Волчье время (СИ) - Рэйда Линн - Страница 192

— Только одна — меня и моих братьев обвиняют в преступлении, которого никто из нас не совершал, — быстро ответил тот.

— Вы находитесь под защитой городского магистрата. У нас есть свидетели, которые способны доказать, что на момент предполагаемого покушения вы находились далеко от Кэлрина Отта и не могли ударить его в бок ножом. Это дает вам право отказаться от допроса с ворлоком.

Ирем нахмурился.

— Килларо обвиняется не в совершении убийства, а в его организации и подстрекательстве.

Римкин вскинул голову.

— Насколько мне известно, чтобы обвинить кого-нибудь в организации убийства, нужно, чтобы тот, кто совершил это убийство, указал на человека, как на подстрекателя. А в данном случае у Ордена нет ничего, помимо ваших подозрений, вытекающих из личной неприязни к обвиняемому.

Ирем собирался возразить, но Крикс опередил его.

— Советник Римкин прав, — заметил он. — Если я еще не забыл Энор Фирем, Килларо в самом деле вправе отказаться от допроса с ворлоком.

Эйвард Римкин впился в Меченого взглядом, словно ожидал какого-то подвоха и пытался угадать, что тот задумал. А вот сам Килларо, видимо, вообразил, что хорошо одетый человек, сидевший в кресле в кабинете лорда Ирема — какой-то знатный унитарий, и теперь смотрел на Меченного с явным одобрением. Дан-Энрикс даже потер лоб, поддавшись глупому желанию проверить, не пропало ли его клеймо. «Он что, не видит, кто я?..» — с удивлением подумал он. Впрочем, судя по тому, как Рован щурился, пытаясь разглядеть какой-нибудь предмет, глава Братства Истины был близорук.

— Единственный виновник смерти Кэлринна — это он сам, — сказал Килларо с глубочайшей убежденностью. — Я много раз предупреждал его, что каждый святотатец рано или поздно навлекает на себя возмездие Создателя, но он не слушал никого, кроме себя. Терпение Создателя иссякло, и он покарал его за ложь и богохульство.

— Ножом под ребра?.. — изумился Крикс. Килларо выпрямился и прищурил свои близорукие глаза.

— Создатель милосерден, он всегда дает грешникам время, чтобы одуматься. У Отта тоже было время, чтобы осознать свою вину и заслужить прощение, но он упорствовал во зле. Он увлекал во тьму других людей и оскорблял Создателя. Врачам давно известно, что порой приходится отсечь гниющий орган, чтобы заражение не пошло дальше.

— И в чем же тогда всемогущество Создателя? — язвительно осведомился Аденор. — Хирурги отрубают людям руки, потому что не способны сделать ничего другого.

— Замолчите, Аденор, — перебил Ирем. — Если вам хочется вести с Килларо богословские дебаты, можете как-нибудь пригласить его в свой особняк… Я обращаюсь к вам, советник Римкин, потому что думаю, что, несмотря на вашу неприязнь ко мне и к Ордену, вы все-таки разумный человек. Как вы считаете, разве все эти рассуждения об «отсечении гниющих органов» не нацелены на то, чтобы возбудить ненависть к Кэлринну Отту и убедить людей, будто убийство в данном случае — не преступление, а справедливый и оправданный поступок?.. Случай с Книгохранилищем наглядно показал, что некоторые «метафоры» легко приводят к преступлениям. Но осквернение Книгохранилища — сущая мелочь по сравнению с убийством человека.

Римкин скрестил руки на груди.

— Даже если предположить, что то убийство, о котором идет речь, действительно произошло, у вас нет доказательств, что на Кэлринна напали члены Братства. Его могли пырнуть ножом из ревности к его подружке или же в отместку за украденную рифму. Среди менестрелей это частый повод для конфликтов.

— Вы уже не в первый раз пытаетесь сказать, что вы считаете меня и остальных присутствующих соучастниками какой-то провокации. Если вы думаете, что я буду до бесконечности терпеть подобные намеки, то вы очень ошибаетесь, — негромко сказал Ирем.

Меченый понял, что пора вмешаться в разговор.

— Давайте все-таки не будем уклоняться в сторону от темы, — сказал он, поднявшись на ноги. — Я думаю, нам следует освободить Килларо. Если потребуется, его всегда можно будет снова вызвать на допрос — он ведь не собирается скрываться.

