Королевская Десница. Страж (СИ) - Татар Анастасия - Страница 62

 - Ты поешь эту песню? - только понял именинник, удивленно распахнув глаза. - Какой странный текст... как ты вообще переводишь?

Я только улыбнулась, не желая отвечать. Плюс в том, что можно петь от души и даже матерясь, потому что тут мало кто понимает русские ругательства. А еще в этом подобии квартиры с приглушенным освещением, чуть меньшем, чем у Дамира (тоже как-то связан с йорденлинским двором?), мало кто танцевал, в основном студенты собирались кучками, смеялись и веселились, иногда подходя к Эмберу. Поэтому мой душевный порыв драть горло привлек много внимания, но ничего критичного, просто кто-то засматривался, все так же о чем-то переговариваясь.

Под конец Эмбер меня таки достал, из-за чего произошел дикий фэйл. Запнувшись из-за него, расплескала себе на грудь часть содержимого, и под наш общий хохот двинулась в ванную. Не обращая внимания на обжимающуюся там парочку, взялась вытирать зону декольте, по инерции продолжая напевать. Проклятая песня... Я бы злилась, если бы это платье имело для меня хоть какое-то значение, ровно как и репутация в академии, но так у меня настроение боевое и навряд ли его что-то испортит.

Ладно, может, с выводами я поспешила.

Только выйдя в коридор, я оказалась припертой к стенке в прямом смысле этого слова. Сначала в ужасе решила, что это Алисс или (с энтузиазмом) Ранзес, но после того, как подняла глаза, и вовсе потеряла дар речи.

О, господи! Только не ты!

 - Почему от тебя столько проблем? - Эванс положил руки по обе стороны от моей головы, мешая таким образом сбежать.

Да сдалась я вам всем! Понимаю, если вот так ведут себя мои почти ровесники и студенты, но какого черта взрослый мужик? Вот как смотрит зелеными глазищами, как будто у нас завтра свадьба, а я ему изменила. Нет, это уже слишком!

 - Не понимаю, о чем вы, - я скрестила руки на груди, вжавшись в стену. Снова это противное ощущение, словно на меня пытаются давить силой.

Как вы мне все дороги. Второй раз за день одна и та же ситуация... что здесь вообще забыл ректор? И самое интересное, на него даже не обращают толком никакого внимания и те гости, что стоят в этом мрачном коридоре, только слегка косятся, да и то в основном на меня. Конечно, такая драма! Не хочу и думать, что теперь обо мне будут говорить. А впрочем... может, слухи дойдут и до Алисса и тот ненароком прибьет противного Эванса. Одной проблемой сразу станет меньше.

 - Так уж ли не понимаешь? Как ты вообще себя ведешь? Сколько раз мне будут доносить, что твой ревнивый парень кого-то убил или покалечил, и сколько раз я должен слушать, в каких пикантных ситуациях и где тебя видели?

 - Вам-то какое дело? Это не моя вина, - упорно загнула я, отлично понимая, к чему клонит ректор. Если бы мне до сих пор не сводило зубы от воспоминаний о его магическом потенциале, уже бы двинула по больному мужскому месту. Но нельзя... кто знает, как он себя поведет, тем более, зная о моей метке. Из-за нетрезвого состояния, не смотря на то, что слово «потерпи» я повторяла себе сто раз в секунду, давить негативные эмоции было сложно. Как же он мне неприятен!

Ректор заглянул мне прямиком в глаза, еще больше усугубляя состояние моего организма. Мир и до этого плыл, вертелся, а сейчас вообще как будто меня растягивают в вечность и дико искажаются звуки вокруг. Наверное, так люди чувствуют себя под действием наркотиков.... Мороз по коже. Словно передо мной зависли два изумрудных сияющих камня. Голос Эванса зазвучал где-то у меня в голове.

 - Конечно, не твоя, дорогая моя... но знаешь, я мог бы тебе помочь избавиться от них. Мог бы облегчить тебе жизнь... - он нежно погладил меня по щеке. Сердце отозвалось отвращением, и меня вдруг осенило: меня принуждают! Ректор пытается мне что-то внушить, да так, что от лапши я рискую превратиться внешне в швабру!

О нет, дорогой мой, я - отнюдь не дуршлаг!

Его лицо становилось все ближе, что чувствовалось теплое дыхание. Мой мозг отчаянно боролся с попытками его контролировать, и тут вдруг где-то в конце коридора, выходящего в гостиную, мне померещился Ранзес. Может, он и правда там, может, видит все это. Я не знаю. Но когда думаю о нем, внушение резко слабеет: совсем не те глаза, в которые я бы смотрела вечно.

