Золотая рыбка в мутной воде (СИ) - Торрентон Билли-Боб - Страница 136

— Вы хотите сказать, что следствие уже завершено?

— В основном. Остались несущественные детали.

— Так быстро?

— Что? А, помню, помню, что вы говорили про ордена и статьи в газетах. Все просто. Заговор обезглавлен, а его вожди уже сдали всех, лишь бы выжить самим.

— А герцог Ханаранский?

— Не поверите, Таннер, все прошло настолько быстро и бескровно — я об аресте — что я даже испытал некоторое разочарование. Словно в детстве, когда не получал обещанную игрушку. Странное чувство… А потом Химар заговорил даже без угроз и пыток, когда понял, что нам многое известно, и он просто может не успеть сообщить нам что-то действительно важное раньше других…

— И что будет с герцогом?

— Он же один из вождей заговора. Это — смертная казнь. Учитывая, что императора и принца хотели убить, вряд ли он может рассчитывать на помилование.

— А его семья?

— Они знали о заговоре. И даже принимали участие.

— Их тоже казнят?

— Нет. Герцогу было обещано, что им сохранят жизнь — даже тем, кто не только промолчал. Но их ждет лишение дворянства, конфискация имущества и ссылка. На Кархонские острова. Пожизненно.

— А Ханаран?

— Провинцией будет руководить наместник императора. Полагаю, при жизни Антара Третьего нового герцога Ханаранского не будет. И, скорее всего, при следующем императоре — тоже.

— Насколько я понимаю, примерно то же самое ожидает других заговорщиков?

— Верно. Казнь или ссылка. Разве что титулы в ряде случаев перейдут не в распоряжение Коронной палаты, а родственникам.

— А… герцог Сентерский?

— Увы, против него у нас почти ничего нет. Исключительно слова, намеки, логические выводы. Ничего вещественного. А вот версия, что заговорщики его подставили, кое-какими уликами подкреплена, и императора они убедили, эти улики. Самое большее, чего может опасаться герцог — оказаться в немилости… на какое-то время. Императрица вряд ли позволит его величеству долго злиться на своего тестя. Но если вдруг гнев императора окажется слишком силен — например, мы заимеем-таки нужные доказательства, Вальдер вполне может сослаться на возраст и пошатнувшееся здоровье, скрыться в родовом замке и передать титул старшему сыну. Делами провинции будет заниматься наместник, присланный из столицы — пока юный герцог не достигнет совершеннолетия. А Вальдер отсидится в глуши и, возможно, даже вернется в Терону.

— И проживет еще лет двадцать или тридцать, — добавляю я машинально. "Мастер" хмыкает.

— Это да, но вряд ли уже ввяжется в подобные игры.

— Это если мы найдем повод для гнева императора, — вздыхает граф, — скорее всего, именно что пересидит в Норосе, пока не утихнет буря. И возьмется за старое.

Все-таки, в голове не укладывается скорость, с которой развернулись события. Неужели они действительно взяли всех?

— Скажите, ваша светлость, а наш разговор… помните, мою версию о…

— Надеюсь, Таннер, вы никому больше ее не предлагали?

— Нет.

— Пусть она и останется между нами.

— Хорошо. Еще кое-что.

— Что?

— Помните корабль, потопивший "Тангасту"? Его нашли?

— Конечно, Таннер. И помню, и нашли.

— Вот как? И чей же он? И где он был?

— Как ни странно, аларийский. А нашелся на своей базе, в Мегроне.

— Но…

— Только он не из пограничной флотилии. Это военный корабль из состава Восточного флота. Фрегат "Медрагур". Совсем новый, на нем флаг подняли только этой весной, к тому же, первый корабль в серии — потому Менален его и не распознал. Экипаж "Медрагура" использовали втемную, как вы выражаетесь. Они приняли на борт отряд, в который входила группа Сидена, и катер с экипажем. "Тангасту" потопили они, но все, что происходило на берегу — дело рук заговорщиков. Сиден и его люди должны были, перехватив нас, продолжить движение вглубь побережья, к железному пути — поскольку не рассчитывали догнать ваш отряд быстро. Поэтому "Медрагур", выждав на всякий случай три дня, вернулся на базу, где его покинули остальные "гости".

Вот оно как… А я уже навоображал себе заморских захватчиков. Хотя… то, что они не имеют отношения к заговору, не означает, что их нет вовсе. Но об этом позже. Много позже, надеюсь. Лучше никогда, наверное.

