Кинтарский Марафон - Чалкер Джек Лоуренс - Страница 192

— Из того, что вы рассказали, я так понял, что эти чувства не были такими уж индивидуальными. Чем бы ни было это сгенерированное ими поле, оно было спроектировано так, чтобы подавлять комплексы и раскрывать примитивные части сознания, где мы прячем и наши худшие животные рефлексы, и наши мрачнейшие страхи.

— Да, но это было всего лишь касание, — вздохнула Криша, все еще немного дрожа. — Если бы мы полностью попали в это…

— И одновременно разрушилась наша связь, — заметил Джозеф. — Она была просто выключена на какое-то время, как огонек лампы, и мы из союзников превратились в хищников, настроенных друг против друга. Чем бы это ни было, оно чересчур сильно для таких, как мы.

— Это механизмы, — настаивал Ган Ро Чин. — Правда, не такие, к каким мы привыкли, но механизмы. Машины, созданные и запрограммированные подобными нам по разуму.

Криша уставилась на него.

— А ты разве ничего не почувствовал?

Чувство головокружения, покалывания, не больше. Это работает через телепатические волны, как и сами Кинтара, а в этой области я практически не восприимчив.

— В некотором смысле я тебе завидую, — сказала она ему. — Я думаю, мы все завидуем, хотя бы чуть-чуть.

Он пожал плечами.

— Не стоит. Я мог бы никогда не выбраться из пещеры с кристаллами, не говоря уже о том мире, разве что в цепях. И при встрече с призраком или Кинтара мой разум, возможно, не испытает такого потрясения, зато им не составит никакого труда просто приказать своим приспешникам пристрелить меня, или толпе — посадить меня на кол.

— Я думаю, что ты на самом деле можешь предстать перед Святым Ангелом, не подпав под его влияние, — сказала она.

— Возможно, но тут работают те же соображения. Даже если бы мне удалось пройти через все посты охраны, последовательно надув каждого из сторожей, и внезапно появиться перед ним, Ангел все равно успеет позвать на помощь, прежде чем я смогу хотя бы заговорить с ним.

— Мои приборы констатируют, что мы пересекли границу Биржи, — сообщил Джозеф. — Как долго мы будем лететь, прежде чем попытаемся вернуться в подпространство?

— Я бы не стал погружаться, пока это не станет абсолютно необходимым, — ответил капитан. — Мы должны сделать минимальным риск того, что при выходе в подпространство мы окажемся прямо посреди одной из этих штук, а то и больше, чем одной.

Снова зазвучали сигналы тревоги.

— У нас на хвосте крейсер класса «Р»! — доложил Джозеф. — Похоже, они намереваются выпустить на нас истребители, невзирая на то, пересекли мы границу или нет!

— Ныряем! — крикнул капитан. — Нам не по силам принять такой вызов!

— И думать забудь! Мы еще не отошли на достаточную дистанцию! Нам нужен еще по крайней мере час, чтобы иметь хоть какой-то резерв!

— Я думаю, они это понимают, — сухо заметила Модра. — Я ничего не знаю о битвах и военных кораблях, но, на мой взгляд, у нас есть минут пять.

Совершенная неразбериха

Капитан поспешно подошел к командирскому креслу.

— Передайте командование мне и идите назад, вы оба! Пристегнитесь ремнями, примите успокоительное, делайте все, что хотите, только быстрее!

Они сразу поняли его замысел, и, хотя он им и не понравился, Джозеф с Модрой тотчас же переместились назад. Ган Ро Чин скользнул в кресло, пристегнулся, надел командирский шлем, который был так велик для его головы, что доходил почти до носа.

Но не это его волновало…

Прозвучали новые серии сигналов, и наконец на экранах показалась дюжина истребителей, выпущенных из крейсера, занимавшего прочную позицию на самой границе Биржи. Однако было ясно, что истребители не собирались считаться с подобными ограничениями — по крайней мере здесь, в этой безжизненной части космоса.

