Волчье время (СИ) - Рэйда Линн - Страница 78

— Да, я знаю… его дочь… — пробормотала Алира. Ей почему-то стало холодно, и она крепче стянула на груди концы своей шали. Конечно, она помнила, что дочь Вальдера умерла от «черной рвоты» как раз накануне их помолвки. Но только сейчас Алира вдруг представила, каково ему было непрерывно улыбаться, изображать перед всей столицей счастливого жениха и развлекать ее, ничем не выдавая своей боли. Она посмотрела на «дан-Энрикса». — Я бы хотела как-нибудь ему помочь. Но я не знаю, как… Он никогда не говорит со мной об этом.

Меченый задумчиво кивнул.

— Мне кажется, он не считает себя вправе вас обременять. Если позволите, я буду говорить начистоту. Валларикс понимает, что ваш брак был заключен по политическим соображениям, и теперь чувствует себя обязанным приложить все усилия, чтобы сделать вас счастливой. Но в его положении это требует от него почти нечеловеческих усилий.

— Да не хочу я, чтобы меня «делали счастливой», особенно через силу! Я бы предпочла, чтобы он сам был счастлив, — возразила девушка с досадой.

— Я бы хотел, чтобы он мог вас слышать, — отозвался Меченый. И тут же сдвинул брови. — Вы дрожите. Я совсем забыл закрыть это дурацкое окно…

Он быстро снял с себя куртку из вощеной бычьей кожи, придававшую ему сходство с островным контрабандистом, и набросил эту куртку ей на плечи, а потом шагнул к окну и плотно закрыл его. Алира слегка опешила от фамильярности «дан-Энрикса» и от самой идеи натянуть на нее тяжелую и грубую мужскую куртку, под которой могли уместиться двое таких, как она. Но в Меченом было нечто такое, что внушало безотчетную симпатию, так что, придя в себя от изумления, Алира против воли улыбнулась.

— Спасибо. Я, наверное, пойду к себе. Если вы все-таки увидите Валларикса, скажите ему, что я его жду.

— Не беспокойтесь, моя королева. Он скоро придет, — до странности уверенно сказал «дан-Энрикс». У Алиры не было никаких оснований верить его обещанию, однако из библиотеки она вышла успокоенной и чувствующей странный прилив сил. После разговора с Меченым она почувствовала острую, почти болезненную жалость к Валлариксу, но к этой жалости примешивалась куда более глубокая, чем раньше, нежность к мужу. До сих пор она либо пыталась добиться внимания Вальдера, либо мучалась от мысли, что он ей пренебрегает. Но теперь она увидела события последних дней с совершенно новой стороны, и в первый раз за свою жизнь почувствовала себя не девочкой, а взрослой женщиной, которой предстояло исцелить другого человека от терзавшего его отчаяния.

Крикс вошел в семейную усыпальницу «дан-Энриксов» и осторожно притворил за собой дверь. Потолок зала был таким высоким, что свет обычных ламп не достигал его, так что вошедшему казалось, что над его головой — не каменные своды, а беззвездное ночное небо. До сегодняшнего дня «дан-Энрикс» был здесь лишь однажды, и тогда ему, конечно, даже в голову не приходило, что тринадцать поколений королей и королев, похороненных в этой роскошной усыпальнице, являются его предками. Меченый шел между двух рядов колонн, и звук его шагов терялся в тишине, как будто под ногами были не обтесанные до зеркальной гладкости каменные плиты, а толстый войлочный ковер. Отблески Очистительного огня выхватывали из сумрака светлые мраморные статуи, изображавшие давным-давно почивших Риксов. В другой день Меченый с удовольствием остановился бы, чтобы разглядеть их получше, но сегодня он пришел сюда не за этим. Прежде, чем идти за наследством Энрикса из Леда, следовало побеседовать с Валлариксом, а заодно и сдержать слово, данное Алире.

Как он и рассчитывал, Валларикс обнаружился возле надгробия Элиссив. Он сидел на низкой каменной скамейке в нише у стены и был так глубоко погружен в свои мысли, что заметил Крикса, только когда тот приблизился к нему почти вплотную. Увидев Меченого, император удивился, но значительно слабее, чем можно было ожидать, учитывая обстоятельства их встречи.

