Кинтарский Марафон - Чалкер Джек Лоуренс - Страница 141

— Возможно, это и так, но вы играете не против нас — играет ли шахматная фигура против шахматиста? Если вы откажетесь, вы обнаружите, что не получили никаких преимуществ, а лишь подвергли себя опасности лишиться всего, в то время как вы еще можете победить. Ваш выбор — это часть игры.

Модра указала на Джимми.

— Игра нечестная. Ему необходимы лекарства и защита скафандра.

— Напоите и накормите его тем, что у вас осталось, а потом искупайте в воде, которую найдете за вратами, — сказали демоны. — Он быстро придет в себя.

— Мы все же рискнем оставить его так, как есть, — настаивала на своем Модра.

— Делайте что хотите. Если вы не будете среди тех, кто достигнет Цитадели Хаоса, вы подвергнете не только себя, но и весь свой народ вечному рабству. Если же мы будем играть на вашей стороне, никто не сможет вам сопротивляться. Никто не выстоит против нас.

— Я что-то не припоминаю предложения поиграть, — возмутился Дарквист.

— Если ответ неважен, зачем спрашивать? — парировали демоны.

Джимми на несколько мгновений пришел в себя, уставился на демонов, качаясь словно пьяный, затем перевел взгляд на их ноги и, засмеявшись, показал на них пальцем:

— Ха! Печать Соломона! Ты все еще прикован, рогатый подонок! — И снова впал в беспамятство.

— Если они прикованы, как сказал Маккрей, ничто не помешает нам пройти мимо них так, как мы хотим, — заметил Дарквист.

Модра кивнула.

— У меня сейчас не то настроение, чтобы вступать в дискуссии, а у нас на хвосте мицлапланцы. Если Чин нас заметит, я ломаного гроша не дам за жизнь Джимми. Пойдем скорее.

Они с Молли подхватили Джимми под руки и все вместе прошли сквозь врата.

Мицлапланцы, которых задерживала больная нога Морока, отстали от них минут на десять.

Их приветствовали так же, как и предыдущие группы, но Манья демонов и слушать не захотела.

— Принц Тьмы, тебе нечего сказать нам! — заявила она.

На демонов, однако, эта эскапада не произвела никакого впечатления.

— Тогда умрите, веруя в своих богов, — заявили они спокойно. — Ваши боги не существуют, ваши Святые Ангелы придуманы лишь затем, чтобы ваши хозяева управляли вами, а все ваши жертвы — пустая трата истинного смысла жизни, они приводит к такой же порочности, как и наслаждение жизненными благами. Мицлапланы создали вашу жалкую религию и вашу скучную тоталитарную систему в качестве защиты против нас — но это ваша беда, а не наша, теряете от этого вы, а не мы. У нас с самого начала было мало надежды на такие автоматы с промытыми мозгами, как вы. Идите и умрите сразу, в боли и мучениях, и не досаждайте нам больше своей глупостью.

Не было смысла оставаться здесь дальше, хотя Ган Ро Чин и жалел, что не смог задать демонам несколько вопросов.

Сад богов

Следуя здешней безумной логике вещей, спустившись в пещеру, они вышли из нее возле вершины холма, откуда открывался великолепный вид на захватывающий дух причудливый пейзаж.

Все здесь было устлано зеленью; травы, деревья и кустарники всех возможных оттенков зеленого покрывали землю до самого горизонта, и хотя растения были незнакомыми, их общие очертания казались успокоительно домашними.

И в то же время эти места казались абсолютно чуждыми, поскольку, хотя освещение было ярким, как в весенний день, здесь не было ни солнца, ни теней, и невозможно было догадаться, где здесь мог находиться источник света.

Небо было темным — но каким-то по-незнакомому темным, как будто они смотрели не на ночное небо, а сквозь огромное окно, закрывающее все небо и спускающееся вниз к горизонту, через которое видны были яркие огни в разнообразных сочетаниях, напоминавшие цепочки галактик.

«Это восхитительно, — подумала Калия. — Так прекрасно, но так странно…»

«Прилизано», — подумал Джозеф, оглядывая все вокруг.

— Э… Что ты говоришь? — спросила Тобруш.