 - Разве ты не чувствуешь это притяжение между нами?

 Меня совсем отпустило, только ректор, очевидно, это не понял. Нервы натянулись и сдали, и внезапно напряжение сменилось немым бешенством. Он не смеет управлять мной, не смеет заставлять, никто не смеет. Не знаю, чем он это делает и какая лично его выгода, не знаю, чем все закончится, но конкретно сейчас мне все равно и сносит крышу. Сконцентрировавшись на своей правой руке, я чуть поддалась к нему навстречу и мягко улыбнулась.

 - Вы правы... я действительно чувствую какое-то притяжение... притяжение между вашим лицом и... моим кулаком!

Миг. Быстро назначен центр притяжение, затем обжигающая боль в костяшках. От совершенного подвига мне хотелось смеяться, и смеяться прямо в ошарашенное и искаженное бешенством лицо ректора. Ха! Я ничего не боюсь! В этом месте есть как минимум двое человек, которые постараются свернуть ему шею, если Эванс надумает мстить. Пока я уверенно думала, что конкретно сейчас способна на что угодно, он только замер, прожигая меня взглядом зеленых глаз, а потом точно так же неожиданно, как появился, он исчез.

А меня настиг смех.

Я смогла ударить ректора и ничего за это не получила.

Я смогла прийти в себя и не поддаться внушению.

Черт подери, я, в конце концов, смогла за себя постоять!

Потряхивая рукой, взбудораженная и на эмоциях, я двинулась в гостиную к ребятам, чтобы поделиться впечатлениями, но на выходе мой мир снова пошатнулся. Это сложно объяснить, но еще даже не увидев его, я поняла, что это Ранзес. Как мешок с картошкой, так, будто я весила совсем ничего, он закинул меня на плечо, развернулся в сторону выхода и куда-то понес. Пока куратор молчал, я посмеивалась, мельком вспоминая о длине платья, и пыталась упереться руками в его широкую и теплую спину.

 - Эй! Куда ты меня несешь? Ну-ка положи на место! - возмутилась такой самодеятельности, начиная осознавать, что последняя порция была явно лишней. Ой как сладко тело ломит... хочу танцевать! А еще петь и... и... пить!

 - Вот как только придем на то самое место, так сразу положу.

Не понимаю, почему он меня не слушает?

Естественно, принесли меня в любимую комнату, где сразу свалили на мягкую кровать. Что, все? Карусель закончилась? Я потянула его за руку, мешая уйти, и настоятельно заявила:

 - Но я хочу веселиться! Танцевать и пить... то есть петь...

Он резко наставил на меня указательный палец и попытался глянуть в глаза, как будто акцентируя на своих словах внимание, пока потолок на его фоне очень приятно кружился:

 - Ложись спать. Думаю, тебе уже хватит.

Тихо посмеиваясь, я снова с силой его потянула, удивляясь, как вообще можно иметь такие мышцы и выдержку. Странно... вовсю сопротивляется, почти закаменел, а ведь и я не слабенькая!

 - Это я думаю, что тебе уже хватит.

Ранзес с рыком вырвался, выключил свет и ушел, хлопнув дверью, пока я втыкала в темноте в потолок, улыбаясь. Отчего-то было так невообразимо приятно, что по телу разливалась смесь тепла и счастья. Наверное, это все алкоголь. Но блин! Мне скучно. Я спать пока не хочу...

Свалившись вниз с кровати, кружась и смеясь, я коварно двинулась к двери. Вот блин... не открывается ни в какую... он что, воспользовался какой-то необычной магией, чтобы я не смогла отсюда выйти? О, нет! Если бы он был моим мужем, я бы уже бежала через окно, поблескивая пятками, покупая краску для волос и новую симку... совсем уж не верю в истину «бьет - значит любит». Но он же меня не... а нет, бил. Но чисто в целях научить за себя постоять! И вполне удачно.

Какой совершенно дикий мир! Или это я уже сошла с ума, раз могу простить ему любое отношение ко мне?

Найдя свою сумку все в той же темноте, я вытянула на свет божий двух Джокеров и принялась рассматривать их при свете далеких огней земного города. Красный все улыбается, точно Дьявол, и толком не изменился, но зеленый... я глянула на циферблат его часов. Что за... почему стрелки сдвинулись? Остается совсем немного до полуночи. И лицо у него настроено решительно, хмурое, настороженное. Или моему пьяному сознанию это только мерещится?