Янтарный волк (СИ) - Нартова Татьяна - Страница 8

-И нечего так смотреть! Ник всего лишь мой друг.

-Да я уже понял, - стараясь не расхохотаться, произнес Кузя.

“Угу… и видимо это или пока, или уже”.

Дальнейший час прошел в молчании, изредка нарушаемом грохотом вилок и ножей, да звоном стаканов. Только сейчас Карина поняла, насколько хочет есть. Утренний чай с рулетом вычерпал лишь маленькую капельку из большого колодца ее голода. Последние дни девушка толком не ела и вот теперь, едва ли не мурлыкала от удовольствия, наслаждаясь каждым кусочком.

-Ну все, Ник, с тебя вечер в кафе, - хохотнула она, - А то я, кажется, так до конца жизни и не смогу попробовать твои шедевры.

-Можешь поехать со мной хоть сейчас, - уже ленивее отколупывая от омлета корочку, предложил парень.

-Э, не! Я так не играю. Мне можно приехать к тебе в любой день, заказать что-нибудь, потом оплатить заказ, как всем остальным твоим клиентом. А мне нужно именно твое предложение.

-Может еще и ужин при свечах? - не удержался от замечания Кузьма. Он-то давно все поглотал по старой бедняцкой привычке. В его окружении не принято было устраивать китайских церемоний с едой. Есть пища, надо как можно быстрее набить пузо, пока не пришел кто сильнее и старше и не отобрал у тебя вожделенный кусок.

-А что? - поддержал оборванца Ник, - Если свет отключат, придется при свечах лопать!

-Ребят, ну я же серьезно, - обиделась на парней Карина, - Между прочим, еще никто меня в кафе не приглашал. А мне, как творческому человеку просто необходимы новые впечатления. Да и от халявы я бы не отказалась…

Теперь уже засмеялись все трое. Когда с обедом было покончено, а посуду распихали по полочкам посудомоечной машины, Никита попрощался со своими гостями и уехал на работу, Карина потянула мальчишку к себе в комнату:

-Пойдем, я тебе покажу мои работы, - не принимая никаких возражений, художница вцепилась в Кузьму почище пса в кость. Паренек особенно возражать не стал, с восхищением и некоторой осторожностью рассматривая громадные полотна в рамах, палитру в пятнах краски и кучу кисточек в высоком стакане, - К сожалению, я не смогу тебе все показать, основная часть картин у меня остались в мастерской. Но я перевезла сюда самые лучшие. Вот, например, эта, как тебе?

Оборванец, выглядевший в спортивном костюме Ника теперь совершенно иначе, с некоторым сомнением воззрился на милое изображение реки на рассвете. Потом перевел взгляд на другое произведение и неожиданно произнес:

-Ты, конечно, очень хорошо рисуешь. Я видел работы Шишкина, очень похоже. Ты правда талантливая, но понимаешь, слишком твои картины… правильные.

-В смысле? - улыбку с лица девушки как будто сдуло.

-Все на них такое красиво, замечательное, правильное. Даже на землю и не похоже, скорее на рай какой-то. А жизнь, она ведь, совсем другая.

-Понимаю, - грустно кивнула Карина, но тут же попыталась возразить, - Но ведь в том и вся прелесть искусства: пытаться даже в самом неказистом выделить что-то особенное, оригинальное, красивое. Уродство, подлость и так видны нам каждый день.

-Возможно, - не стал настаивать Кузьма, - Только вот скажу тебе другое. Человек ко всему привыкает. Если его каждый день будут таскать в свинарник, он притерпится к запаху, перестанет его замечать. Так постепенно люди привыкают к жестокости, бедности, убийствам. Не стоит окончательно закрывать на это все глаза. Как и превращать картины в плакаты по борьбе с курением. Знаешь, такие, на которых обычно изображены несчастные легкие, черные от дыма. Вот этот пейзаж, он… отвлекает. Когда я у тетки жил, у нее в доме календарь висел. Восемдесят третьего, что ли, года. Мне он очень нравился. Я его листал, смотрел на изображение всяких городов и думал, что однажды я там побываю. Я придумывал всякие истории. Вот я сажусь в поезд, еду в одно место, в другое. Там у меня всякие встречи с друзьями, и дом, и можно пройтись по аллее или постоять рядом с фонтаном. И там было хорошо. Но рано или поздно приходила тетка и приходилось вешать календарь на место.