— А Ранкен?

— Когда Сиден сообщил своему начальству, что в вашей группе нет меня — полагаю, эта Тинса оставила ему послание на месте вашего привала на берегу — они успели изменить маршрут Ранкена, и от мертвого города тот двинулся не вам навстречу, а севернее, рассчитывая перехватить мою группу.

— И у него это получилось.

— Только вряд ли он получил от этого удовольствие. Ладно, вернемся к завтрашнему приему…

Мы говорили еще долго — они ушли, когда часы пробили полночь. Кто был этот "мастер" — я так и не определил.

В ограниченный круг приглашенных вписалось около сотни человек — и это не считая охраны, некоторых придворных, министров и собственно императорской семьи.

На мой вполне логичный вопрос — чего, собственно, ожидать мне, Урмарен лишь загадочно улыбнулся и сказал, что с пустыми руками я оттуда не уйду. Ага, унести бы.

Все-таки — кто приходил с графом? И почему Урмарен ни словом не обмолвился о чистках в самой Серой Страже и прочих секретных службах? Ведь то, что случилось в Меленгуре, наверняка лишь один эпизод из великого множества…

Впрочем, может, лучше будет и не узнать ответа?

Утро наполнено суетой. Настолько непривычной и утомительной, что когда карета (кстати, явно не графская) наконец-то выезжает за ворота, я чувствую невыразимое облегчение — хотя по логике вещей напряжение должно только нарастать. А когда карета остановилась и мы наконец-то снова оказались… нет, не под открытым небом, а просто снаружи — в каком-то явно немаленьком помещении, я совершенно успокоился.

Оценить размеры этого "сарая" толком не получилось — повозка остановилась строго напротив какого-то коридора, причем вплотную ко входу, зазор между стенкой кареты и краями входа позволял разве что руку просунуть. И чтобы что-то разглядеть, требовалось хотя бы несколько секунд. Мы же, не задерживаясь, прошли вглубь, причем двери за нами закрылись раньше, чем повозка отъехала. Интересные порядки в императорском дворце. Втихаря и не уйдешь с праздника. Кстати, почему штаб-квартиру Серой Стражи не выбрали для такой встречи? Неужели потому, что там сейчас на каждый угол оглядываются?

Снова коридоры, лестницы, мелькающие лица, мундиры, ливреи, неброские робы обслуги, разукрашенные непонятными мне знаками. Наша группа — граф, барон Фогерен и трое незнакомых мне офицеров в знакомых мундирах (майор и два капитана) — движется вперед. Само собой, в обрамлении личностей в непривычного вида униформе — видимо, какое-то особое подразделение.

Путешествие заканчивается в ярко освещенном зале. Небольшом, но весьма торжественного вида. Основная часть приглашенных прибыла до нас — несколько десятков мужчин, в основном в парадных мундирах Серой Стражи, уже образовали подобие полукруга. В нем, впрочем, хорошо заметны небольшие "уплотнения", что-то тихо обсуждающие. Наша группа как-то сразу рассыпается — сначала барон отходит к такому кружку, видимо, заметив кого-то знакомого, потом и остальные. Граф, углядев среди гостей какого-то сановника, направляется к нему, к ним тут же присоединяется еще кто-то, не менее внушительный. Оставшись один, отхожу к стене, чтобы не потерять из виду хотя бы графа. Память услужливо вытаскивает из справочника обоих собеседников Урмарена. Первый — граф Грилен, второй — маркиз Шелир. Четыре года назад маркиз был, что называется, вторым человеком в Серой Страже, граф же занимал должность в военном министерстве, название которой мне лично ни о чем не говорило, но подозреваю, что она там далеко не последняя. Надо думать, и сейчас они не бабочек в отдаленных поместьях разводят.

Внезапно понимаю, что один торчу тут в гордом одиночестве — если не считать императорских гвардейцев, расставленных через каждые десять шагов по всему периметру. Надо это исправить, пока никто не начал на меня коситься. Но к кому примкнуть? Пожалуй, не к графу. Его собеседники — это тот уровень, на который я предпочел бы не выходить. Во всяком случае, здесь и сейчас. К барону? Оно, конечно, можно, знакомцы у него попроще… Но для меня нынешнего все равно высоковат. А козырять тем, сколько раз я ему жизнь спас, не хочется. Им-то какое дело? Так что стоит ли? Вот только я здесь никого больше и не знаю.