Лесничая (ЛП) - Мартин Эмили Б. - Страница 19

Все королевичи были на земле. Мона отползала, как краб. Арлен лежал на спине, а Кольм — лицом в травы, почти скрывшись в них. Гудение заполнило воздух, словно ветка застряла в колесе прялки.

— Что? — рявкнула я, направившись к ним, сердце билось в горле. Я не видела признаков тревоги, но Мона поджимала под себя ноги так, словно зубастая рыба могла напасть и откусить их. — Что такое? Вы ранены?

— Осторожно! — завопила она, размахивая рукой.

Я застыла и посмотрела туда, куда она указывала. Сжавшись агрессивным клубком, подняв голову, там была длинная черная змея толщиной с мою руку. Ее хвост шумел, скрытый в листве.

Я посмотрела на змею, потом на них, распластавшихся на земле. Мона явно отпрыгнула на братьев, и они упали на скользком склоне, отлетев в кусты. Они не выглядели сейчас величественными, Кольм пытался поднять голову из листьев, но вес ноги Арлена на его плечах мешал ему.

Я глубоко вдохнула и расхохоталась.

— Хватит! — приказывала испуганно Мона, ее волосы снова выбились из плетеной короны. — Как ты посмела…

Я не сдержалась. Я пыталась остановиться, да, но вид был таким приятным, а ее резкие слова все еще звенели в моей голове, так что я прислонилась к корням дерева, держась за живот от смеха. Я не знала, кто злился больше: Мона или змея.

— Хватит! — снова приказала она.

— Бесполезные, — выдавила я, хохоча. — Все вы бесполезные.

— Это гремучая змея! — возразила она, указывая на существо перед собой. — Гремучая! Я чуть не наступила на нее! Она отравленная!

— Ядовитая, — сказала я. — И это не она, — я взяла ветку. Кончиком ветки и убрала листья у хвоста змеи, гладкого и обычного. — Видите, что она делает? Ее хвост дрожит в листьях, и они шумят. Она хочет, чтобы ее считали гремучей. Она даже голову подняла, будто ядовитая, — я чуть подтолкнула умное существо, и змея напряглась. — Но это просто большеглазый полоз, не ядовитее вас, Ваше высочество. Вы его напугали.

Ее рот открывался и закрывался, глаза стали ледяными, глядя то на змею, то на мое лицо. Я ткнула змею еще раз, чтобы она уползала. Она спрятала голову в листья и поспешила прочь, шурша листвой и травой. Я отбросила веревку и повернулась, чтобы помочь королевичам встать.

Я застыла рядом с Моной и отпрянула, словно оказалась на краю обрыва.

— Ох!

— Что? — едко спросила она, пытаясь встать со склона.

Я указала на них.

— Великий Свет. Не двигайтесь! Не ерзайте!

— Очень смешно, — сказала Мона. — Мне уже надоели твои…

— Не двигайся, дурочка!

— Что? — осведомилась Мона в ярости.

— Ядовитый плющ. Земля и небо, вы в нем тонете. Кольм! Подними голову!

— Я пытался, — сказал он, убирая лист с губ.

— Ах, — я в отчаянии оглядела залитую солнцем поляну. Мона попала туда только одной рукой, Арлен, к счастью, задевал листья не кожей, а плащом и сумкой. Но Кольм упал лицом в листья, его предплечья и шея были голыми из-за жаркого подъема.

— Хорошо, — я пыталась оценить ущерб. — Хорошо, старайтесь… ничего не трогать. Осторожно поднимайтесь и идите сюда.

Они слушались, Арлен двигался как медведь на задних лапах, его руки были раскинуты по бокам. Я недовольно выдохнула.

— Песок, — сказала я. — Вам нужно немного песка и цветок-недотрога. Особенно тебе, Кольм. Если повезет, реакции будет не очень много, но масло растекается как пожар в лесу. Не три глаза. Идемте. Ничего не трогайте.

— Куда мы идем? — осведомилась Мона, я возвращалась по пути, откуда мы пришли.

— Нам нужен песок. Придется вернуться к ручью. Вам нужно потереть кожу мокрым песком, чтобы снять масло. А я поищу недотрогу.

— До ручья идти полчаса, — сказала она.

— Веришь или нет, я вас спасаю, а не гоняю туда-сюда по склону. Подави хоть раз свое желание управлять всеми мелочами. Доверься мне. Лучше остановить масло, — я пошла по склону. А потом, не сдержавшись, бросила через плечо. — Этого не случилось бы, если бы ты не сошла с ума из-за безобидной змейки.