Коадъютор на мгновение задумался. Когда же он ответил, голос Ирема звучал на удивление покладисто.

— Как пожелаете, мой принц, — спокойно сказал он.

Услышав это обращение, Килларо вздрогнул так, как будто бы увидел ядовитую змею. Кровь бросилась ему в лицо, как будто он считал присутствие дан-Энрикса намеренным и грубым оскорблением. Меченый подавил тяжелый вздох и отвернулся. Что ж, теперь, по крайней мере, в комнате установилась некая гармония, поскольку ледяная ненависть во взгляде Римкина уравновешена кипящей яростью его соседа.

— Итак, к чему же мы пришли? — нетерпеливо спросил Римкин. — Орден освободит Килларо?

— Да, — кивнул сэр Ирем. — Кстати, вы ведь прибыли сюда в носилках, как обычно?..

— Не пойму, какое отношение это имеет к теме разговора.

— А такое, — холодно сказал Ирем, — что вам стоит посадить Килларо в ваши крытые носилки, поплотней задернуть занавески и не открывать их до тех пор, пока вы не отъедете подальше от Имперской площади. Килларо нажил себе множество врагов, забрасывая девушек хурмой и нападая на торговцев. В той толпе, которую вы видели внизу, вполне могут найтись желающие поквитаться с ним за старые обиды. Будет лучше, если он не попадется этим людям на глаза.

Килларо побледнел.

— Я не желаю подвергать опасности советника, — сказал он, облизнув тонкие губы. — Я останусь здесь.

Ирем бесстрастно посмотрел на него сверху вниз.

— Нет, не останетесь. Это тюрьма, а не гостиница.

— А если я скажу, что я согласен выступить свидетелем по делу об убийстве Отта и пройти допрос у ворлока?..

Советник Римкин сжал сухую, смуглую ладонь в кулак.

— Подумайте, Килларо! В этом нет необходимости. Он просто-напросто запугивает вас.

— Запугиваю?.. — повторил сэр Ирем, вскинув брови. — Вы ко мне несправедливы, господин советник. Я, напротив, обеспечиваю вашу безопасность. Если пожелаете, я даже выделю вам нескольких гвардейцев для сопровождения ваших носилок… Ну так что, Килларо, вы поедете с советником, или предпочитаете остаться здесь?

— Мне нечего скрывать, — помедлив, сказал тот.

Когда рассерженный советник вышел в коридор, а Рована Килларо увели дежурные гвардейцы, Ирем с Аденором и дан-Энриксом переглянулись.

— Похоже, он не лжет насчет того, что ничего не знает об убийстве Отта, — сказал Крикс.

Ирем вздохнул.

— Одно из двух — либо здесь повторяется история с Книгохранилищем, а Отта заколол какой-нибудь фанатик… либо наш убийца в самом деле не из Братства Истины. И это очень плохо, потому что тогда мы совсем не знаем, где его искать.

Крикс озабоченно нахмурился. У него было чувство, словно он забыл о чем-то важном.

— Может быть, кто-нибудь из вас в курсе, за что этот Римкин меня ненавидит? — вспомнил он пару секунд спустя. Лорд Ирем отмахнулся.

— Эйвард Римкин ненавидит всех аристократов. Среди тех, кто теперь заседает в городском совете, это далеко не редкость. Иногда я спрашиваю самого себя, стоило ли избавляться от Дарнторнов и Фин-Флаэннов, чтобы в итоге получить вот это, мать его, народовластие из Юлиуса Хорна, Эйварда Римкина и им подобных…

Крикс против воли улыбнулся, хотя в душе он был уверен в том, что коадъютор ошибается. То есть, вполне возможно, Римкин в самом деле ненавидел всех аристократов скопом, но дан-Энрикса он, несомненно, выделял в отдельную графу.

Несмотря на поздний час, людей на улицах толпилось столько, что, как говорится, яблоку некуда было упасть. Известный на всю Адель трактир «Веселая вдова» был переполнен посетителями, как на годовщину коронации. Счастливчики, сумевшие протиснуться в трактир, пристраивались со стаканами или пивными кружками даже на подоконниках второго этажа. Через распахнутые настежь окна лился свет и доносились звуки скрипок, но смотревший на трактир с балкона ратуши Юлиус Хорн сильно сомневался, что в подобной давке можно танцевать.