— Здесь все прилизано, — сказал Джозеф вслух. — Как сады у какого-нибудь знатного Лорда. Даже деревья имеют специальную форму — вы только взгляните на них: и кусты, и живые изгороди подстрижены! До сих пор все, что мы видели, кроме того плоского мира, было динамичным, предоставленным самому себе, своей природе. А это место явно искусственное. Интересно, как это создано и кем?

— Я вот тут думаю, — высказалась джулки, — было ли все это здесь до нас или было специально создано к нашему приходу? Если предположить существование расы, настолько же более развитой по сравнению с нами, как мы по сравнению с микробами, то практически все, что они создают в повседневной жизни, для нас будет чудом.

— У меня только что появилась странная мысль, — сказал Джозеф, все еще вглядываясь в окружавшее их великолепие. — Для всей их ментальной мощи эти Кинтара кажутся мне слишком заинтересованными простой, известной нам жизнью. Возможно, они и стоят на ступень выше нас, как наши хозяева, Миколи, или Хранители Биржи, или эти — как там их называют Святые Кошмары — Ангелы? — но, в общем, они не кажутся мне намного более развитыми, чем мы. И уж точно они не сверхъестественные существа. Вы, конечно, заметили, что та парочка была голограммой?

— Да, было похоже, — согласилась Тобруш. — Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. Это наверняка не та раса и не та культура, которая могла бы создать то, что мы видели.

Джозеф кивнул.

— Как если бы они были людьми, случайно наткнувшимися на главный центр управления, созданный другой, высшей, культурой, которые методом проб и ошибок как-то выяснили, как им управлять, не понимая на самом деле, как он работает. Не боги, а опьяненные властью люди, играющие в богов.

— Это точно. Но если так, то где же пульт управления?

Джозеф указал на слабый отсвет на горизонте слева от них.

— Град, — ответил он. — Город, который мы видели в той массовой галлюцинации, или что это было, в той кристальной пещере. Как там нам сказали? «Посередине всего и на краю ничто»?

— Что-то вроде того. Ну да ладно; единственное, чего мы добьемся, если будем стоять здесь, — это что нас нагонят торгаши. Думаю, нам стоит спуститься.

Джозеф кивнул.

— И все же они обещали нам честную игру.

— Не верю я их обещаниям, — заявила Тобруш. — Они все время лгали, мне кажется. Возможно, они лгут даже сами себе.

Джозеф указал на обширное пространство сада.

— Видишь прямые линии? Это живые изгороди, они образуют узор, который становится чем дальше, тем сложнее.

— Может быть, это лабиринт? — предположила джулки. — Какой бывает в экспериментах над животными?

Джозеф вздохнул.

— В обычных садах это делается в декоративных целях, но у меня есть мерзкое предчувствие, что ты права. И все же, как ты верно заметила, стоя здесь, мы ничего не получим. Пошли.

Покрытый травой холм окружала аккуратно подстриженная ровная аллея.

— Дороги нет, — отметила Калия. — Никаких подсказок, куда идти — неясно.

Джозеф оглянулся назад.

— Тобруш, если бы ты была чуть-чуть полегче и не такой крупной, никто бы даже не понял, где мы спустились. Но примятая трава, которую ты за собой оставляешь, выдает нас с головой.

— Ну так собьем их с толку, — сказала джулки и повернула назад, к вершине холма. На середине пути она повернула и спустилась к деревьям в двадцати-тридцати метрах левее. Затем она снова вернулась назад, и… через несколько минут вниз вело уже как минимум шесть дорожек. — Подойдя к ним, джулки сказала:

— Вот теперь пусть выбирают!

Джозеф задумался на секунду.

— Если бы нас выслеживал я, я был бы последователен и пошел бы по самому левому пути. Мы пойдем здесь. В конечном итоге это примерно одно и то же, но так у нас будет лишних несколько минут в запасе.

Они вошли в лес. Метров через сто пятьдесят им начали попадаться деревья других пород, да и само их расположение изменилось.

— Я слышу журчание ручья, вон там, — сказала Калия, указывая направо. — И смотрите! Это же какие-то фруктовые деревья! Видите?