Наследники Слизерина (СИ) - Широбокова Елена - Страница 128

На экстренном совещании глав отделов и ведомств Минчум предложил кандидатуру Бартемиуса Крауча на должность временно исполняющего обязанности начальника Отдела магического правопорядка. Никто возражать не стал. А уже к вечеру Крауч, поправ и закон, и права волшебников, напоил главного редактора Ежедневного пророка сывороткой правды, что, к его ужасу, только подтвердило факт, что тот говорил чистую правду и приблизительно с десяти до двенадцати ночи вчерашнего дня у него существует провал в памяти.

Ситуация несколько прояснилась после допроса сотрудников типографии, которые заявили, что в последний момент перед отправкой номера в печать к ним заявился Беннет и приказал заменить первую страницу номера на ту, что он принес с собой. Ознакомившись с ее содержанием, они немало удивились, но редактор заверил их, что публикация согласована с Министерством. Отметив некоторые странности в поведении начальника, они, списав это на усталость, не стали с ним спорить и сделали все, как он велел.

Собрав все факты вместе, заключить можно было только одно — Беннет находился под заклятием «Империус». Всех сотрудников типографии и редакции, а также самого редактора, Крауч, скрепя сердце, все же отпустил за отсутствием в их действиях состава преступления.

А Манифест Темного Лорда, тем временем, пошел в массы. Даже тираж не удалось изъять из продажи, поскольку многие получали Ежедневный пророк по подписке, и большинство экземпляров было разослано ранним утром.

Министерство вновь потерпело поражение, но Крауч признавать его не собирался. В тот же вечер он в личной беседе с Минчумом изложил свои соображения относительно того, как следует действовать далее.

— Война уже идет, это факт, — негромко проговорил он, склоняясь над столом, будто опасаясь, что кто-то их подслушает.

— Что Вы такое говорите?! — потрясенно прошептал Министр в ответ так, точно полчища врагов собрались за стенами его кабинета и, приложив уши к двери, внимали каждому слову.

— Мы с Вами должны смотреть правде в глаза, — убедительно продолжал Крауч. — Но это не означает, что стоит сообщать о ситуации кому-то еще. Признать, что мы довели дело до войны, все равно, что признать, что мы не справляемся со своей работой.

— Да… да… — согласно забормотал Министр, который пока еще не уловил направление разговора, но твердый голос и непоколебимый взгляд собеседника действовали на него успокаивающе.

— Я представлю Совету несколько поправок к законодательству, расширяющих мои полномочия.

— Но ведь Уайт уже пытался… — попробовал, было, возразить Минчум.

— Это не то, — бесцеремонно оборвал его Крауч. — Мои поправки не будут вступать в явный конфликт с действующим законодательством, Совет охотно их одобрит, особенно, в сложившихся обстоятельствах.

— А-а… хорошо, — согласился Министр, еще не вполне понимая, с чем.

— Также я планирую пополнить ряды мракоборцев добровольческими дружинами. Тот штат, которым мы сейчас располагаем, недостаточен для отражения новой угрозы.

— Это, что же, мобилизация? — испугался Минчум.

— Добровольческие дружины, — невозмутимо и с легким нажимом повторил Крауч.

— Ах, ну да… — догадался тот об уловке.

— Кроме того, господин Министр, Вы должны сделать заявление прессе.

— Какое такое заявление? — сразу же испугался Минчум.

— Ответ на Манифест Волан-де-Морта. Необходимо показать всем, что Министерство в состоянии принять брошенный вызов. Если Вы промолчите, волшебники Британии могут и впрямь счесть, что этот Лорд силен настолько, насколько он об этом заявляет.

— Еще чего! — возмутился Минчум. — Но когда же я успею? Уже вечер! Ни одна газета не успеет подготовить материал. А ведь надо еще написать речь!

— Я взял на себя смелость набросать некоторые тезисы, — с этими словами Крауч извлек из своего портфеля несколько исписанных листов пергамента. — Возможно, Вы сочтете их разумными. А насчет времени можете не волноваться. Чтобы реабилитировать себя, Ежедневный пророк согласится опубликовать Ваше интервью, даже если Вы дадите его в пять утра.

