Волчье время (СИ) - Рэйда Линн - Страница 143

Меченый усмехнулся. О судьбе Алвинна он уже знал от лорда Ирема, однако его впечатлила быстрота, с которой Аденор выяснил интересовавшие его подробности.

Приятно было обнаружить, что Безликий, судя по всему, больше не собирался умирать, и даже отыскал себе какое-то занятие. Крикс плохо представлял, что именно в работе императорских историков могло привлечь бывшего кромешника, но ведь, в конце концов, он вообще довольно мало знал об Алвинне.

«Где бы он ни был, хочется надеяться, что у него все хорошо» — подумал Крикс, глядя на пляшущие огоньки свечей. Пожалуй, теперь нужно было встать из-за стола и лечь в постель, но Крикс никак не мог заставить себя подняться на ноги. Во всем теле ощущалась сонная, приятная расслабленность. «Еще пару минут… не больше…» — мысленно пообещал себе дан-Энрикс и закрыл глаза. Ему казалось, что даже через опущенные веки он продолжает видеть золотистый свет горевших на столе свечей. Как и всегда у засыпающего человека, перед глазами Крикса замелькали вереницы смутных образов, мало-помалу оформлявшихся в отчетливые сцены.

Кэлринн Отт сидит за столом и торопливо пишет. Пальцы у него измазаны чернилами. Когда-то Отт учился каллиграфии в Лаконе, но в то время он писал другой рукой. Оставшись без руки, он научился писать так же быстро, как раньше — но, к несчастью, далеко не так изящно. И вдобавок, левая рука, в отличие от правой, постоянно елозила по уже написанному, смазывая не успевшие просохнуть строчки.

Тонкое гусиное перо скрипит и брызжется чернилами. «Ведуньи, — шепчет Отт, привыкший бормотать себе под нос каждое слово, которое собирается писать, — встречаются гораздо реже ворлоков-мужчин. Зато их Дар значительно мощнее. Многие маги из Совета ста считают прорицательство всего лишь шарлатанством, но, однако, в Халкиварре даже дети знают, что ведуньи обладают даром прорицания. Полученные нами сведения безошибочно указывают на то, что именно ведунья предсказала королеве Дженвер, что ее наследник станет величайшим темным магом. Можно было бы сказать, что именно ведунья помешала браку Дженвер и ее кузена, что в конечном счете привело к тому, что Дженвер выдали за Наина Воителя. Но, хотя этот брак принес неисчислимые несчастья…»

Отт прервался и нетерпеливо помахал рукой, чтобы дать отдых напряженным пальцам. Не хватало ему только «писчей судороги», возникающей у переписчиков от долгой утомительной работы.

Сидящий рядом с Оттом человек довольно громко хмыкнул. Кто-нибудь другой на его месте мог бы недовольно скривить губы, но у соседа Кэлринна такой возможности не было — его лицо полностью закрывала металлическая маска, придающая ему довольно жуткий вид.

— Этак ты и до утра не кончишь, — хмуро сказал замаскированный. Не дожидаясь позволения, он просто вытащил перо из его онемевших пальцев и придвинул к себе лист. — Давай, диктуй… «неисчислимые несчастья»?

— Ммм… да. Хотя этот брак принес неисчислимые несчастья… все-таки неправы те, кто говорит, что предсказание будущего — разновидность темной магии, поэтому ведуний якобы необходимо всячески преследовать. Подобными людьми, бесспорно, движет страх и ненависть, а эти чувства, как известно, не способствуют разумному мышлению.

— «Разумному мышлению…» — с явной насмешкой повторил Безликий, обмакнув перо в чернильницу. — Я позабыл — это научный труд или трактат по этике?..

— Наука существует для людей — а не наоборот. Так говорит Саккронис, — пожал плечами Кэлринн. Алвинн что-то пробурчал себе под нос, но возражать не стал.

— Что дальше? — спросил он.

— Дальше… хм… Мы далеки от мысли, что простое сообщение каких-то фактов, связанных с ведуньями, сможет избавить всех людей от предрассудков на их счет. Однако мы надеемся, что, когда читатели узнают о халаррских прорицательницах больше, то они, по крайней мере, смогут сами составлять свое суждение о них, а не основываться на словах невежественных болтунов и подстрекателей.

— Полная чушь, — отрезал Алвинн. — То, что болтают по трактирам, всегда будет значить для людей гораздо больше, чем все ваши ученые трактаты, вместе взятые.

— Именно поэтому, — с улыбкой сказал Кэлринн — Я и не намерен останавливаться на трактатах.

Алвинн отложил перо.

— У тебя уже есть какие-то идеи?

— Есть. Вчера мне рассказали о ведунье, которая предсказала прошлую эпидемию «черной рвоты». Ее поставили к позорному столбу на главной площади — боялись, что она своим предсказанием накликает беду, и кто-то подал мысль, что, если «ведьму» казнить, то предсказание не сбудется. Дело было зимой. Она стояла там несколько дней, пока не умерла, а они поливали ее ледяной водой. Но за то время, пока они над ней измывались, умные люди перекрыли гавань и послали за магистрами из Совета ста и за целителями. Эпидемия продлилась одиннадцать дней. Сорок три жертвы. Самая короткая эпидемия «черной рвоты» за всю историю. И знаешь, что?

— Ну, что? — невольно поддаваясь его настроению, Алвинн заговорил серьезнее и тише.

— Эта женщина была ведуньей. Она знала, что с ней будет. Но это не помешало ей пойти и рассказать об эпидемии… Я собираюсь написать о ней балладу. Потому что, как ты правильно заметил, то, что говорят — или поют — в трактирах, значит для людей гораздо больше, чем трактаты из Книгохранилища.

Меченый на секунду приоткрыл глаза, и сразу же закрыл их вновь — чтобы увидеть, как Лейда Гефэйр взвинчено расхаживает по большой, холодной комнате, придерживая расшнурованный ворот сорочки возле горла. Жест выглядел так, как будто бы ей не хватало воздуха. Сидящий на краю огромной герцогской кровати человек, немолодой мужчина с узким и достаточно невыразительным лицом, с минуту молча наблюдал за Лейдой, чуть заметно хмуря брови, а потом спросил:

— Может быть, мне лучше уйти?

Лейда Гефэйр резко обернулась. Ее лицо показалось Криксу незнакомым — оно стало старше, во взгляде и в рисунке губ появилась жесткость, которой раньше не было. Только человек, который знал Лейду так же хорошо, как Крикс, заметил бы ее смятение. Она подошла к мужчине, села рядом с ним, взяла его руки в свои — привычным жестом, говорящем о доверии и близости гораздо больше, чем десятки слов. Если бы все это происходило наяву, то этот жест наверняка отозвался бы в Меченом острой болью. Но сейчас он просто наблюдал за этой сценой, так, как будто его вообще не существовало.

— Прости, — сказала Лейда тихо, с непонятным Криксу напряжением. Она низко опустила голову, так что волна темных волос закрыла от дан-Энрикса ее лицо. — Прости… честное слово, ты тут ни при чем. Это все я. Сама не понимаю, что со мной творится. Может быть, я просто слишком много времени была одна. Надо привыкнуть заново.

Мужчина несколько секунд молчал, глядя на Лейду и тихонечко поглаживая ее руки жесткими большими пальцами. Судя по мозолям на его руках, он был опытным фехтовальщиком.

— Мне кажется, я знаю, в чем причина, — произнес он, наконец. — Ты все еще любишь того юношу, дан-Энрикса.