Врата Су'тут. Книга 1 (СИ) - Вал Ярослав Сергеевич - Страница 22

- О, Аксея, что происходит? Что случилось?

В паре шагов от него лежал, раскинув руки в стороны, какой-то парень. На нем горела одежда, а он почему-то не пытался ее потушить. Повсюду были видны мелькающие фигурки разбегающихся в панике людей. Горели ближайшие деревья, ровный газон был усыпан осколками тротуарной плитки. Вдалеке кто-то бегал, звал на помощь. Кто-то истошно орал, но где находится источник криков, было не понятно.

У Артелиона раскалывалась голова, боль мешала соображать. Гул, стоявший в ушах, причудливо искажал все доносящиеся звуки. Собрав волю в кулак, Артелион со стоном повернул голову, в поисках Сатеники, и обнаружил ее лежащей у себя за спиной. Девушка лежала, уткнувшись лицом в зеленый газон, как будто прилегла отдохнуть, выбрав вместо подушки мягкую травку. Юноша дотронулся до ее ноги, потрепал.

- Вставай. - Произнес он и удивился, как странно звучит его голос. - Вставай Сатеника, надо помочь остальным.

- Кому ты собрался помогать в таком виде?

- Надо уходить. - Поправился юноша через мгновение.

Кто-то грубо толкнул его в плечо. Артелион не удержался и рухнул на холодную плитку дорожки. Взглядом он проводил убегающую со всех ног фигуру человека.

- Сатеника. - Прохрипел юноша. - М-м-м, моя голова.

Попытку подняться прервала ударившая, словно молот, головная боль. Где-то вдалеке раздался еще один взрыв, но юноша не обратил на него внимания. Сейчас не до этого. Мысли постепенно собирались на место. Лежа голова болела не так сильно, поэтому способность соображать частично вернулась. Едва это произошло, Артелион вспомнил о Сатенике.

- Сатеника. - Позвал он.

Никто не отвечал.

- Сатеника. - Громче повторил юноша. В голове ярко встала картина лежащей на траве девушке.

- САТЕНИКА! - Требовательно крикнул Артелион на грани истерики. Ответом ему по-прежнему были далекие звуки ночного кошмара, лязг металла, крики.

Боль неохотно отступала, гул в ушах затихал. Артелион аккуратно приподнялся на руках и повернул голову. То, что он увидел, подкосило его, и он рухнул на землю. Юноша невидяще смотрел прямо перед собой, побелевшими от напряжения пальцами вцепившись в газон. Сердце учащенно билось, сознание отказывалось принимать случившееся. Перед глазами стояло бело-синее платье, красивые ровные ножки и копна черных волос, рассыпанная по плечам и лицу. Только теперь платье было заляпано грязью и кровью, ноги тоже запачкались, одна туфелька слетела и потерялась.

- Сатеника мертва! Мертва.

- Сатеника. - Прошептал Артелион. Он боялся вновь посмотреть на любимую, боялся окончательно убедиться в своей догадке. Юноша как заговоренный продолжал шептать имя погибшей возлюбленной, а из глаз у него текли слезы.

К реальности его вернули неожиданные звуки боя, раздавшиеся совсем рядом. Артелион мгновенно замолчал и прислушался.

- Окружай его! - Кричали из-за ближайших зарослей живой изгороди.

- Шустрый гад! Уф.

Торопливый разговор перекрыл жуткий рев невиданного зверя. Голоса смолкли. Было слышно лишь, как что-то огромное со свистом рассекает воздух, тяжелые шаги, хриплое дыхание и шорох травы.

Внезапно раздался еще один крик, явно постороннего человека:

- Сзади!

- А чтоб вас всех! - воскликнул один из ранее говоривших.

Зазвенели сталкивающиеся клинки, но едва танец мечей начался, как раздался булькающий звук и хрип. Ледяная волна страха прошлась по телу лежащего в паре десятков шагов от места схватки Артелиона.

- Что там происходит?!

- Нет! - Воскликнул второй, но его крик оборвался, и также сменился хрипом. Затем что-то с глухим звуком упало в траву.

Теперь страх сменился ужасом, приковывающим к земле, сковывающим движение.

- Беги, идиот! Вставай и беги!

Но подняться с земли было невозможно. Артелион, дрожа всем телом, лежал и ожидал, когда из кустов шагнет его смерть.

