Наследники Слизерина (СИ) - Широбокова Елена - Страница 2

Белла начала в красках описывать весь вредительский потенциал ненавистного кузена, но старшая сестра ее прервала.

— Уже так поздно, — зевнула она, встряхивая одеяло, — я, пожалуй, буду ложиться спать. Ты не против?

Белла обескуражено на нее посмотрела.

— Спокойной ночи, — холодно отозвалась она, неумело скрывая обиду, и, резко развернувшись, пошла прочь.

— Спокойной ночи! — флегматично бросила Дромеда ей в след.

Войдя в свою спальню, Белла плюхнулась на кровать и отвернулась к стене. Настроение у нее было мерзкое, и не только из-за Сириуса и его постоянных издевательств. Девочке никак не давал покоя тот факт, что за все девять лет своей жизни она еще не испытала ни одного проявления магических способностей. При этом, Дромеда была старше ее всего на год, но уже давно экспериментировала с волшебством и умела заставлять цветы в саду распускаться независимо от погоды и времени суток. Даже малышка Нарцисса, которой было всего пять лет от роду, однажды приятно удивила всех, заставив своих кукол летать по комнате. Только Белле никогда не удавалось ничего подобного, сколько бы та не старалась. А ведь она страстно мечтала быть волшебницей! Надевая мамину мантию, взяв в руку игрушечную волшебную палочку, она любовалась своим отражением в зеркале, воображая, что знает множество заклинаний и повелевает всем вокруг… да будь у нее настоящая волшебная палочка, этот кретин Сириус уже пожалел бы о том, что вообще родился на свет!

Но пока что все это было далекой мечтой, а время от времени у Беллы даже закрадывалось страшное подозрение, что она вообще не волшебница, и у нее никогда не будет собственной палочки! Холодея от этой мысли, девочка тут же утешала себя, вспоминая мамины слова. Надо было просто немного подождать. Ведь впереди еще целых два года!

Однако именно сегодня старые аргументы ее не успокаивали. Перевернувшись с одного бока на другой бесчисленное количество раз, Белла сообразила, что, вероятно, причиной бессонницы является жажда. Она поднялась с постели и решила спуститься вниз за стаканом воды, но едва приблизилась к малой обеденной зале, как с удивлением заметила на стене тонкую полоску света. Двери были закрыты неплотно, а за ними слышались приглушенные голоса родителей, по какой-то непонятной причине бодрствующих среди ночи.

Белла не имела обыкновения подслушивать чужие разговоры, не столько ввиду своей порядочности, сколько ввиду отсутствия к ним интереса, однако на этот раз ее насторожили доносящиеся из комнаты тревожные интонации. Она осторожно проскользнула к светящейся щелке и услышала прерывистый, сдавленный голос матери.

— Как думаешь… м-может ли быть такое, что наша Белла…

— Может ли быть такое, что наша Белла сквиб? — нервно оборвал ее отец.

Мать ничего не ответила, но, по всей видимости, кивнула.

Послышался тяжелый вздох.

— Элла, я не знаю! — голос отца был таким изможденным, точно он не спал двое суток. — Я слышал, что магические способности у некоторых людей проявляются во взрослом возрасте, но лично не знаю ни одного такого случая. Все начинают колдовать в раннем детстве.

— Что если нам показать ее целителю? — со слабой надеждой в голосе предложила Друэлла.

— А какой в этом смысл? — риторически отозвался Сигнус. — Сквиб — врожденная патология. Это все равно что магл. Никакие зелья не сделают из сквиба волшебника.

За дверью послышался еще один всхлип, а потом резко последовали рыдания.

— Как же так? Как же так, Сигнус! — скорбно восклицала мать. — Я ведь сама ее родила! В нашем роду никогда такого не случалось! Что теперь делать? Это же такой позор!

Дальше Белла слушать не стала. За считанные секунды она взбежала вверх по лестнице и, влетев в свою комнату, резко остановилась. На какое-то мгновение ей показалось, что сердце сейчас не выдержит и лопнет, а пульсирующая голова взорвется. В ступоре она стояла неподвижно, пялясь в темноту невидящим взглядом и не в силах поверить в услышанное.

