Лесничая (ЛП) - Мартин Эмили Б. - Страница 4

— Медведей и не только. Мыши, еноты, скунсы… редкие звери пройдут мимо удобного мешка фруктов.

— Правда, что лесной народ может общаться звуками зверей?

— Отчасти. Не всегда. Но лесная стража подает сигналы криками птиц. Кардинал означает — все чисто, таун — бегите ко мне. Как-то так.

— Чем лесная стража отличается от королевской?

— Есть три ветви королевской стражи, — сказала я, скользя взглядом по прилавку с ботинками и туфлями. — Лесная стража — высшая ветвь, там скауты и Лесничие, их лидеры. Мы — охрана леса, а не солдаты. Мы следим за лесом и нашим влиянием на него. Вооруженная стража — это армия. Нас учат для боя, но лесная стража больше делает упор на беззвучность и слежку, чем на сражения мечом.

— А третья ветвь?

— О. Стража дворца, — я фыркнула, мы прошли торговца шелками. — Мы зовем их Крайним средством. Дружеское соперничество. Они защищают дворец и правителя, что важно, но они расхаживают в красивой форме, пока мы выполняем всю грязную работу, — я повернула после пары лотков и застонала от зависти. — Кстати говоря.

Женщина продавала всевозможные луки. Пароанские луки из камыша годились для рыбалки. Изогнутые виндеранские луки делали из бараньих рогов. Было несколько неуклюжих арбалетов, они были только в Алькоро, а местные не хотели раскрывать секреты их создания. Но люди пытались сделать подобия. Я миновала это новое оружие и выбрала лук, знакомый моей руке — короткий и плоский, хотя он был с рогом в составе, а не из чистого куска дерева, как я привыкла.

— Можно? — спросила я у торговки. Она кивнула, я схватила лук и натянула тетиву до щеки. Она поддавалась легче, чем у моего старого, тугого лука из орешника карии, но я ощущала силу этого короткого оружия. — Явор? — спросила я.

Торговка снова кивнула.

— Десять истернов.

Арлен присвистнул.

— Нет уж.

Я любовалась луком.

— Но он такой хороший.

— У нас столько нет. А даже если бы было, Мона меня убила бы. И я вооружен. Нам не нужен лук.

Я вздохнула и отпустила тетиву. Десять золотых истернов я за эти полгода не накопила. Это было слишком дорого для лука из явора. И мне требовались стрелы. Я подавлено опустила лук на место среди других. Я погладила пальцем плоский край.

— Что дальше? — спросил Арлен, надеясь отвлечь меня от прилавка.

Я неохотно зашагала вперед.

— Клеенка.

Мы пошли по ряду. Я искала лоток с клеенкой. Он нависал над моим плечом и продолжал расспрос.

— Правда, что, если сойти с тропы, заколдованные магом короля горы запутают тебя?

— Где ты такое услышал?

Он пожал плечами.

— Эту историю у нас рассказывают детям.

— Это бред. У короля есть советники, но это не маги. Они колдуют не сильнее тебя.

— Никакой магии? — он прищурился, словно не хотел мне верить. — Как ты понимаешь горы? Почему никто не может перейти их?

Я повернулась к нему с удивлением.

— А как вы так долго не дышите под водой? Как не тонете и не замерзаете? Навыки. Подготовка. Врожденный талант. У каждого народа свое: морской народ хорош с лодками, народ холмов — со скотом. В этом нет ничего особенного.

— А Свет? Вы почитаете Свет?

Я пожала плечами и продолжила выбирать клеенку.

— Как и все. А вы?

— Отчасти. Но Мона теперь не очень почитает. У Алькоро план якобы вдохновлен свыше. Они захватывают другие народы, считая, что исполняют пророчество Света и это их судьба.

— Да, я слышала о таком. Этот пророк… как они его зовут? Призм? Он вырезал пророчество на камне, вокруг которого построена столица алькоранцев, да?

Он раздраженно взмахнул рукой.

— Оно может быть хоть в сталь и алмазах, все равно это неправильно. Какая божественная сила направляет один народ порабощать другой? Какой пророк оправдывает убийство правителя ради выгоды?

Я вскинула руки.

— Я просто пытаюсь купить клеенку.

Он хмуро посмотрел на товар в моей руке.

— Уверена, что нужно три?

— Да. Три серебряника.