***

От бездарного Минчума и нерешительного Уайта Волан-де-Морт не ожидал ровным счетом никакой адекватной реакции, поэтому произошедшая в Министерстве рокировка и ответная статья, появившаяся в «Ежедневном пророке» на следующий же день, повергла его в ярость, а его ярость закономерно повергла в ужас его приспешников.

Министр заявил, что не стоит относиться серьезно к заявлениям того, кто называет себя Лордом Волан-де-Мортом, что за громкими словами ровным счетом ничего не кроется, и в скором времени все преступники будут пойманы. Также он призывал всех, кто располагает хоть какой-нибудь информацией о личностях и местонахождении Пожирателей смерти, немедленно заявить об этом в Отдел магического правопорядка.

— Что ж, они решили выступить против нас своими жалкими силами, — со злобной усмешкой проговорил Темный Лорд, когда буря немного поутихла. — Видимо, мы недостаточно их напугали, так что придется приложить больше усилий. Я сделаю так, что Минчум и подобные ему жалкие людишки даже имени моего не смогут произнести вслух, такой ужас оно будет им внушать!

И Пожиратели немедленно кинулись выполнять приказ. Начался самый настоящий террор.

Стоило кому-нибудь из волшебников открыто выразить свое несогласие с идеями Волан-де-Морта, как он и его семья тут же подвергались нападению. Самых отчаянных противников убивали, а тех, кто теоретически еще мог одуматься, связывали, пытали, всячески над ними глумились, и, оставляя предостережение, уходили. Что до маглов, так их и вовсе уже никто не считал. Отдел магических происшествий и катастроф едва успевал придавать разгромам и убийствам более или менее естественный вид. Магловского Премьер-министра все же пришлось поставить в известность, потому что количество «взрывов бытового газа», «неосторожного обращения с пиротехникой» и разного рода стихийных бедствий, уже превысило все рамки правдоподобия. Можно было подумать, что все население Британии внезапно свихнулось, стало портить газовые трубы и совать головы в коробки с петардами.

Волшебное сообщество было напугано и потрясено не меньше магловского Премьер-министра. Уже никто не верил в то, что Пожиратели — это мелкая преступная шайка. Стало совершенно очевидно, что, во всяком случае, по своей боевой силе эта организация ничем не уступает самому Министерству. Однако не все видели в Волан-де-Морте угрозу. Многие консервативно настроенные волшебники искренне радовались его появлению, видя в нем продолжателя дела Салазара Слизерина и того, кто, наконец, наведет порядок и укажет маглам и грязнокровкам на их место. Чистокровная элита предчувствовала наступление новой эры процветания волшебников, где больше не будет необходимости считаться с теми, кого они никогда не ставили себе вровень. Так что наименование «Пожиратели смерти» приобрело двоякий смысл. Для кого-то это были бандиты и преступники, для кого-то уважаемые борцы за правду. Ряды сторонников Волан-де-Морта стали стремительно пополняться. Белла с удивлением обнаружила, что некоторые ее бывшие соученики, которые в Хогвартсе не проявляли ни малейшего интереса к тайной организации и встречам в Хогсмиде, теперь, когда Пожиратели обрели популярность, выстроились в очередь за Черной меткой.

Однако этой самой метки в итоге удостоились не все. Темный Лорд отдавал предпочтение чистокровным волшебникам и тем, кто сумел продемонстрировать особые таланты или доказать свою полезность. Так, в частности, в ряды Пожирателей удалось попасть давнему школьному недругу Беллы Северусу Снеггу. Его прямо накануне акции с письмами привел Люциус Малфой и рекомендовал Темному Лорду как прекрасного зельевара. Именно Снегг и был автором того самого яда, который мракоборцы и целители столько времени не могли разгадать.

Кроме того, в ряды Пожирателей вступил троюродный дядя Беллы по материнской линии Итан Розье вместе со своим сыном Ивэном. Впрочем, этот факт имел для девушки мало значения, поскольку обоих она практически не знала. Розье были из числа тех родственников, которые всегда улыбаются тебе при встрече, но никогда не будут эту самую встречу инициировать.