-Слушай, Кузьма, сколько тебе лет? - неожиданно спросила Карина. Ей и на ум не могло придти, что в голове у этого худого подростка, едва доросшего ей до плеча, могут быть такие мысли.

-Почти четырнадцать, а что?

-Просто рассуждения у тебя слишком уж…

-Взрослые, - фыркнул мальчишка, - А ты поживи полтора года в переходе, может, тоже то же повзрослеешь! А то ведешь себя, как ребенок, честное слово.

-Почему это? - обиделась девушка.

-Потому что реагируешь на все, как ребенок. Потому что смотришь на меня, как ребенок. Даже твой друг и тот оказался умнее. А ты: “Он мне только друг!”, - уперев руки в бока, передразнил мальчишка, - Если ты так будешь дальше откровенничать, как брехливый щенок, никогда в этом волчьем мире не выживешь.

-Волк… - Кузя с удивлением уставился на ненормальную художницу, которая с проворностью белки кинулась куда-то по коридору в дальнюю комнату, через минуту таща на себе громадный прямоугольник очередного шедевра.

-Помочь? - осторожно сгружая картину на кровать, поинтересовался он, но Карина отрицательно завертела головой:

-Лучше скажи мне, если увидишь на ней что-нибудь странное.

-А что именно я должен увидеть? - помогая распеленать “Осень”, уточнил Кузьма.

-Извини, но сказать тебе я этого не могу.

-Ну, хорошо…

Девушка последним рывком отбросила краешек брезента, во всей красоте и великолепии открывая свое произведение. В левом углу, словно издеваясь над ней, сидел почти серый волчара. Правда, теперь он скалился не злобно, а будто ухмылялся. С последнего осмотра зверь еще больше выделился на золотом фоне, став уродливым пятном случайно пролитого кофе.

-Это ты сама придумала? - через минуту донесся до художницы голос подростка, - Боюсь, этот волк не совсем тут уместен. Но если тебе так нравиться…

-Ты тоже его видишь?! - обрадовано заорала Карина прямо в ухо Кузе. Оборванец аж на месте подскочил, потряхивая головой, словно к нему клещ присосался, - Говори, какой он, быстрее!

-Какой-какой: серо-желтый, оскаленный и страшный. А ты ненормальная - так орать.

-Прости… - девушка почувствовала, как на глаза наворачиваются счастливые слезы. Однако, теперь становилось совершенно непонятно, почему того, что видит она и Кузя, не замечает Никита?

“Как бы то ни было, теперь меня уже никто не назовет шизофреничкой! И пусть Ник больше не переживает за меня, я сейчас же соберу вещи и уеду!”.

-Кузенька, ты правда видишь волка из переплетения листьев, правда? - на всякий случай елейным голоском уточнила Карина.

-Правда. Я не поминаю, что в этом такого?

-Это покажется бредом, но раньше его здесь не было. Он появился несколько дней назад, когда я кончила картину. Сначала это была обычная игра воображения, и волк больше смахивал на собаку. Но через некоторое время он стал проявятся все отчетливее. Такое ощущение, будто часть краски изменяет оттенок независимо от остального полотна.

-Интересно, - паренек осторожно коснулся очертаний хищника. Карине, неотрывно смотрящей на него вдруг показалось, будто зверь изогнулся, пытаясь куснуть мальчишку, но через секунду видение пропало.

-Вот черт, - Кузя отдернул руку, отсасывая кровь из раненого пальца, - Занозу вогнал.

-Наверное, рама не совсем хорошо отполирована, - предположила художница, по-матерински осматривая поврежденную фалангу. Маленькая красная точечка набухла кровавой каплей. Карина с досадой хотела уже побежать на кухню за ватой, но мальчишка беззаботно махнул здоровой рукой, мол, само заживет. И действительно, буквально через несколько минут ранка затянулась гранатовым сгустком, а через час даже пульсация в пальце стихла. Словно громадный зверь поворчал-поворчал, да и уснул у себя в логове.

Она не могла большей идти вперед, ноги словно перестали гнуться в суставах, а голова шла кругом от густого духа прелой листвы. Но этого просто быть не могло: сейчас же весна, весна, а не осень! Однако, как не внушала это себе девушка, пытаясь перекрыть неистовый вой ветра в кронах деревьев, поверить этому не могла.