Кинтарский Марафон - Чалкер Джек Лоуренс - Страница 75

— Вы говорите так, как будто это задание — чистой воды самоубийство, и у нас нет никакой надежды спастись, — с тревогой в голосе сказал Морок.

— Надежда, Святой, остается всегда, — надежда и молитва. Я только предупреждаю о такой возможности. Отступить мы уже не можем. Если я сейчас поверну, они приблизятся и прикончат нас, а потом выйдут на орбиту сами. Я почтительно рекомендую вам поесть и попить, даже если вы поститесь, проверить ваши скафандры, оружие и снаряжение, а потом как следует отдохнуть.

Я буду ждать вас в челночном отсеке вместе с теми, кому вы прикажете идти со мной, через пять часов пятнадцать минут. Я начинаю автоматический вызов терпящего бедствие корабля, используя шифры, оговоренные Соглашениями.

— Они не стали выходить на орбиту! — доложила Тобруш. — Они выпустили челнок прямо на лету и ускоряются в направлении границы системы!

«Этот святоша-капитан прочитал мои мысли!» — сердито подумал Джозеф. Вслух же сказал:

— Значит, он знает или хотя бы предполагает, что мы здесь.

— Мы могли бы поймать его и уничтожить! — возбужденно воскликнула Калия. — Это было бы интересно. Я еще никогда не взрывала космический корабль.

— И сейчас не взорвешь. По крайней мере, пока. Эта консервная банка меня не волнует; она не уйдет далеко, потому что в любом случае должна будет вернуться и забрать их — или бросить здесь. Любая из этих возможностей вполне нас устраивает. Потом поймаем, если позволят время и обстоятельства. Мы можем потерять несколько часов, пытаясь догнать и уничтожить его, тем самым дав им время.

— Ну и что? — отозвалась женщина. — Что бы они ни узнали, это умрет вместе с ними.

— Думаешь, они этого не знают? Что их карта бита? Это же фанатики! Они умрут еще до того, как мы возьмем их, и поскольку не сомневаются, что всякие переговоры бесполезны. Если они не найдут для себя ничего интересного, то, скорее всего, уничтожат или повредят все, что может пригодиться нам. Я не намерен давать им эту возможность. Пусть все подготовят скафандры и полное снаряжение. Я собираюсь подойти к биржанскому кораблю как можно ближе и посмотреть, что там происходит.

— Мы отправляемся все вместе? — спросил Робакук, скорее возбужденный, чем взволнованный.

— Этот корабль способен совершенно самостоятельно поддерживать свою деятельность, самостоятельно летать, самостоятельно защищаться, а в случае нужды самостоятельно уничтожить себя, чтобы не попасть в руки врага. Тот грузовик ничего ему не сделает, разве что снабдит целью для стрельбы. Эти мицлапланские челноки способны вместить до девяти пассажиров, в зависимости от расового состава, а их расовый состав на данный момент неизвестен. Я уже знаю, что этого капитана не следует недооценивать. Мы отправляемся все вместе. И не стоит быть слишком самоуверенными и самонадеянными. Как я уже говорил, фанатики с радостью погибнут, если смогут забрать с собой кого-нибудь из нас, и они отнюдь не глупы. Вероятно, многие из них жрецы, но пусть это не вводит вас в заблуждение. Практически все жрецы, которым предоставляют подобную свободу — Таланты, очень хорошо тренированные и далеко не новички в своем деле. И что самое главное — они окажутся на месте раньше нас. Если бы первыми туда попали мы, что бы мы стали делать?

— Устраивать ловушки и засады, — отозвалась Калия. — Для них единственный шанс спастись — это истребить всех нас.

— Согласен… И хотя пока что местность одинаково незнакома как им, так и нам, они будут знать ее лучше, чем мы, поскольку спустятся туда первыми.

— Я бы предложила оставить корабль в режиме ожидания, отключив все системы, кроме системы слежения, — вставила Тобруш. — Конечно, это большое искушение — иметь его под рукой; но если, пока мы будем внизу, здесь появятся торгаши, мы окажемся в одинаково бедственном положении с мицликами. А так, если биржанцев окажется немного и они не будут ничего подозревать, мы сможем пробиться отсюда с боем. Если же их окажется много, мы всегда можем попытаться договориться с ними.

— Хорошо. Согласен. Дезрет, ты что-то отмалчиваешься.