Он вручил мне монеты с нарочитой покорностью.

— Сколько нам еще надо?

— Немного. Мы неделю будем идти вверх по реке Раш, там будет много торговых городов. А вот после Розмари, городка у каменоломни, мы пойдем своими силами в гору. Так что сразу много брать не нужно. И мне нужно пополнить запас трав.

Мы шли по рядам, пока не нашли травницу, окруженную разными растениями и настойками. Я окинула взглядом ее товары. У нее было много экзотики — эвкалиптовое масло, женьшень, ярко-золотой порошок куркумы в пакетиках — но все это было дорогим, я могла заменить их травами, что уже были у меня. Но у меня кончалась мята, и уже не было лавандового масла. Я ткнула Арлена локтем, он прислонялся к другому прилавку, теребя кулоны из яшмы.

— Семь серебряников.

— Семь? За что?

— Аптечка. Многое я смогу найти в лесу, но не все. Семь серебряников.

Он отсчитал монеты.

— Какие раны ты собираешься лечить?

— С тобой — множество. Ты же изобретательный. Давай деньги.

* * *

— Что это? — спросила Мона позже тем вечером, когда мы разложили покупки.

Арлен теребил кулон из яшмы.

— Для Сорчи, — с тоской сказал он. — Отдам ей, когда мы вернемся, как символ моей любви.

Она с болью закрыла глаза.

— Ты ухаживал за ней две недели до вторжения алькоранцев, но потратил серебро на кулон для нее?

— Она меня любит.

— Она ударила тебя по лицу, — Мона сняла мешочек с монетами с его пояса. — И мне тоже хочется. Реки и моря, веди себя умнее. Ты даже не знаешь, жива ли она. Не трать наши деньги.

— Можно разжигать им огонь, если кремень сломается, — сказала я, разняв их и развернув свою карту на столе. Карты Сильвервуда продавали редко, они часто были неполными, так что я набросала свою, в некоторых местах угадывая расстояние. Некоторые детали были неточными — озеро Лилие не тех пропорций, и южный край Виндера и Пароа был упрощен до жути, но это не требовалось для нашего пути. Мона склонилась над моей работой. Арлен хмуро присел у своей сумки и сунул кулон внутрь.

— Ты неправильно нарисовала острова, — сказала Мона.

— Какие острова?

— Острова Люмен, — она недовольно указала на мой грубый набросок озера Люмен. — Ты нарисовала всего пять, и все они неправильные.

— Я перерисую их, когда мы придем туда, — сказала я, вытягивая карту из-под ее пальца. — Сосредоточимся на том, что главнее, — я обвела реку Раш. — Мы пойдем на юго-запад. До перехода Рашер дойдем за три дня, за четыре — если будет идти медленно, — я указала на город у большой дельты реки. — После этого мы перейдем Пароа и придем в Виндер. Из морской страны в холмы. По пути до Розмари будут города поменьше, это займет около семи-восьми дней. А потом будет сложнее, — я постучала пальцем по границе Сильвервуда. — То, что было торговым путем, непроходимо для прибывших уже пятьдесят лет, правители позволили опорам в начале пути развалиться, так что перейти там почти невозможно. И так мы попадем сразу в Лампириней, к дворцу короля, а это плохо. Я хочу повести нас южнее, через центр леса.

— Там есть тропа? — спросила Мона.

— Нет. Это плохая новость. Хорошая в том, что так скаутам короля будет сложнее нас выследить. Если идти бодро, за две недели дойдем до Частокола.

— Частокол? — спросил Арлен.

— Большое каменное ограждение, отделяющее озеро от леса…

— Я знаю, что это, — сказал он, открывая мешок с фруктами, что мы принесли. — Там ведь водопады. Нам придется спуститься? Это вообще возможно?

— Местами, — сказала я. — Мы будем осторожны. Это займет пару дней.

— Фу, — он прижался головой к стене со стуком. — Мы не можем поехать на лошадях?

— Конечно, — резко сказала я, сворачивая карту. — Купи себе лошадь на оставшиеся деньги. Она пригодится, пока мы будем идти по дорогам и спать в гостиницах, но ты не поведешь лошадь в горы этим путем. Придется бросить ее в Розмари, — он сверлил меня хмурым взглядом. — Эй, я не говорила, что будет просто или весело. Вы просили меня, не наоборот.