Гримниры (ЛП) - Уолтерс Эдна - Страница 61

***

Через час я уже была выжата как лимон. Вселение одной души, казалось, длилось вечность. Я прошла через семерых, еще десять на подходе, и они все прибывали. Мы сидели на заднем сиденье, окна опущены, чтобы я могла разговаривать с Эхо. Он, как охранник, стоял снаружи машины и запускал по одной душе за раз.

Он активировал руны, поэтому мы могли не беспокоиться, что нас заметят. Мы с Рейн дали бы им повод для улыбок — две девушки сидят на заднем сиденье машины, держатся за руки и тихо переговариваются. Это мне и нравилось в Кайвилле. Несмотря на то, что это небольшой городок, большинство людей не имело ничего против однополых пар.

Эхо, изогнув бровь, взглянул на меня.

— Готова?

— Она должна прекратить, Эхо, — сказала Рейн. Она не первый раз так говорила.

С каждым разом я клялась, что это последняя душа.

— Я не могу, Рейн.

— Но ты истощена, и, — она коснулась моего лба, — у тебя пот на лбу, и ты вся посерела.

Я устала, но на очереди стояла девушка примерно моего возраста, ее голова была обмотана шарфом, как у большинства больных раком. Она выглядела несчастной. Я посмотрела Эхо в глаза и кивнула.

— Это последняя, — сказал он твердо.

Я не ответила. Я могла выдержать больше.

Он посмотрел в глаза девушки.

— Быстро, иначе ты знаешь о последствиях.

Душа зашла в машину. Как и другие до нее, она завладела моими чувствами, ее присутствие вызывало удушье. Ее мысли прорвались в мои. Брак ее родителей распадался, и она винила себя. Или, скорее, свою болезнь. Год назад у нее диагностировали прогрессирующий рак, через шесть месяцев она умерла. Ее мать отказалась от жизни и больше не выходила из дома, отец обручился с работой. Они больше не разговаривали. Ссорились. К тому времени как она закончила и отпустила меня, у меня из глаз текли слезы.

Эхо посмотрел на меня и подсел на заднее сиденье.

— С тебя хватит.

— Дай мне минуту, я могу принять еще нескольких.

— Нет, — он поднял мой подбородок и посмотрел в глаза. — Ты не будешь загонять себя ради них. Ты поедешь домой. Я приду к тебе вечером, — он поцеловал меня в лоб и потом исчез.

Когда я выглянула наружу, он проводил души через портал, на голове капюшон, в руке коса. Оставшиеся девять душей стояли снаружи и смотрели на меня. Мне было нечего им дать, несмотря на мои слова, у меня не было сил ни на что.

Рейн уже пересела за руль и заводила машину.

— Поедем ко мне.

— Нет. Отвези меня домой, — я закрыла глаза.

— Уверена? Если твоя мама увидит тебя, то сразу затащит в ближайшую больницу.

— Я так плохо выгляжу? — спросила я, не открывая глаза.

— В гроб краше кладут.

Я попыталась улыбнуться, но это было выше моих сил.

— Нет, не волнуйся за маму, — я не открывала глаз, пока мы не подъехали к моему дому. — Зайдешь?

— Я должна убедиться, что ты доберешься до комнаты. Думаю, если ты снова будешь это делать, следует ограничиться тремя-четырьмя душами.

— Знаю, — к счастью для меня, родителей поблизости не было, поэтому мы сразу поднялись наверх, где я завалилась на кровать. Рейн спросила о рунах на двери. Я лишь что-то пробормотала в ответ. По крайней мере, мне так показалось.

***

Когда я проснулась, начинало светать. За спиной лежал Эхо, он перекинул одну руку мне на талию, другая лежала у меня под головой. Я повернулась и посмотрела в его лицо.

— Я не сплю, — прошептал он и погладил мое лицо. — Как себя чувствуешь?

— Отдохнувшей.

— Думаю, тебе не стоит снова этого делать, — сказал он, притягивая меня к груди и перекатываясь на спину. — Никогда.

Он был таким милым, когда хотел защитить меня. Я протянула руку и коснулась его груди, где было сердце.

— Ты ничего им не должна, Кора, — сказал Эхо, поглаживая мои волосы.

— Знаю, но они так несчастны, и их сообщения помогут их родственникам найти покой.