— Я обдумывал возможность того, что биржанцы уже здесь, — ответил коринфианец.

— Что?

— Появись они действительно первыми, уж по крайней мере мицлапланский корабль засекут раньше, чем тот засечет их. Они вполне могут заинтересоваться: что это мицлапланский корабль делает так далеко от дома, рискнув даже пересечь территорию Миколя, чтобы ответить на сигнал бедствия? В таком случае они скорее всего залягут на дно и станут наблюдать, что будет дальше — точно так же, как поступили бы и мицлики. Это с их стороны будет самым разумным, поскольку и мы, и мицлики находимся здесь на основаниях, которые лишь с большой натяжкой можно назвать законными. И если мы устроим здесь перестрелку или отправимся туда, где находиться не имеем права — а именно высадимся на планету, — то сразу станет ясно, что мы вовсе не проводим спасательную операцию, а совершаем противозаконное деяние на их территории.

Джозефу это не понравилось.

— Остальные, что скажете? Биржанцы действительно способны на такое?

— Вполне, — ответила Тобруш. — Но этот сценарий вызывает у меня сомнения. Обладай они численным преимуществом, оба корабля уже были бы перехвачены. Если же они затаились где-то, то это означает, что их немного и они опасаются, что кто-нибудь из нас может уничтожить их только ради того, чтобы спасти свою честь. В таком случае их можно не принимать в расчет.

— Я бы предпочел, чтобы их вообще не было поблизости, сколько бы их ни было.

— Но все же это было бы интересно, разве нет? Трехстороннее сражение на планете, чужой для каждого из трех участников! Это было бы великолепным испытанием. Я полагаю, что мы выиграли бы такую битву.

— Пф! Жрецы, ученые и торговцы, — фыркнула Калия. — С кем здесь сражаться?

Джозеф вихрем развернулся к ней.

— Я сказал: не сметь недооценивать этих людей! — рявкнул он. — Стоит только начать — и ты погибнешь сама и погубишь остальных! Мне плевать, если мицлики верят в то, что станут богами, или начнут есть траву, кататься в грязи и выть на звезды! Один на один, в настоящем поединке, они, скорее всего, ни в чем не уступят нам. Ни один капитан обычного грузовика из всех, которых я знаю, не обнаружил бы нас, не говоря уже о том, чтобы провернуть такой маневр, какой провернул он, а он сделал это спокойно и хладнокровно, рассчитав все шансы. Каким бы ни было судно, на такое задание новичков бы не послали, и они не новички! Еще одно такое глупое высказывание, и те, кто так думает, останутся на корабле!

Они так и не смогли до конца поверить в то, что кто-то другой — в особенности мицлики, — может быть, для них достойным противником, но примолкли, потому что хотели отправиться на планету и собственноручно доказать это.

«Вот где всплывает отсутствие у команды опыта, — хмуро подумал Джозеф. — И, черт меня побери, я точно так же неопытен в подобных вещах, как и они!» черном цвете. В таком ярком скафандре он чувствовал себя маяком — и отличной мишенью.

Несмотря на то, что он скрупулезно выверил время пуска челнока и ускорение, ему потребовалось почти тридцать драгоценных минут, чтобы подобраться к биржанскому кораблю. Корабль висел над планетой с отключенными ходовыми огнями и бортовыми радиомаяками и без каких-либо признаков работающей системы питания.

— Не похоже, чтобы он получил какие-то повреждения, — заметила Криша, пытаясь разглядеть корабль. — Я пытаюсь просканировать его телепатически, но не улавливаю совершенно никакого отклика.

— Я тоже, — подтвердил Савин, который был сильным эмпатом. Эмпаты часто улавливали сигналы с гораздо большего расстояния, чем телепаты, хотя в данном случае оба и не надеялись получить что-то четкое — они хотели уловить всего лишь какой-нибудь признак того, что на борту есть жизнь. — Корабль кажется мертвым.

Манья оторвалась от своих инструментов.

— Он и есть мертвый, — сообщила она. — Никаких работающих источников питания. Даже аварийные Источники израсходованы. Лишь аварийный передающий ретранслятор подает хоть какие-то признаки жизни. Корабль мертв. Никаких форм жизни, никакой защиты. Нам придется прорезать люк шлюзового отсека, чтобы войти внутрь.