развернулся и неожиданно растворился в воздухе, словно его никогда и не было. А она так и осталась стоять, чувствуя, как ее медленно тянет вниз. Ноги стали тяжелыми, и Карина незаметно для себя опустилась на землю.

Обратная дорога до дома показалась в три раза короче и в тоже время томительнее. Когда Ник нашел плачущую подругу в нескольких десятках метров от кромки леса, он не сразу понял, что произошло. Вначале у него возникла страшная мысль, что тварь ранила ее. Он бросился к Карине, обнимая за плечи и пытаясь одновременно осмотреть ее. Но кости были целы, ни крови, ни синяков видно не было, а слезы продолжали течь двумя неиссякаемыми ручейками.

-Карина, что с тобой? - следя за тем, чтобы голос не дрожал, прошептал парень. Одной рукой он пытался убрать волосы с лица подруги, а другой уже стягивал с себя куртку. Погода быстро менялась, и если рассвет был чистым, не задетым не единым облачком, то сейчас северный ветер нагнал их целые стада, старательно продувая тонкую рубашку Карины.

-Он меня… не принял, - выдавила она, еще пуще заревев, словно вместо слов выплюнула режущие осколки разбитого сердца. Ник прикусил губу, пытаясь скрыть совершенно неуместную улыбку. Это было не правильно, ведь подруга давно сделала выбор, ведь больше всего на свете она хотела стать волчицей. Но каждая минута, пока Карина оставалась в человеческом облике, была для парня ценнее прожитого им самим часа, - Он хочет, чтобы я доделала в этом мире все дела, и только после этого я смогу к нему присоединиться.

-Вот даже как! А этому волку не откажешь в некоторой иронии.

-Иронии? Да он просто издевается надо мной! - истерично взвизгнула девушка.

И дело было даже не в том, что ее мечта уходила прямо из-под носа. Художница отлично знала, что порой тернистый путь к цели бывает намного ровнее, чем бугристый участок, к которому ты стремился. Сколько раз она вместо того, чтобы прыгать от счастья, когда очередное полотно было готово, принималась грустить. Потому что моменты самого творчества были безвозвратно окончены. Девушку не особенно испугало то, что ей еще немного придется побегать на двух конечностях вместо четырех. Но как она будет это делать?

Сейчас, когда перед ней сидел взволнованный и такой трогательный друг, Карина в очередной раз усомнилась: а сможет ли она отказаться от всего того, что предоставила ей человеческая жизнь? И эта неуверенность была сродни безумию, разрушая стройные ряды мыслей, заставляя сердце отчаянно прыгать в тесной клетке из ребер, а слезы непрерывно литься.

-Карина… - Ник неожиданно отпрянул от девушки, как-то странно глядя поверх ее головы. Его взгляд скользил по ее фигуре, как по ледяной горке, ни в силах зацепиться за нее, - Если я тебе кое-что скажу, ты можешь поменять свое решение…

-Лучше не надо, - почти неслышно прошелестела в ответ подруга и тут же закричала, - Не надо, Ник, я прошу тебя - молчи! Я знаю, что ты хочешь сказать, я все знаю. Но одно дело, просто знать, а совсем другое - слышать. Так вот: я не хочу этого слышать. Мне и так не хватит решимости, так что не порти мне жизнь.

-Значит, этим я испорчу тебе жизнь?

Карина быстро кивнула.

-Хорошо, - бесцветным голосом отозвался ресторатор, первым поднимаясь с земли. Девушка двинулась следом, стараясь не смотреть на него. Черные глаза Ника бесцельно прожигали еловую хвою под ногами, пока они двигались к машине. Он был почти уверен в том, что художница не откажется выслушать его. Но… хотя, что можно было ожидать после утреннего разговора? Ему же четко указали на место на коврике, тогда как шикарную кровать заняла свобода во всей ее обжигающей наготе, с такой холодной кожей, с такими упоительно-прекрасными очами. И Карина теперь стремилась к этой обворожительной тетке, еще не понимая, что та повесит на шейку девушки пудовые гири. Волчья шкура, говорите? Ветер, запутывающийся в шерсти? Нет, дорогая моя Карина, меняя хрупкое человеческое тело на сильное волчье, не поменяешь самого главного…

Стоило друзьям ввалиться в гостиную, как к ним тут же бросился Кузьма. Художница едва успела схватиться за угол шкафа, прежде чем мальчишка сдавил ее в объятиях.

-Я думал, ты не вернешься! Ну что, вы его не нашли?

-Нашли, - мрачно сплюнул Никита, садясь на диван и подтягивая к подбородку ноги. Сколько раз ему говорили, что культурные люди так не сидят. Но когда ему становилось больно, он пытался принять именно эту позу. Защитная поза, обманчиво скрывающая тебя от всего мира, делая визуально меньше и морально устойчивее. Карина, наконец, отцепилась от подростка, юркая вслед за Ником. Ей было еще хуже. Она не могла даже сидеть, а легла, свернувшись калачиком и, положив голову другу на колени.

-Что вы такие замученные? - удивился Кузя, - Такое впечатление, что вам пришлось сюда пешком добираться. Эй, я с вами говорю! Карина, да объясни мне хоть что-нибудь.

-Потом, - слабо отмахнулась девушка, - потом.

-Да ну вас, - поняв, что большего от этой ненормальной парочки не добьется, оборванец решительно вышел из комнаты. Друзья остались одни. И хотя на душе у каждого было достаточно сомнений и боли, но оба предпочли молчать. Карине было приятно просто лежать, уткнувшись лицом в ладонь Ника, а ему - перебирать ее короткие волосы. И в этом они нашли если не лекарство от болезни, то, во всяком случае, обезболивающее на некоторое время. Тишина была ни натянутой, ни жуткой. Однако, в ней, если прислушаться, можно было уловить целые предложения. За окном медленно опадали последние цветы диких яблонь, небо, подобно странному животному шевелило мускулами - тучами, грозившими разразиться дождем. Его первые капли рассеяли тишину, сделав ее вмиг невыносимой. Именно тогда Карина приподняла голову и произнесла:

-Мне надо устроить Кузю.

-Он так сказал? - теперь вместо какого-то абстрактного волка Ник представлял вполне определенного, ставшего для него противником. Настоящим, безжалостным противником, отбирающим у него его лучшую подругу. Художница сморщилась, уловив в голосе ресторатора неприкрытую ненависть.

-Да. И он прав, я не могу начать новую жизнь, не окончив старую. Кузя должен быть счастлив, он имеет на это право.

-А я? - еще глуше, еще болезненнее, чем до того в лесу. И снова девушка почувствовала, как внутри начинает все гореть от этой горечи, - Или ты искренне считаешь, что я смогу быть счастлив без тебя?

-Ты столько лет был счастлив до этого, - попыталась парировать она. И это отчасти была правда. Во всяком случае, Карина никогда не видела друга страдающим, жалующимся на судьбу или окружение. Все у него было бело, сладко и замечательно, все напоминало столик в его же ресторане. Недаром же она так часто завидовала Никите. Ее-то жизнь не отличалась подобной стройностью. Если парень с первого дня их встречи вел свое существование под уздцы, словно послушного коня, то ей приходилось восседать на нем, пока упрямого скакуна вели другие, - Что поменяется, если меня не станет?