— Я по-прежнему думаю, что это не твоя проблема. Если бы смертные не тратили так много времени на хранение секретов друг от друга, то не жаловались бы потом, когда их время пришло.

— Ты не такой бессердечный, Эхо. Конечно…

— Если это грозит тебе, то к черту их, — он обнял мое лицо и поцеловал в уголок губ. — Голодная?

Часы показывали четыре утра. В Майами сейчас семь.

— Зверски.

Он перекатился и поднял меня на руки.

— Что потом?

— У меня школа.

Он усмехнулся.

— У нас уйма времени.

***

— Что происходит? — спросила я, подходя к Рейн, которая стояла у наших шкафчиков. Она была с Торином и парой футболистов.

— Собрание, — сказала Рейн. — Наверное, директор хочет обсудить игру, что будет в пятницу. Идем, — она обняла меня рукой за плечи. У нас не было шанса поговорить со вчерашнего дня, когда она высадила меня у дома. — Как ты? — спросила она.

— Лучше, чем вчера. Проспала до утра. Мама вне себя. Она думает, что я слишком напрягаюсь с тех пор, как вернулась домой.

— Она права. Вечеринки каждые выходные, носишься все время с одним Гримниром…

— Заткнись.

— Правда, тебе не стоит помогать ты-знаешь-кому, если это так плохо на тебе сказывается.

— Эхо сказал то же самое, только более жестко.

— Значит, ты больше не будешь?

Я закатила глаза.

— Конечно, буду. И в следующий раз будь осторожной, когда решишь использовать портал, чтобы попасть домой. Мама видела, как мы подъехали и зашли в дом, но она не помнит, чтобы тебя кто-то забирал. Я сказала, что это был Торин, но она все еще сомневается, так как не слышала, как кто-нибудь подъезжал или уезжал.

Рейн скорчила мину.

— Черт.

— Вот именно.

Блейн, Дрю и еще двое футболистов стояли у дверей в аудиторию, когда мы подошли к центральному холлу. Блейн перевел взгляд на меня. Я улыбнулась и кивнула, но с таким же успехом я могла быть невидимкой. Глаза Дрю говорили за него. Блин, долго он еще будет обижаться?

— Кто начинает игру в субботу? — спросила я, когда мы зашли в зал. Мой взгляд метнулся от Рейн к Торину.

Торин хитро ухмыльнулся.

— Как сказать.

— В смысле? — спросили мы с Рейн одновременно.

— Видели ли вы сегодня каких-нибудь Гримниров? — спросил он.

У Рейн упала челюсть. Она пихнула его локтем.

— Придурок. Мог бы и не напоминать нам о них.

— Почему? Я лучше буду сражаться с ними, чем играть в мяч, — он подмигнул мне. — Ты видела Эхо?

— Утром, а что?

Он не успел ответить, так как директор Эллиот и футбольный тренер Джим Хиггинс поднялись на подиум. Шум постепенно начал стихать, пока в зале не повисла тишина. В это же время по спине пробежали знакомые мурашки.

Здесь был Эхо. Я посмотрела на вход, но его не было видно. Этим утром мы вместе готовили завтрак и ели его на террасе, слушая волны и чаек. Повар из Эхо никакой, но мне было все равно. Потом мы целовались. А потом он не сомневался, что и как надо делать.

— Что-то не так? — спросила Рейн.

— Эхо где-то здесь, но я его не вижу, — в зал заходили последние опоздавшие. Кто-то поднимался по лестнице к верхним местам. Эхо среди них не было.

— Хочешь, чтобы я нашел его? — спросил Торин.

— Нет. Все в порядке. Уверена, он появится, когда захочет.

— Наверное, он делает обход, — предположил Торин.

Я подняла бровь.

— Обход?

— Хочет убедиться, что в округе нет Гримниров.

Он всегда присматривает за мной. Не удивительно, что я без ума от него. Это не просто влюбленность или что-то мимолетное. Я любила Эхо. Зал взорвался аплодисментами и свистом, словно выражая тем самым свое одобрение, и я захихикала.

Рейн вопросительно на меня посмотрела. Так как она опиралась на Торина, я положила голову ей на плечо, и она обняла меня рукой. Думаю, если бы я рассказала о своих чувствах к Эхо, она бы поняла. Я встретилась взглядом с Дрю, который, видимо, был больше заинтересован в моей персоне, чем в речи директора Эллиота.