Она кричала. Не помню, что. Обзывала, проклинала мою голову и мою семью, кричала, как я посмела так говорить. Мы шли по склону с осязаемой тучей над нашими головами. Когда она устала, повисла яростная тишина, дымящаяся и бурлящая. Мы спускались быстрее, но никто не был этому рад, ведь потом придется подниматься снова. Мы вошли в воду, и я склонилась и зачерпывала горсти мокрого песка.

— Трите, — сказала я. — Везде, где растение вас коснулась. Кольм, лицо протри хорошенько. Не используйте воду, так масло растечется. Арлен, протри плащ и сумку, — я бросила свою сумку на берегу ручья. — Я поищу недотрогу. Не уходите отсюда.

Я не слушала возражения, а пошла вдоль ручья, пробираясь через царапающийся рододендрон. Мы были слишком высоко для недотроги, но если она и росла бы где-то, то у воды. Дело было не только в высоте, сейчас оранжевые цветочки не цвели, и заметить растение было еще сложнее. Я спустилась в ручей и разглядывала берега в поисках зубчатых листочков.

Через десять минут я нашла их. Я срезала горсть стеблей и сунула за пояс, развернулась с вздохом и побежала обратно. Воздух стал тяжелым и жарким, слишком теплым для начала мая. Может, близилась гроза. Мы должны пересечь холм. Я могла лишь представить возмущения, если я разверну ребят в поисках ровной поверхности. Возмущения из-за молний могли услышать стражи.

В царапинах и потная, я добралась до места, где их уже было видно, и увидела, что Арлен стоит на мшистом камне. Заметив меня, он замахал руками. И закричал.

Я поспешила вперед, разбрасывая камни.

— Что? — крикнула я, подобравшись достаточно близко. — Что такое?

— Кольм, — он безумно размахивал руками.

Я пересекла холм и увидела Мону, склонившуюся над братом, тот лежал на спине, ноги остались в воде. Она подняла голову, когда я подошла, лед в ее глазах сменился тревогой.

— Он упал, — сказала она, голос был выше обычного. — Две или три минуты назад. Он молчал.

Я упала на колени, прижала два пальца к его шее. Его кожа покраснела. Сердце билось быстро, но слабо.

— Кольм, — сказала я ровным, но громким голосом. — Кольм, — я затрясла его плечо. Он не пошевелился.

— Что случилось? — спросила безумно Мона. — Ядовитый плющ?

— Он отреагировал на яд, — я вспомнила лист на его губах, желудок сжался. — Яд попал ему в рот.

— Что это значит? Что будет?

— Не знаю. Некоторые люди чувствительнее других, но я еще не имела дело с тем, кто проглотил масло… — я поднесла ладонь к его рту, мое сердце колотилось в груди. Его дыхание вырывалось слабыми порывами в мою кожу. Я указала на его ноги в ручье. — Арлен, прислони его ноги к чему-нибудь. Пусть они будут выше него, — я расстегнула воротник его туники, отодвинула цепочку на его шее и прижалась ухом к его груди. Его легкие шумели с каждым коротким вдохом.

— Что делать? — спросила Мона, сжимая руку Кольма. — Что ему нужно?

Я ударила кулаком по лбу.

— Мы раньше носили с собой хвойник, но он растет далеко на западе Алькоро. Я и не подумала купить его на рынке.

Над головами загрохотал гром.

Мона сжалась, впившись в плечо Кольма.

— Что нам делать? — спросила она. — Мэй? Что нам делать?

— Сначала успокоиться, — сказала я, подняв руку. — Паника не поможет. Дай подумать.

Я перебирала доступные варианты, и что-то укололо меня, старая мантра, которой нас учили в начале тренировок. Я помнила Роэля, старого Лесничего, у которого я была скаутом, при каждом упражнении он заставлял повторять фразу: «Все выделяй, что важно, а что срочно. Расставь приоритеты».

Я жевала губу. Гром заворчал снова.

— Нам нужны травы, — сказала Мона, молчать она не могла.

— Знаю, — сказала я. Приоритеты.

— Нам нужно как-то заварить их.

— Знаю, — я вдохнула. — Мы рискнем. Но это сложно, и многое будет зависеть от удачи.

— Ты о чем?

— Старая серебряная шахта. Она заброшена, недалеко отсюда, меньше часа, если мы поторопимся. Мы можем укрыться у входа, разжечь там костер, — я закрыла глаза. — Но это очень-очень близко к главной дороге.