Лишь спустя несколько минут она повалилась на кровать и зарыдала так сильно, как еще никогда в жизни. В один момент рухнули все надежды. Теперь она никогда не станет волшебницей, никогда не сможет колдовать, никогда не купит у Олливандера палочку...

Это известие было невыносимым. Неужели придется смириться с жалкой участью урода, с насмешками сверстников, сострадательными и презрительными взглядами взрослых? Нет, такая жизнь немыслима. Все что угодно, только не это! Белла была готова вытерпеть любые страдания, лишения, унижения, но ТОЛЬКО НЕ ЭТО! Ну почему судьба избрала для нее самую жестокую кару из всех возможных?

Захлебываясь собственными слезами, в ярости комкая одеяло, она отчаянно искала хоть какой-нибудь выход.

«Я сбегу из дома! — вдруг подумала Белла, резко сев на кровати. — Я просто пропаду без вести, исчезну… Пусть лучше меня считают мертвой, чем узнают, что я не волшебница!»

Она вдруг перестала плакать и, все еще судорожно вздыхая, снова улеглась на подушку. Неожиданное, радикальное, опасное и совершенно безумное решение вызвало у нее ощущение мстительной радости.

«Нет, я не буду жалкой! — с мрачным торжеством думала она. — Я избавлю свою семью от позора! Никто и никогда не узнает правды!»

***

На следующий день Белла проснулась от того, что прямо в лицо ей светило яркое утреннее солнце. Минуту, а, может быть, две она не помнила того, что произошло вчера, и даже успела порадоваться отличному дню, однако страшная мысль быстро вернулась и придавила ее точно снежная лавина. Ни хорошая погода, ни доносящееся из сада пение птиц не могли изменить того факта, что ее собственная жизнь кончена. Вставать с постели, есть, гулять, с кем-либо разговаривать и делать все то, что она обычно делала, теперь уже не имело никакого смысла.

Белла, наверное, провела бы в постели весь день, если бы не то обстоятельство, что не спустись она к завтраку, кто-нибудь непременно пришел бы поинтересоваться, что с ней случилось, а подвергаться дурацким расспросам ей сейчас хотелось меньше всего. Поэтому, скрепя сердце, она заставила себя встать, одеться и пойти вниз.

Из обеденной залы доносились оживленные голоса и звон посуды. Тот факт, что Белла сквиб, явно не заставил весь мир остановиться.

Она некоторое время провела у двери, не решаясь войти, точно опасаясь, что стоит ей появиться на пороге, все тут же начнут показывать на нее пальцем.

Но понимая, что иного выхода все равно нет, и провести в коридоре всю оставшуюся жизнь она не может, девочка глубоко вздохнула и отворила дверь.

Атмосфера завтрака поразила ее своей обыденностью. Мама отчитывала Цисси за испачканное кашей платье, Дромеда пыталась есть и читать одновременно, старательно пряча под столом свою книгу, поскольку ей уже не раз делали за это замечание, а отец изучал свежий выпуск Ежедневного пророка, периодически постукивая сигарой о край пепельницы.

Казалось, появления средней дочери никто и не заметил. Белла тихонько вошла и села на свое место, от души желая и дальше оставаться невидимой.

Первой внимание на нее обратила малышка Цисси. Она вытянула свою коротенькую ручку и, глядя на сестру, попросила:

— Дай пирог!

Белла, внимательно изучавшая золоченую роспись своей пустой тарелки, вздрогнула и поспешно окинула взглядом щедро заставленный стол, обнаружив, как минимум, три вида пирога.

— Какой? — уточнила она.

— Шоколядный! — радостно отозвалась малышка.

Белла, на всякий случай, оглядела все еще раз и точно убедилась, что на столе стоят только пироги с тыквой, черникой и яблоками.

— Цисси, тут нет шоколадного пирога, — ласково улыбнувшись, ответила она, — быть может, ты хочешь черничный?

— Нет, — сестренка решительно замотала белокурой головкой, — шоколядный!

— Цисси, тут такого нет, — повторила она уже более твердо.

Малышка выпятила губки и обиженно захлопала длинными ресницами.

Вдруг в воздух поднялся шоколадный капкейк и поплыл над столом прямиком к ней.