— Ты стал похож на Светлого. Являешься и исчезаешь без предупреждения, — сказал Валларикс, чуть заметно улыбнувшись. Пораженный этим неожиданным сравнением, Меченый даже не нашелся, что ответить, а король тем временем поднялся на ноги — с усилием, как человек, который долго просидел на одном месте в недостаточно удобной позе — и протянул ему руку. Меченый отметил, что внешне Валларикс выглядит гораздо лучше, чем в ту зиму, когда они виделись в последний раз. Исчезли траурные тени под глазами и болезненная худоба, а изжелта-бледное, как будто бы обтянутое выцветшим пергаментом лицо опять стало матово-смуглым. Но при всем при том сейчас Валларикс куда больше походил на призрак, чем тот исхудавший и всегда усталый человек, каким его помнил Меченый. Спокойствие, с которым император встретил его неожиданное появление, и его прозрачный, самоуглубленный взгляд сказали Криксу больше, чем любые жалобы Алиры. Валларикс смотрел на племянника приветливой улыбкой, а ладонь у императора была живой и теплой, но «дан-Энрикс» все равно не мог отделаться от ощущения, что мысли его собеседника поглощены чем-то совсем другим, страшно далеким и от этой комнаты, и от самого Крикса. Меченый сглотнул стоявший в горле ком.

Впрочем, мгновение спустя взгляд императора остановился на его клейме, и отстраненности в его лице заметно поубавилось. Взгляд Валларикса потемнел.

— Я до последнего надеялся, что это — просто домыслы досужих болтунов, — сказал он с горечью.

— По мне, оно не хуже и не лучше всякого другого шрама, — возразил на это Меченый, почти не покривив душой. За несколько последних месяцев он успел свыкнуться с клеймом и прийти к выводу, что дешево отделался. Если бы Сервелльд Дарнторн не придавал этой безделице такого большого значения, то он, пожалуй, приказал бы выколоть пленнику глаза, как обещал во время первого допроса. Или выдумал бы что-нибудь еще похуже. — Может, раньше я бы и расстроился из-за такого «украшения», но за последние полтора года я имел возможность убедиться в том, что в жизни существуют вещи пострашнее.

— Да, — глухо ответил император. Он не оглянулся, но «дан-Энрикс» знал, что его собеседник думает о мраморном надгробии, белевшем за его спиной.

Крикс дорого бы дал за то, чтобы не начинать подобный разговор, но выбора у него не было.

— Идя сюда, я встретил королеву, — сказал он, пристально глядя на Валларикса.

— Королеву?.. — вздрогнул тот.

— Да, монсеньор. Она искала вас, — Меченый решил, что будет говорить без всяких дипломатических уверток. — Ее беспокойство мне вполне понятно — время уже очень позднее, а вы даже не сообщили ей, из-за чего задерживаетесь.

Вальдер нахмурился, так что между бровей возникла резкая, глубокая морщина.

— Да, действительно… я должен был сказать, чтобы она ложилась спать и не ждала меня.

— Вы собираетесь провести здесь всю ночь? — осведомился Крикс, стараясь сохранить спокойствие.

На губах императора промелькнула непередаваемая улыбка, заставившая Меченого покраснеть. Одно дело — заподозрить, что человек помешался с горя, и совсем другое — обнаружить, что твой собеседник прекрасно понимает, о чем ты думаешь.

— Я просто позабыл о времени… мне следовало бы понять, что так и будет.

Все прежние опасения вернулись к Меченому с новой силой. Чтобы пунктуальный император, никогда и ни о чем не забывавший и способный без усилий выполнять несколько дел одновременно, позабыл о времени и несколько часов подряд просидел на одном месте, полностью уйдя в себя?..

— И… что вы делали все это время, государь? — спросил он осторожно. — Просто размышляли?

— Не совсем. Послушай, Крикс, хватит ходить вокруг да около. Ты уже четверть часа смотришь на меня с таким выражением, за которое любой уважающий себя человек сразу же захотел бы вызвать тебя на поединок. Полагаю, мне следует объясниться. Сядь.

— Монсеньор, вы вовсе не обязаны передо мной оправдываться, — пробормотал Крикс. Теперь, когда Валларикс заговорил своим обычным тоном, Меченый и сам не понимал, как ему могло прийти в голову, что император не в себе.