Затрещали ветки, и из живой изгороди с жутким треском вывалилась огромная фигура с гигантским двуручным топором, а за ней фигура поменьше с одним коротким клинком в руке.

- Ксет... и энай. Мне конец. - Мысли текли вяло и отстраненно. Будто это всего лишь сон, где всегда можно проснуться и вздохнуть с облегчением.

В зареве пожаров эти двое выглядели как посланники Су"тут. Многочисленные шрамы, капли крови на лицах и одежде, горящие ненавистью глаза, ищущие следующую жертву.

Ксет что-то проревел и указал ржавой секирой, с которой еще капала кровь, на замершего в оцепенении Артелиона. Его спутник кивнул и направился к парню. Походка эная была, легкой и смертоносной, какой позавидовали бы преподаватели в школе фехтования. Юноша, лежа на животе, мог только смотреть тому в глаза, с немым ужасом сознавая, что сейчас умрет. Ему бы вскочить и бежать, размахивая руками и крича о помощи, но руки и ноги не слушались, будто стали чужими.

Энаю оставалось сделать меньше десятка шагов, как вдруг он внезапно остановился и перевел настороженный взгляд куда-то за Артелиона. Ксет, что-то коротко и неуверенно рыкнул на своем языке, поудобнее перехватив секиру. Боясь оторвать взгляд от замерших врагов, Артелион медленно повернул голову и увидел на другом конце импровизированной поляны, в центре которой оказался он, толстяка, виденного днём.

На мгновение удивление пересилило страх перед враждебно настроенными выродками Тармата.

- А этот дурень, что тут делает?!

Тот стоял, слегка склонив голову на бок, внимательно и, о Аксея, с чувством явного превосходства, смотрел на грозных, вооруженных громил. На виду толстяк никакого оружия не держал.

- Анреф. - Прошептал Артелион, не веря своим глазам. Внезапная догадка пронеслась, словно прохладный ветерок знойным днем. Вспыхнула бешеная забытая надежда. Рука невольно потянулась к мечу. Юноша с радостью понял, что вновь может двигаться.

- А смысл? Я букашка, которую могут раздавить походя.

Между тем, события на поляне приобрели неожиданный для эная и ксета и ожидаемый для Артелиона оборот. Толстяк слегка засветился бледным голубоватым сиянием. На глазах его живот исчезал, мышцы на руках и ногах наливались силой, а взгляд черных, как уголь глаз, становился все более насмешливым. Он стал выше ростом на целую голову, слегка раздался в плечах. Весь накопленный жир вдруг превратился в прочную ледяную броню, равномерно распределяясь по всему телу.

Потрясенный юноша следил, как руки стремительно превращаются в две большие, с голову быка, дубины, а все тело приобретает насыщенный матово-синий цвет. Одежда повисла на нем бесформенным ворохом тряпья, но анреф не обратил на это внимания, одним плавным движением выскользнув из нее. Вокруг ощутимо похолодало.

Энай бесстрашно кинулся в бой, бешено проревев что-то на своем языке. Легкость, с которой уклонился анреф, возвышающийся теперь над противником на целую голову, от рубящего диагонального удара, казалась фантастической для такой неповоротливой с виду громадины. Левая рука-булава нанесла по провалившемуся после промаха энаю резкий таранный удар. Оглушительно хрустнули кости, и противник с жалким всхлипом отлетел в сторону. Ксет проводил взглядом товарища и осторожно двинулся в атаку. Когда до замершего в ожидании анрефа ему оставалось преодолеть чуть менее пяти шагов, он внезапно прыгнул, с размаху нанося круговой удар на уровне шеи. Анреф небрежно парировал страшный удар, подняв одну руку-булаву вверх. С противным звоном, будто ударилась о металл, секира отскочила от ледяной руки, а ксет огорченно взревел. Отдача после такого столкновения была чудовищная. Анреф пошатнулся и даже сделал два шага в сторону, но лишь для того, чтобы придать себе небольшой разбег. Теперь уже ксету пришлось защищаться. Одной булавой толстяк отбил секиру в сторону, а другой ударил противника по колену. Противный хруст и дикий вой боли резанул по ушам, ошеломленного юношу. Ксет рухнул на землю. Теперь его топор только мешал ему, чем тут же воспользовался анреф. Спустя мгновение с противным чавкающим звуком голова ксета была размозжена. Не снижая темпа, с которым убил ксета, анреф метнулся к еще шевелящемуся энаю, и добил того таким же ударом.