Чин протянул руку и передвинул рычаг, переведя корабль в режим боевой готовности. Хотя он не собирался по-настоящему вступать в бой, тем не менее все боевые системы были активизированы, а фрегат был разделен на отдельные герметически закрытые отсеки. Что бы ни случилось, теперь никто не сможет приблизиться к нему без его разрешения.

— Внимание, — сказал он через интерком. — Я начинаю!

Компьютер корабля не ответил; приборы зарегистрировали серию взрывов, разорвавшихся совсем близко. На какой-то момент он был сбит с толку, пытаясь понять, почему корабль его не слушается; потом до него дошло. Он был слишком возбужден, слишком напряжен.

«Думай, по-миколиански, — сказал он сам себе. — Успокойся и думай по-миколиански!»

Корабль наконец ринулся вперед, и он почувствовал легкое головокружение и вибрацию судна, когда оно вошло в подпространство.

«О боги, я прямо посреди той дряни!» У него зазвенело в ушах и закружилась голова, потом внезапно его начало тошнить, но он, не обращая на это внимания, взял курс на Миколь и выжал полную скорость. Он даже не пытался представить, что творилось с теми, кто остался в отсеках, он хотел только поскорее выбраться.

Скорость, курс, направление — все было правильным, но секунды летели, а ничего не менялось. Сколько же этой дряни здесь может быть? Барьер просто не может быть такой толщины!

И тут он осознал, что его первоначальные догадки были верны. Они уже миновали эту завесу — просто одна из треклятых штук прицепилась к кораблю!

— Думай, Чин! Думай! — произнес он вслух, сердясь на себя за то, что не смог предусмотреть этого, несмотря на то, что у него было совсем немного времени на подготовку. Как ему отделаться от этой гадости? Его глаза скользнули по приборам, некоторые из которых были ему совсем незнакомы; лишь немногие из них имели хоть сколько-нибудь разборчивую подпись хоть на каком-то языке. Один переключатель, однако, привлек его взгляд — исходя из обозначенных рядом единиц измерения, он понял, что это должно быть. Давление воздуха! Но ведь остальные не загерметизированы в своих скафандрах. Теперь-то уж точно. Сколько это продолжается? О боги его предков! По меньшей мере, несколько минут!

Черт с ним! Если он как можно быстрее не отцепит эту штуку от корабля, будет уже в любом случае без разницы!

— Разгерметизация по максимально безопасной кривой! — приказал он. — Выпуск воздуха на обшивку корабля.

Корабль наполнился шипящим звуком. Ган Ро Чин сдвинул вверх командирский шлем и выхватил респираторную маску из своего скафандра.

В определенном смысле это было совершенно нелогичное и очень рискованное действие. Тем беднягам позади становилось все труднее и труднее дышать; всем им для нормального существования был необходим кислород в гораздо большей концентрации, нежели здесь. Кроме того, это могло снизить скорость, а возможно, и выдавить их наружу — хотя насчет Тобруш он не был уверен. Да и сама идея, что эта штука, которая может так легко проникать через их энергетическую защиту и взаимодействовать с ними, не сможет справиться с потоком обычного воздуха, на первый взгляд казалась нелепой.

Внезапно на него нахлынул такой мощный приступ тошноты, что ему с трудом удалось сдержать позывы к рвоте, потом приступ прекратился так же неожиданно, как и возник. Капитан постарался взять себя в руки и успокоить свой желудок, затем взглянул на экраны. Он увидел огромную черную бесформенную фигуру, которая быстро удалялась от корабля и наконец исчезла из виду. Некоторое время он сидел неподвижно, удивленный, что это все же сработало. Затем он быстро остановил все еще действующий процесс разгерметизации и принялся изучать команды и средства управления пультом. Необходимо было постепенно восстановить нормальное давление и необходимые пропорции состава воздуха, чтобы по возможности исключить любые болезненные эффекты для членов команды. Старательно думая по-миколиански, он приказал:

— Оценить безопасное время для полного восстановления давления во всех отсеках корабля.

Ответ пришел мгновенно. Экстренное восстановление — около пяти минут. Абсолютно безопасное — двадцать минут. Одновременно пришло предостережение, что он выпустил около половины резерва, и для длительного путешествия необходима полная перезарядка системы.